Последний из младшей ветви (СИ) - Никитин Юджин

Новый взмах сторожащего их стол глазами метрдотеля и очередное нападение. На столе перед ними появляются два блюда, накрытые клошами. Теперь движение руки официантов и клош поднимается в воздух обнажив телятину, запеченную с томленными овощами. Пока глаза Белова прикованы к операции с блюдом телятины, их стаканы наполняются холодным клюквенным соком. И единственное что в этот момент может думать Алексей, это две вещи — хорошо, что порции маленькие и о том, как же это вкусно.

Сказать, что он был сыт, значит ничего не сказать. Сил казалось нет уже ни на что. А места в желудке не осталось даже на чашечку кофе по-турецки. Алексей откинулся на спинку стула и блаженно прикрыл глаза на короткий миг. Пусть это и было небольшое отвлечение от этикета, но сил сопротивляться блаженству просто не было. Вот только когда раздался шум приближающегося официанта, и Белов открыл глаза он с благовейным ужасом осознал, что еще ничего не закончилось. То, что шло следом за телятиной не давало ни малейшего шанса отказаться или скорее можно сказать отвергнуть этот десерт.

Гурьевская каша, этот изысканный десерт русской кухни, представляющий собой вязкую манную кашу на молоке и сливках, запеченную слоями с пенками, орехами, сухофруктами и цукатами. Где главный секрет — чередование слоев каши и ароматных пенок, образующихся при запекании сливок, с финальной карамельной корочкой. Подали её кашу горячей, политой медом и украшенной орехами и цукатами. И Алексей не смог устоять перед этой красотой. Отдаваясь страстям и признаваясь самому себе что дух его бывает слаб перед таким соблазном.

Наконец это гастрономическое сражение было закончено, лишние приборы убраны со стола. И на пустом поле где погибли все сомнения в том, что желудок Алексея может принять неимоверное количество пищи, остались лишь две чашки кофе по-турецки и Шарлот глясе из фисташкового мороженого, изысканный холодный десерт, представляющий собой торт-мороженое. И хвала всем гастрономическим богам, маленький торт-мороженное. Вот теперь за столом наступило время, когда можно разговаривать о делах. Если чувство сытости не настроит на ленивый лад, заставляющий обо всем забыть.

Довольного жизнью Данилова судя по всему не настроило, потому что, поднося к губам чашечку кофе и сделав медленный глоток он наконец-то начал разговор с Алексеем.

— Надеюсь мой выбор блюд не огорчил?

— Абсолютно нет Александр Сергеевич. Всё было вкусно и к месту.

— Как обстоят в школе дела?

— Как ни странно всё спокойно, чинно благородно. Никаких поползновений и тревог. — заверил его Алексей.

— Вот и славно. А скажите Алексей Николаевич, Ваш вопрос по девице горничной еще в силе? — Данилов с интересом смотрел на Белова. Давая ему возможность отмахнуться от этого вопроса и не начиная развивать эту тему, пока Алексей не подтвердит, что интерес остался неизменным.

— В силе Александр Сергеевич. Вы узнали о возможности выкупа девушки из крепости?

— Выкуп будет стоить двести рублей, именно столько сейчас стоит крепостная с примерно нужной для горничных квалификацией.

— И ваш Род готовь дать ей выкуп?

— Именно, иначе бы я и не стал говорить об этом. Значит Ваше решение осталось неизменно. Интересно зачем это Вам, но право слово это уже не моё дело. Так что будем с этим делать? — Данилов с большим интересом ждал решения Белова.

— Александр Сергеевич. Получается, что я могу совершить всё с Вашей помощью. Как моего законного представителя, а с учетом что крепостная принадлежит Вашему Роду, ситуация становиться более легкой в своем разрешении. Вы позволите я озвучу свою мысль полностью?

Получив одобрение от Данилова, он начал объяснять свою задумку, проработанную им в деталях за эту неделю и обогащенную знаниями что Алексей почерпнул из Альманаха, который штудировал в том числе и для этого.

— Во-первых должен сразу сказать, что без вашей помощи обойтись я не смогу. Ну по крайней мере не смогу сделать все правильно. Поэтому спрашиваю сразу, получиться ли у Вас как у моего законного представителя помочь мне справиться с этим делом наилучшим способом?

