Пламенев. Книга XI (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Палуба пришла в движение. Вирр поднялся с носа и встал у сходней первым. Перед сходнями я поднял руку, и гомон на палубе стих.

— Первый и последний раз спрашиваю, дальше ответственность на вас, — обвел всех взглядом. — Принципы использования противоядий все помнят? Кто замешкается сам, тому вливает сосед, поэтому своей ошибкой вы можете решить не только свою, но и чужую жизнь.

Ответом был нестройный, но всеобщий гул. Короба у всех висели на бедрах или груди, кому где удобнее, а каждый пятый нес сверх личного набора запасной ящик. Я кивнул, и мы наконец высадились.

Спина черепахи приняла меня как обычный, шершавый и чуть теплый камень. А вот воздух ее принял как чужого.

Первый же вдох дался с усилием, будто дышать пришлось через мокрую тряпку. Дух здесь стоял такой плотности, что тело отвечало на него, как на агрессивную среду. Каждая жила, каждый узел, каждая мышца гудели в разлад с этой средой и сопротивлялись движению, будто я все время тянул руку через воду.

Я сделал десять шагов по уступу, а ощущение было, будто пробежал сто. Позади так же тяжело дышали остальные тридцать девять человек. Кто-то выругался шепотом, кто-то остановился, пережидая головокружение.

Поверх этой густоты лежала жара в районе пятидесяти градусов, а поверх жары — стопроцентная влажность, при которой пот был бесполезен и просто выступал, образуя на коже пленку.

— Бодрит, — выдохнул Артем рядом, поправляя лямку короба с противоядиями.

Лес начался в полусотне шагов от края. Вблизи он был еще неправильнее, чем с воды. Стволы шли из земли винтами, кора на них закручивалась спиралями, а ветви росли густо и вкривь.

Между стволами стоял полумрак и пахло сладковатой прелью с примесью чего-то аптечного, резкого.

Первые твари покрупнее вышли на нас уже через пару минут. Из-под корней поднялись три штуки — голые и влажно блестящие, на четырех суставчатых ногах. Ростом они выходили с собаку, глаз не имели вовсе, а спереди разворачивалась непропорционально большая воронка рта.

Они пошли на нас молча, без разведки и без страха. Ближнего я развалил секирой надвое. Лезвие прошло тело почти без сопротивления — эта тварь даже до Камня не доросла. Двух других сняли соседи. Из разваленных туш потекла бурая жижа, задымившаяся на земле. Такой дым означал кровяной яд, разжижающий кровь даже просто при попадании на кожу.

Плешь нашли минут через двадцать — прогалину шагов тридцать на двадцать, где деревья расступались, оставляя более-менее чистое пространство.

— Начинаем строить, — сказал я, когда группа стянулась на прогалину. — Крепим за деревья хомутами, выводим этажи, перетягиваем тентами. Инструкции тоже были в руководстве, так что, надеюсь, все всё помнят. Для ускорения процесса Вторые Круги включаются в работу, мы с Третьими распределяемся по периметру и караулим тварей. Если есть возможность убивать на месте — так и делайте. Если чувствуете волну — подавайте сигнал, чтобы все вооружались и это не стало неожиданностью.

Так начались полтора суток, которые слиплись в памяти в одну длинную полосу, как большая волна. Благо стройкой занимались не обычные рабочие, а Круги, и даже в плотном Духе черепашьей спины любой из участников стройки мог поднимать, таскать и крепить конструкции весом по несколько сотен килограммов.

Тем не менее логистика все-таки стала большим вопросом. Материалы доставлялись с корабля партиями, потому что выгрузить все разом было немыслимо, и каждая партия шла через лес под прикрытием сильнейших. Притом что надо было также защищать и сам лагерь.

Твари прощупывали нас все это время, но поначалу по большей части поодиночке или малыми группами. Выскочит из-под корней нечто вроде четвероногой пиявки в рост ребенка, через полчаса с другой стороны выйдет тварь на паучьих ногах, с телом, похожим мешок мокрой шерсти, и первым делом плюнет перед собой зеленым туманцем.

На вид они были мерзкими до тошноты, почти все разными и довольно слабыми. Подавляющее большинство на низшем Камне, малая часть на Росте, но размерами ни одна тварь не превосходила человека.

