Последний из младшей ветви (СИ) - Никитин Юджин

— Прошу — недвусмысленный жест и слова направили Алексея внутрь. А затем за ним залез и Александр Сергеевич. Он расположился напротив него и с интересом покосился на «Альманах» что Белов держал в руке.

— Это причина Вашей отлучки к себе в комнату — указал он на газету.

— Да. Именно так. Александр Сергеевич — начал Белов, но Данилов жестом прервал его.

— Алексей Николаевич, давайте сначала покушаем, а потом уже спокойно всё обсудим. И свой вопрос зададите и еще ряд моментов обсудим, надеюсь к обоюдному согласию.

Намёк на то что пока не надо ничего обсуждать и то что Данилов не расположен ничего обсуждать в дороге был слишком прозрачен, и Алексей не стал настаивать. Да и, наверное, это было правильно по большому счету. Серьезному разговору своё время и место.

Дорога до ресторации куда они направились заняла буквально пять минут. Что в принципе и не удивительно — Буй городком был маленьким. И тут особо не наездишься. Его и за полчаса можно было пройти поперек пешком. Сама ресторация представляла собой небольшой двухэтажный особнячок из красного кирпича с темно коричневыми узорами. Этакий терем с большими двухстворчатыми дубовыми дверями и трехступенчатым крыльцом. Украшенным ажурными бронзовыми перилами и накрытый длинным выступающим карнизом, глубокого насыщенного зеленого цвета. Швейцар выскочил изнутри и расторопно распахнул перед ними входные двери. Согнувшись в глубоком поклоне. Уже проходя Данилов подбросил в его сторону серебряную монету, судя по размеру двадцати пяти копеечную, которой еще раз показавший свою расторопность швейцар не дал упасть, ловко перехватив. Его слова благодарности Их благородию, проявившему щедрость, отсеклись на половине, закрывающейся за ними дверью.

Белов поймал себя на мысли что, не смотря на кажущуюся мелочь, в действительности на двадцать пять копеек в ближайшей лавке этот расторопный малый может купить либо пять килограмм картофеля, либо килограмм муки пшеничной высшего сорта. Штудирование альманаха с его объявлениями и ценами давало о себе знать, неожиданно подкидывая такие вот фортеля со сравнениями. Тем временем оставив в гардеробе на входе свои пальто они прошли в сам обеденный зал ресторации. Встретивший их на входе в зал метрдотель, одетый во фрачный костюм подвел к отдельной кабинке и махнув рукой как дирижер в оркестре подозвал официанта. Официанты кстати прислуживали в черных фраках, накрахмаленных манишках и кипельно-белых перчатках. И сейчас именно такой образчик сервисного люда замер у их стола пока Данилов и Алексей размещались за сервированным столом. При этом Александр Сергеевич, не став даже открывать меню сделал заказа, испросив правда у Белова не против ли он если отобедают они, полагаясь на его вкус. К превеликому облегчению Алексея, надо сказать. Незнание основных местных блюд, могло стать очередным проколом и сейчас барские замашки Данилова были как нельзя к месту.

— Так любезный. Порция холодной белуги с хреном, икра, две тарелки ракового супа. Селянки рыбной с двумя расстегаями, а потом запеченной телятины с овощами. На третью смену подайте сковороду Гурьевской каши и на десерт нам по порции Шарлот глясе из фисташкового мороженого.

— Что пить изволите?

— Мне графин клюквенного соку, Алексей Николаевич, а Вы что пить хотите?

— Клюквенный сок идеально подойдет — вывернулся Белов, чуть не впавший в панику от, казалось бы, простого вопроса. И осознавший, как на самом деле он еще мало знает о обществе куда попал.

Поклонившийся официант исчез от стола со скоростью курьерского поезда, практически бегом — чтобы быстрее передать заказ на кухню. Судя по всему, Данилова здесь знали и явно не хотели хоть чем-то расстроить.

Первые блюда холодных закусок появились чуть ли не мгновенно. Две креманки с черной икрой и отварная, охлажденная рыба, поданная с острым соусом из хрена. Данилов с довольным видом наколол со своей тарелки кусочек рыбы и намазал соусом. А затем вот так покачивая вилкой с наколотой рыбой обратился к Белову.