— Алексей Николаевич давайте так. Вы все скажете, и уже после того как я Вас услышу, тогда я и сам отвечу на Ваш вопрос.

— Ну что же это совершенно справедливо. Замысел собственно такой. Выкуп девицы из крепостного состояния обходиться в двести рублей, деньги собственно мои, от Вас только вольная грамота для неё. Это совершенно несложный этап моей задумки. Далее немного сложнее. Напротив, гостиницы находиться доходный дом купца Нефедова, в котором сдаются меблированные квартиры с кухней по пятнадцать рублей в месяц, и я хотел бы арендовать на имя Дарьи Алексеевны Сотниковой квартиру с предоплатой вперед скажем так на восемнадцать месяцев. Это обойдется даже, не торгуясь в двести семьдесят рублей за весь срок. Глупо было бы с моей стороны давать человеку стать вольной и тут же лишить её крыши над головой. Помощь возлагает ответственность за свои поступки. А полтора года думаю достаточный срок чтобы она могла решить для себя как ей жить дальше. Может вообще захочет вернуться к себе в деревню. Но тут уж это только её трудности. Сложнее конечно получается с её трудоустройством. Девушка насколько я знаю деревенская и единственное место где она работала в Костроме, да и вообще это именно ваша гостиница. И здесь остается вопрос — сможет ли она остаться работать пусть и временно там какое-то время? Или ей придется сразу уйти оттуда? В любом случае я готов выделить ей еще вспоможение на те же восемнадцать месяцев исходя из среднего жалования прислуги женского пола в восемь рублей в месяц. Это получается сто сорок четыре рубля, ну пусть округлим до ста пятидесяти. Итого общие расходы получаются шестьсот двадцать рублей.

Белов замолчал и выжидательно смотрел на крепко задумавшегося Данилова.

p.s. Огромная просьба к уважаемому читателю (а их к моей превеликой радости более пятисот замечательнейших человек) — сделайте акт самопожертвования — подпишитесь на автора сего жизнеописания Алексея Белова. Не более чем просьба. Буду весьма рад.

https://author.today/u/evgenynikitin/works

Глава 41

26 апреля 1894 года.

Четверг.

Славный Уездный город Буй.

Наконец после долгого, минимум двухминутного молчания Данилов вскинул голову и внимательно посмотрел на Алексея.

— Алексей Николаевич, как Ваш законный представитель я не стану препятствовать Вашему решению. Даже более того мы готовы предложить несколько иной вариант развития событий. Итак — за двести рублей, полученных от Вас мы даем вольную этой Сотниковой. Более того, чтобы не лишать девушку трудоустройства мы можем оставить её на прежней работе, если Вы решили с арендой жилья для неё так пусть и будет. Работа как я уже сказал у неё останется прежней, оплату ей положат в пять рублей в месяц, но с питанием — как и было ранее. Скажем так срок этого договора пусть тоже будет восемнадцать месяцев. Это позволит ей при разумной экономии скопить как минимум рублей семьдесят до истечения этого срока. А по деревенским меркам это достойное приданное для девицы. Хорошая дойная корова обойдется как раз в эту сумму. Если уж совсем не менять ваших планов о вспоможении, то по истечении этого срока мы можем вручить ей те самые сто пятьдесят рублей что Вы спланировали. И здесь уже можно и пару ломовых, рабочих лошадей прикупить. Так что будет для неё неплохое подъёмное пособие. Всяко не бесприданница.

А вот теперь уже пришла очередь Алексея задуматься над словами Данилова. Уж слишком гладко всё получалось. Не уместно было Данилову даже думать о таком, а тут нате вам и о работе подумали, и о приданном, да вообще озаботились. Слишком уж странно разговор прошел. Белов думал придется уговаривать, просить того о помощи. А тут к нему с распростертыми объятиями летят на всех парусах. Как говориться не с проста это, есть какое-то двойное дно в этом предложении. И пока его Алексей не видел. Не видел, но чувствовал. Но так и не пришедшему к какому-бы то ни было ответу Белову непроизвольно помог понять скрытый смысл сам Данилов.