Неверная луна - Ордынская Агния

— Он еще ребенок! Зачем ты его пугаешь!

— Мам, я не боюсь, я знаю, что рыцарь всех спасет! — Бен высунул из-под одеяла лохматую головенку, его глаза хитро поблескивали.

Каэтано только улыбнулся на возмущение Рут и продолжил. Конечно, тут рыцарь взял большой меч, вскочил на верного коня и поскакал спасать девушку. Скакал недолго — видно, дракон жил поблизости. Вызвал чудище на бой. Дракон жег его пламенем, бил хвостом, пытался укусить, но рыцарь все равно снес ему клыкастую башку, хоть и был уже весь израненный. Выбежала девушка из пещеры и заплакала, не хотела она менять одно чудовище на другое. Тут рыцарь ей сказал, что она свободна, и посоветовал набрать золота на приданое. А сам с трудом взобрался в седло верного скакуна и совсем уж было собрался уезжать, но девушка устыдилась, расплакалась, и попросила ее подвезти до города.

Но не доехали они до города, поскольку началась у рыцаря лихорадка от ран. Потерял он сознание и едва не упал с коня. Заметалась девушка, не зная, как его лечить, не снимая доспехов. И поклялась, что какой бы он страшный под маской ни был, она все равно его вылечит и замуж за него выйдет. И сняла с него шлем. Тут проклятье злого колдуна развеялось, как дым, и увидела девушка, что это просто мужчина. Полюбила она рыцаря, вылечила его травами, и сыграли они свадьбу сразу, как доехали до города («Ага, а еще она беременная была», — стиснув зубы, думала Рут).

Бен, судя по всему, многого не понял. Все-таки ментальное общение имеет пределы. Но Каэтано, видимо, не только рассказывал, но и показывал ему что-то, невидимое для Рут. Так что ребенок получил море удовольствия.

Сын зевнул, лег набок, подложив ладошку под щеку, а второй рукой взял отца за ладонь.

— Ты ведь не уйдешь больше? — спросил.

— Не уйду, — покачал головой Каэтано. — Но буду ненадолго отлучаться по делам.

— Не уходи, папа, я так тебя люблю… — пробормотал сын совсем уж неразборчиво и через несколько минут уже сопел.

Каэтано осторожно высвободил руку и распрямился. Здоровенный, высокий. Шагнул к Рут, которая пыталась сморгнуть слезы обиды от неожиданного признания Бена отцу.

— А ведь он мог бы видеть отца каждый вечер, если бы мать не лишила его такой возможности, — протянул. Но настоящего гнева за его словами не было, лишь желание уколоть.

— Мы были так счастливы без тебя… — упрямо проговорила Рут, сильнее сжимая кулаки.

— Не были. Иначе бы он не обрадовался мне так сильно, — логично предположил Каэтано и встал к Рут совсем вплотную, лишая ее личного пространства и вызывая ужасные флэшбеки. Шепнул тихо: — Рут…

— Что тебе нужно? Возьми еще женщин, заведи еще детей! — она схватилась за его порванную и прожженную рубашку.

— Рут, пойдем со мной, прошу тебя, — Каэтано говорил медленно и четко. Будто давно готовился. Коснулся ее плеча кончиками пальцев. — Пожалуйста.

— Ради чего? — Рут горько поджала губы. — Чтобы ты бил кнутом не только меня, но и Бена? Резал его ножом?

— Я не… — Каэтано на миг прикрыл глаза и снова вперился в нее взглядом. — Я дам тебе и сыну все, что вы пожелаете.

— Я желаю свободы, — Рут подняла подбородок. — Как тебе такое?

— Да будет так, — Каэтано кивнул, развернулся и пошел к выходу из квартиры.

— Ты куда?! — Рут поразилась и сделала несколько шагов за ним, будто догонять собралась. Выпалила первое, что пришло в голову: — Ты же ранен… Надо обработать ожоги…

— Доброй ночи, Рут, — и Каэтано вышел на лестничную площадку. Хлопнула дверь, а Рут задохнулась в изумлении. Он что — вот просто взял и ушел?!

Заперла дверь, села на пол и разревелась. Этого просто не может быть — магистр Каэтано издевался над ней сутки. Перевернул вверх дном всю ее жизнь, лишил ее работы — а теперь пафосно удалился в закат! Мерзавец и негодяй!

