— Выведите госпожу Анаид из дома, — приказал он. — И впредь не пускайте её на порог. Если потребуется, выставьте охрану у ворот.
— Игнис! — воскликнула любовница, давясь рыданиями. — Ты не можешь так со мной поступить!
— Могу. И уже поступаю. Уберите её! — холодно произнес Игнис, внимательно рассматривая символ на полу и сравнивая его с пергаментом.
Лакеи переглянулись, прежде чем приблизиться к Анаид. Один осторожно взял её за локоть и попросил пройти с ним, но она вырвала руку и бросилась к Игнису.
— Послушай меня! Умоляю, всего одну минуту! Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное! — кричала она, когда лакеи бросились за ней.
— Все твои важные слова я уже слышал. Уведите её! — уже не скрывая раздражения закричал Игнис.
На этот раз слуги действовали решительнее. Один схватил Анаид за предплечье, второй взял за другую руку. Она попыталась вывернуться, но лакеи крепко держали её и потащили к двери. Подол платья зацепился за ножку стола, шаль соскользнула с плеч, а сама Анаид принялась отчаянно сопротивляться, упираясь каблуками в каменный пол.
— Отпустите меня! Я сама пойду! Да отпустите же! — умоляла она.
— Госпожа, не сопротивляйтесь, — попросил один из лакеев, стараясь перехватить её удобнее.
— Мне больно! Вы что, не слышите?! — кричала она, пытаясь вывернуть руку из грубого захвата.
Они продолжали тащить её к выходу. Анаид споткнулась о край ковра и едва не упала, но слуга удержал её за руку. Она вскрикнула, резко согнулась и свободной ладонью прикрыла живот.
— Осторожнее! — закричала она. — Ради богов, осторожнее! У меня будет ребёнок!
Глава 167. Муж
Игнис, уже отвернувшийся к столу с пергаментом, резко обернулся.
— Стоять!
Лакеи остановились так поспешно, словно их окатили ледяной водой. Анаид тяжело дышала, прижимая ладонь к животу, словно проверяя, все ли в порядке. Она положила руки на живот, тяжело дыша. Один из слуг немедленно разжал пальцы, второй растерянно посмотрел на хозяина, ожидая новых распоряжений.
— Что ты сказала? — негромко спросил Игнис.
Я невольно шагнула ближе. Анаид опустила голову, пытаясь поправить платье, но руки у неё так дрожали, что она никак не могла справиться с перекрутившейся шалью.
— Ничего, — пробормотала она с затаенной болью. — Я не хотела…
— Анаид! — резко произнес Игнис. Муж подошёл к ней вплотную. — Какой ребёнок?
Она подняла на него заплаканные глаза. Ещё недавно Анаид кричала, умоляла, хваталась за его одежду, а теперь вдруг словно лишилась всей своей прежней решительности.
— Наш, Игнис, — едва слышно произнесла она, все еще всхлипывая. — У нас будет ребёнок.
Я посмотрела на её живот, потом на лицо мужа. Игнис стоял неподвижно, словно ему сообщили нечто совершенно невероятное. Он даже не сразу заметил, что лакеи всё ещё находятся в комнате.
— Ты беременна? — переспросил он.
Анаид кивнула.
— Да, — глухо ответила она, сминая ткань корсета.
— От меня? — спросил муж, а его брови удивленно поднялись.
При этих словах она вскинула голову. На её лице появилось такое оскорблённое выражение, что я невольно вспомнила, как сама когда-то обижалась на подозрения Игниса.
— А от кого же ещё?! — воскликнула она. — Ты прекрасно знаешь, что у меня никого, кроме тебя, не было!
Игнис провёл ладонью по лицу и отступил на шаг. Я видела, как он пытается что-то сказать, но всякий раз передумывает. Наконец муж повернулся к слугам.
— Оставьте нас, — коротко приказал он.
Дворецкий поклонился и жестом велел лакеям выйти. Те поспешили за дверь, явно обрадованные возможностью больше не участвовать в семейном скандале. Когда створка закрылась, Игнис снова посмотрел на Анаид.
— Почему ты молчала? — полушепотом спросил Игнис, не сводя взгляда с ее рук.
Она попыталась улыбнуться, но вместо этого у неё задрожали губы.