Тем не менее каждая обходилась чуть дороже, чем должна была, из-за плотности Духа, который съедал всю резкость движений. Замах выходил тяжелее, шаг короче, и это подыгрывало им, чувствовавшим себя в этой атмосфере, похоже, совершенно вольготно.

Драться приходилось с оглядкой еще и на деревья, что было очередным усложнением. Мой обычный ответ числу, широкий всплеск пламени по площади, здесь был под запретом, так как такое пламя обязательно задело бы деревья. Вот и приходилось огонь использовать точечно.

Благо как таковое пламя мне никто не запрещал. Дух по-прежнему плескал из второго лезвия и разгонял голову секиры для замахов, а взрывные снаряды размазывали тварей склизкими каплями. Рывок на взрывной тяге тоже никуда не делся, бросая меня через прогалину быстрее любого бега.

Но я все равно поймал себя на том, что дерусь как будто в тесной комнате с низким потолком. Тварям в этом смысле опять же было вольнее. Они дрались телом и ядами, от плевков до кислой слизи, и лес от такого оружия почти не страдал. А даже если страдал, их атаки по флоре черепаха игнорировала.

Пушки встали на лафетах по углам лагеря еще до темноты первого дня. Они были специально рассчитаны на мелкокалиберные выстрелы, но даже такие вполне могли прошить почти любой местный ствол. Так что ставить за них можно было только тех, кто умел с такими обращаться, а таковых в экспедиции не так много. Собственно, только поэтому Ольга не отправила с нами сразу двадцать таких.

К ночи зажгли духовные фонари, и стройка пошла дальше без паузы, в янтарных кругах света под черным, беззвездным из-за марева небом. Лес вокруг светился тоже: гнилушечными пятнами по стволам, бледными, как утопленники.

Люди работали смену за сменой, отдыхая не сном, а перекусом, которых при постоянном сопротивлении давлению Духа нужно было куда больше обычного, и кратким разговором. К середине ночи даже самые здоровые двигались медленно и устало, потому самых истощенных пришлось, опять же под конвоем, отправлять обратно на корабль, чтобы они могли-таки выспаться. Благо руководство гарантировало, что твари никогда и ни при каких обстоятельствах не покидали спину черепахи, так что корабль, стоящий всего в пяти метрах от берега, был в безопасности.

Волну я, контролировавший весь процесс от начала и до конца, почувствовал утром, когда небо над лесом только начало сереть.

Ощущение пришло через Око раньше любого звука. В лесу с одной из сторон прогалины разом ожили десятки точек и пошли к нам.

— Общая готовность! — крикнул я, и лагерь сразу ожил. — Волна! Первые Круги внутрь, остальные — цепь плотнее!

Они вышли из леса десятками, и с первых же секунд стало ясно, что ожидание, полученное после прочтения справочника, и живая картина — это разные вещи. Хотя в справочнике действительно было указано, что в группах твари становятся умнее.

Часть тварей по-прежнему тупо и грубо била в цепь в лоб. А часть, я видел это Оком совершенно ясно, отвалила в стороны еще на кромке, растеклась двумя рукавами вдоль леса и пошла охватом к флангам, где цепь была реже.

Третьи вообще остались под деревьями и оттуда начали заплевывать кислой слизью. Это уже была стая. Не свора, а организованная группа, поделенная на таранных бойцов, загонщиков и стрелков.

Я читал про это в справочнике и все равно ощутил, как по хребту прошел холод. Числом волна была меньше любой форпостовской минимум раз в десять. Но опасностью, особенно с учетом отсутствия у нас подкрепления и прикрытия, не уступала почти нисколько.

И в ту же минуту поверх боя, через нить в затылке, ведущую к Вирру, который готовился драться вместе со мной, пришло то, чего я не ждал и чему не успел подобрать определения. От самой горы под нами, от Демона-черепахи донеслось нечто вроде выдоха.

Безадресного, ни к кому не обращенного облегчения, будто из-под шкуры вытащили зудящую занозу. Это совпало с тем, как первые твари легли под ударами цепи Магов. Я не успел ни удивиться, ни додумать. Левый фланг просел, и стало не до того.