Она приняла душ и попыталась уснуть, но не вышло. Тогда она пересчитала украденные деньги — три года безбедной жизни на югах. Не пора ли паковать вещи? Прибралась в кладовке, заваленной обрывками ткани и скотча — судя по всему, Марта срезала с Каэтано путы ножницами и даже кое-где поранила его, потому что на полу были пятна крови.

Восход солнца Рут встретила на кухне — с чашкой самого крепкого и горького кофе, на который была способна ее подержанная кофеварка. Она отменила занятия с детьми и сегодня, а потом написала воспитательнице, что Бен не придет в детский сад. Решила провести день с ребенком, чтобы ее не заподозрили в присваивании денег. А наворованное спрятала в вентиляционный короб. Затем дозвонилась до знакомого эвакуаторщика и договорилась с ним, что ее машину заберут в автосервис.

По телевизору информацию о произошедшем в клубе давали очень скупо, вроде как правоохранительные органы вовсю работают над расследованием. Соцсети были полны традиционного возмущения и неясных слухов. А Бен спал чуть ли не до десяти, когда сама Рут уже начала клевать носом. И первое, что он спросил после пробуждения, конечно: «Где папа?»

— Ушел по делам, дорогой, — сказала Рут, удачно вспомнив, что Каэтано не обещал сыну находиться при нем неотлучно.

Ребенок скуксился, но хоть не закатил скандал. А потом и вовсе обрадовался, узнав, что в садик не надо и мама будет с ним дома. Поэтому Рут напекла блинчиков с вареньем, посмотрела с сыном «Историю игрушек», фиг знает какую по счету, и пошла с ним в парк — кормить уток и лазить по веревочному городку. И все время не могла отделаться от мыслей, как бы это было, если б Каэтано остался. И от фантазии, как они вместе кормят уток, перескакивала к предположениям, куда он ушел и когда вернется, а еще очень, очень злилась на себя. И лихорадочно думала, как предупредить дракона, чтоб около ее дома не светился. Хотя «дядюшка» дракон находил их в самых разных местах, и угадать, когда и где он появится, было совершенно невозможно.

День тянулся до вечера, словно карамель в сломанном пополам шоколадном батончике. Рут набегалась с сыном так, что разрешила ему вместо обеда налопаться печенья с молоком. А потом они вместе заснули на целых три часа.

Проснулась Рут с головной болью и урчащим желудком. Приготовила пасту с курицей в сливочном соусе, которую Бен страшно любил. Снова гуляли, сначала во дворе, и Рут отворачивалась от любопытных взглядов соседок. Затем сели на трамвай, доехали до магазина игрушек, где Рут купила Бену лего-вертолет.

Они долго собирали этот вертолет, Бен сердился, что папы нет, а конструктор сложный, даже кидался кубиками в стенку и кота. А кот оценил настроение Рут и не стал просить добавки человеческим языком. Рут отлучилась в туалет и после возвращения обнаружила, что вертолет почти собран, а Бен весело хихикает.

— Как у тебя получилось? — поразилась Рут.

— Взглядом! — и Бен продемонстрировал зависшие в воздухе детальки. — Папа сказал, так можно!

— Не на людях, солнышко, мы же договорились, — Рут пыталась говорить ласково.

Бен надулся — думал, она его похвалит, тем более что собирал и правда не “на людях”, только “на котах”. Пришлось хвалить. Рут устало думала, пока гладила сына по голове, что их жизнь больше никогда не будет прежней, даже если Каэтано не вернется. Во что ей не верилось.

После ужина и купания Бен в постель не торопился — Рут понимала, что наспался днем и теперь пока не хочет. Она как раз читала ему книжку про дочурку Груффало, когда в дверь позвонили. Рут прихватила нож с кухни и спрятала за спину. Выглянула в глазок — там стоял крепкий татуированный мужчина в темной одежде и кожаной жилетке, длинные волосы убраны под бандану.

— Чего надо? — грубо спросила Рут, не открывая.

— Послание передать, — незваный гость был немногословен.

— Так передавай, — Рут не повелась.

Мужчина пожал плечами, всунул какую-то бумажку в щель дверного косяка и потопал вниз по лестнице. Рожа на спине его жилетки — символ клуба — неприятно напоминала маску магистра.

Рут распахнула дверь и выдернула бумажку. Она слышала подозрительные шорохи в соседней квартире: Марта наверняка подглядывает, жаждет свежих сплетен. То Рут жила как монашка, то вдруг зачастили к ней подозрительные незнакомцы, что же будет дальше?!