— А когда я должна была сказать? — разбитым голосом произнесла Анаид. — Когда ты приехал ко мне в ливрее лакея и сообщил, что всё потерял? Или когда объявил, что больше не желаешь меня видеть?
— Ты знала уже тогда? — глаза мужа резко вспыхнули.
— Да, знала! — с яростью ответила она. Анаид всхлипнула и вытерла мокрую щёку. — Я потому и спрашивала тебя про титул, про деньги, про герцогство! А ты решил, что мне нужно только твоё богатство!
Игнис нахмурился. Таких новостей он явно не ожидал.
— Ты ведь сама сказала, что не собираешься связываться с простым лакеем. Что не желаешь позориться перед знакомыми… — негромко произнес он, глядя куда-то в сторону, словно вспоминая тот самый разговор.
— А что я должна была сказать?! — Анаид всплеснула руками, но тут же поморщилась и снова прижала ладонь к животу. — Ты хоть представляешь, какое будущее ждёт ребёнка, если его отец — никто? Если у него нет ни имени, ни состояния, ни положения в обществе? Что мне прикажешь рассказывать людям? Что я родила от покойного герцога, который каким-то чудом оказался в теле чужого слуги? Кто мне поверит, Игнис? Кто признает такого ребёнка? Одно дело внебрачный ребенок аристократа. И совсем другое - внебрачный ребенок лакея!
Муж слушал её, не перебивая. Кажется, впервые за всё время знакомства с Анаид он даже не пытался возражать.
— Я не могла тебе ничего сказать, пока не выясню, кто ты теперь, — продолжила она, торопливо вытирая слёзы. — Герцог Рейсберг или лакей, которого завтра выставят из дома? Ты же сам тогда ничего не знал! Говорил, что вернёшь титул, богатство, своё положение… А если бы не вернул? Что стало бы с нашим ребёнком? Ты знаешь, что я не смогу дать ему будущее. Даже если продам все драгоценности и дом, я не смогу дать ему то, чего он заслуживает.
Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая горечь. Теперь, оказывается, у Анаид имелась уважительная причина для каждого обидного слова. Она не хотела принимать Игниса в теле лакея исключительно потому, что заботилась о будущем наследнике.
Но я помнила их разговор. Помнила, как брезгливо любовница разглядывала простую ливрею, как отодвигалась от Игниса, когда он пытался её обнять, как требовала сначала вернуть герцогство, а уже потом приходить к ней.
И всё-таки я не могла с уверенностью сказать, лжёт ли Анаид сейчас. Возможно, она действительно думала о ребёнке. Возможно, ей были одинаково дороги и будущий малыш, и богатство его отца. Одно ведь совершенно не исключало другого!
— Ты могла просто сказать мне, — произнёс Игнис после долгого молчания.
— Чтобы ты решил, будто я пытаюсь удержать тебя ребёнком? — горько спросила Анаид. — Ты и без того был зол. Ты сам пришёл ко мне и сообщил, что больше меня не любишь, что хочешь вернуться к жене. А что оставалось мне? Упасть перед тобой на колени и попросить не бросать хотя бы ради малыша? Как… как… падшая горничная, которая забеременела от хозяина? Ты так это видел?
— Но я ведь имею право знать, что стану отцом! — зарычал Игнис.
— Вот теперь ты знаешь! — бросила Анаид, все еще пытаясь отдышаться.
Она всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Игнис несколько мгновений смотрел на неё, затем осторожно взял за запястья и отвёл руки от её лица.
— Ты давно знаешь?
— Несколько недель, — прошептала Анаид, слегка нахмурившись. — Сначала я не была уверена. Потом пригласила лекаря. Он подтвердил.
Игнис опустил взгляд на её живот.
— И всё это время ты молчала?
— Я боялась, — призналась она. — Боялась, что ты решишь, будто ребёнок тебе не нужен. Или что никогда не сможешь признать его своим. Ведь у тебя есть законная жена, Игнис. А я… Кто я для тебя теперь?
Муж не ответил.
Я смотрела на них и чувствовала, что с каждой минутой мне становится всё труднее понимать собственные переживания. Совсем недавно я узнала, что Игнис собирался меня убить. Казалось бы, после такого известия меня уже ничем нельзя удивить. Но теперь передо мной стояла беременная женщина, носившая ребёнка моего мужа, и я никак не могла заставить себя перестать смотреть на её живот.
