Обнулённый. Дилогия (СИ) - Гато Макс

У меня ушло какое‑то время, чтобы высвободиться, и ещё какое‑то, чтобы перебороть желание остаться рядом с ней ещё ненадолго. Я поборол себя, надел штаны и рубаху, по возможности не слишком сильно шумя. Когда ткань легла на спину, я явственно ощутил уколы от оставшихся на моей спине царапин. Такие боевые ранения я был готов получать регулярно. И словно в отместку за мои спокойные мысли, о себе напомнило колено, повязка с которого где‑то потерялась в ночи.

Я подхватил клинок, аккуратно выскользнул за дверь и притворил её. В коридоре никого не было. Только из мастерской на удивление пышало жаром. Похоже, что Ефросинья работала даже в такой ранний час. Когда я зашёл внутрь, хозяйка мастерской сидела на перевёрнутом ящике за горном. Рукава её рубахи были закатаны выше локтей, а по рукам и лицу размазана сажа. При этом Ефросинья хлебала что‑то остро пахнущее из пузатого кувшинчика, подозрительно напоминавшего мне тот, из которого мы вчера пили хреновуху.

– О, ранняя пташка! – воскликнула она и протянула мне кувшин. – Похмеляться будешь?

Всё моё естество подало мне знак о том, что делать этого не стоит. Поэтому я покачал головой и подошёл ближе к её рабочему верстаку.

– Нет, спасибо, – сказал я, разглядывая лежащий на нем доспех. – Нам нужно пораньше выйти в Хольц, а оттуда сразу до Аббатства.

На столе перед ней лежал составной доспех: нижний слой состоял из кольчуги, а поверх него крепилась бригантина из толстой вываренной кожи, подбитой стальными пластинами. Полосы стали закрывали грудь и бока и цеплялись к внутреннему слою заклёпками, почти незаметными снаружи.

– Забирай, примеряй, – хлопнула в ладоши Ефросинья и тяжело поднялась на ноги. – И отпущу я вас только после завтрака.

Похоже, что она проработала всю ночь. Хозяйка мастерской бегло взглянула на меня и тут же ответила на немой вопрос.

– Да не переживай ты. Я всегда дурно сплю перед полной луной, – она отхлебнула из кувшина ещё. – Да и твой обормот учёный всё путался под ногами. Одного конца молота от другого не отличает, а так и лезет под руку. Но про закалку – это он знатно помог, случай не совсем неизлечимый…

Ефросинья вышла из мастерской, а я для начала умылся и привёл себя в порядок, а уже затем вышел во двор и надел доспех. Он сидел на мне как влитой, и если бы я не помнил события прошлой ночи, то мог бы подумать, что кто‑то ненароком снял с меня мерки, пока я спал. Я немного подвигался, имитируя удары и выпады.

– Твой меч не знает устали, – раздался ехидный голос одной демоницы, когда я нанёс очередной удар синим клинком по воображаемому врагу.

Я остановился и обернулся. Векс стояла во дворе с накинутым на голову капюшоном, а под застёжками плаща угадывался блеск чёрной брони. Но даже под капюшоном я различал демоническую улыбку и хитрый прищур алых глаз.

– Нечего глазеть, пока другие работают, – бросил ей я.

Быстрого ответа у Векс не нашлось. Впрочем, тут же из дома показался Бертран. Выглядел он слегка помятым, но уже гораздо лучше, чем когда ходил к Ефросинье в первый раз без нас.

– Там это, завтрак, – произнёс хриплым голосом и не стал дожидаться нашего ответа.

Я вопросительно глянул на Векс.

– Я уже достаточно подкрепилась ночью, – певуче протянула демоница.

И скрылась внутри кузни прежде, чем я успел ответить.

– Вот ведь зараза, – покачал головой я.

Я вошёл внутрь, заглянул в столовую. Быстро кивнул сидевшему на лавке Лазарю и хотел было идти будить Айрис, как она сама показалась из коридора.

– Доброе утро, – произнёс я.

И был полностью проигнорирован. Айрис прошла мимо и заняла то же место за столом, что и вчера. Я решил к ней не лезть с самого раннего утра и поэтому вернулся уже в свою, командирскую, комнату и пока скинул доспех. В кузне всё ещё было слишком жарко.

Когда я вышел, из комнаты напротив показалась Ефросинья с корзинкой хлеба и тут же усадила меня на лавку напротив Айрис. Та прятала глаза за волосами и всячески избегала моего взгляда. Её стеснение выдавали только слегка покрасневшие уши.