— Знаете кому принадлежит Ресторация? — с улыбкой и явным подвохом спросил Данилов.

— Нет, да и не был я в городе нигде за воротами школы. Не до этого было — Алексей запнулся, но решив договорить продолжил — Да и как по мне, в моём случае это крайне небезопасно.

— Так вот это вотчинное хозяйство Рода Борисовых. — проговорил он это и отправил кусочек рыбы в рот, блаженно прикрывая глаза и всем видом показывая, что наслаждается вкусом.

И здесь Белов понял насколько шикарный подарок сейчас ему сделал Александр Сергеевич. Ведь не может быть никаких вариантов что их визит останется не известен для главы их рода. А значит, что факт того что магистр водной стихии и представитель Имперской Канцелярии изволит обедать в его обществе в ресторации Рода Борисовых — это явный знак для всех непонятливых что Белова трогать нельзя. Такое вспоможение и недвусмысленный намек для его недругов дорогого стоит. Ему показывают, что к Белову у Данилова самое превосходное расположение.

И это реально напрягало своей неизвестностью мотивов. Алексей понимал, что идет какая-то очередная игра, более хитрая и глубокая чем он сейчас мог понять с теми знаниями что у него были. Слишком явно и показательно ему оказывают расположение после всего произошедшего. Можно предположить конечно, что Данилов просто перестраховывается и предпочел таким образом просто защитить бедного, невинно обиженного сироту. Но что если во всем этом было что-то еще? Что если его просто выбрали для очередной игры, и сейчас просто задабривают, закармливают и готовят к роли жертвенного агнца? В этом обществе интриг запросто можно стать параноиком, но, наверное, здесь по-другому и нельзя выжить. Надо отметить что размышлениям этим Белов предавался не с открытым ртом и очумевшими глазами, а вполне с нормальным лицом, повторяя за Даниловым процедуру поедания этой божественно приготовленной и тающей во рту рыбы. А еще и закусывая тарталетками с черной икрой.

Четко следящий за их столом из далека метрдотель подал знак и к ним на стол принесли две плошки с раковым супом. Плошки были небольшими, грамм по триста на вскидку. А Белов вспомнил из прошлой жизни что раковый суп в России и на своей родине во Франции это две большие разницы. Там во Франции он действительно вариться только из раков, толи десятка, толи дюжины. А вот в России хлебосольной раковый суп — это очередной шедевр кулинарного искусства. В состав этого супа входит рыбный бульон, нарезанные в виде гребешков пассированные коренья, обычно это петрушка, сельдерей и морковь затем репчатый лук, сваренная звеном севрюга или осетрина, либо куском — белуга, вареные хрящи, фаршированные раки, кнели, очищенные раковые шейки, клешни и раковое масло. Разве можно поставить эти два супа рядом? Небо и земля. И вот сейчас с превеликим наслаждением, совсем забыв, что полчаса назад он обедал в школьной столовой Белов наслаждался вкусом ракового супа, приготовленного именно по русскому рецепту. Теперь понятно почему в дворянской среде не принято разговаривать во время обеда. Разговаривать, когда перед тобой такое блюдо — это тягчайшее преступление.

А еще через пару минут Алексей понял почему плошки с раковым супом были поданы такие маленькие. Секрет оказался абсолютно прост — к ним на стол принесли еще по одной плошке. Но только теперь со вторым супом. С солянкой рыбной, поданной вместе с расстегаями на пирожковых тарелках. И если Белов, когда принесли солянку посмотрел на неё с большим сомнением, в плане того сможет ли он её съесть. То после первой же ложки на пробу — четко понял. Сможет. Не просто сможет, а сможет с наслаждением. Это классическое блюдо русской кухни: густой, пряный суп на насыщенном рыбном бульоне с солеными огурцами, маслинами, каперсами и лимоном было невозможно не съесть. В прошлой своей жизни Алексей любил солянку сборную, но мясную. Рыбной он никогда не отдавал предпочтения, да и пробовал её всего один раз насколько помнил. А сейчас он осознал насколько был глуп, что раньше отказывал себе в этом удовольствии. А поданные с ней горячие расстегаи из дрожжевого теста, начинкой в которых служила красная рыба, просто бомбически оттеняли и дополняли её вкус.