Кормила хозяйка так, будто готовила на долгую зиму. Хотя в Пределе были последние деньки уходящего тепла, и холод наступающей осени ещё не успел вступить в свои права. По большей части мы ели молча, перебиваясь лишь на короткие, ничего не значащие разговоры. Но я быстро объяснил, что наш маршрут дальше лежит через Хольц. Возражений не последовало.

Когда мы заканчивали есть, Ефросинья вдруг вспомнила о чём‑то, подорвалась с места и исчезла где‑то в глубине кузни. Вернулась она, держа в руках гамбезон. Бертран и Лазарь уже закончили есть и пошли собирать вещи, а Айрис медленно ковыряла кашу с мясными шкварками.

– Негоже такой доспех на рубаху таскать, – покачала головой она. – В переходе долгом раны все в кровь сотрёшь. На вот, примерь…

Я принял гамбезон и примерил его на рубаху. Подбивка слегка источнилась у ворота, а в районе рёбер была небольшая заштопанная заплатка. От ткани пахло деревом, будто она долгое время пролежала где‑то в ящике или в сундуке.

– Даже не думай, – пригрозила мне Ефросинья, едва я подумал об оплате. – Носи на здоровье и возвращайтесь живыми.

– Вернёмся, куда ж мы денемся, – ответил я.

И вслед за остальными членами отряда отправился собираться. Впрочем, вещей у меня было не особо много. Какое‑то время только заняла перевязка, которую потрясывающимися руками мне устроил Лазарь. Так что в скором времени я вместе с остальными оказался во дворе кузни.

Ефросинья попрощалась с каждым по‑своему: Бертрана она обняла и наказала возвращаться. Лазарю кивнула. Айрис она взяла за плечи и что‑то прошептала ей на ухо, отчего покраснели уже и щёки волшебницы. Когда дело дошло до Векс, Ефросинья взяла её руку и наказала ей побольше есть, потому что на вид она совсем худая. Мне же досталось крепкое рукопожатие.

– Храни вас Верея, – напутствовала она.

Я посчитал неуместным озвучивать, что гораздо больше рассчитывал на свои силы и силы своего отряда, чем на милость богов. В конце концов, говорила Ефросинья от сердца.

Пока мы отходили от кузни, Векс нагнала меня.

– Она меня видела, – взволнованно произнесла демоница.

– Учитывая, сколько Ефросинья пьёт, это вообще не факт, – по‑доброму усмехнулся я.

– Мне сейчас не до смеха, человек, – серьезно сказала Векс.

– Ну и что, что видела? – пожал плечами я. – А вот то, что придётся давать тебе второй паёк на время вылазки, придётся учитывать.

Векс непонимающе хлопнула глазами и явно ожидала разъяснений. А я позволил себе их неприлично долго задержать.

– Почему? – не выдержала демоница.

– Потому что если ты не поправишься к тому моменту, как мы вернёмся в Бракмур, – охотно объяснил я, – спрашивать за это будут с меня.

У Векс второй раз за утро не нашлось ответа, а я теперь был гораздо лучше настроен на переход до Бракмура. Поэтому мы спокойно миновали рынок, избу Остапа и вышли к воротам.

Контракт барона на Кримвальдское Аббатство.

Осталось времени: 12 дней: 22 часа: 32 минуты.

Нас выпустили спокойно, без предъявления каких‑либо бумаг. Видимо, Остап распорядился. А затем мы взяли курс на Хольц.

Большую часть пути тропа пустовала. Когда мы прошли мимо участка леса, где на нас выскочили люди Германа с самострелами наперевес, я мельком посмотрел на Айрис. Она всё так же избегала моего взгляда и старалась держаться с другого края боевого построения.

Я взял бодрый темп, чтобы совершить переход с одним привалом. В отличие от прошлого раза, сейчас ночью волк на нас не выскочил. Похоже, что сначала наша маленькая компания, а затем люди Остапа и Марьи, которые успели изрядно пошастать по лесу, неплохо распугали зверей вокруг. Поэтому, когда вокруг стемнело, мы разбили лагерь и распределили дежурства.

– У нас всё в порядке? – тихо спросил я у Айрис в тот редкий момент, когда всё‑таки смог её выловить.

От моего вопроса её лицо раскраснелось ещё сильнее, чем прошлой ночью в кузне.