Обнулённый. Дилогия (СИ) - Гато Макс

– Трактирщик из «Угла» жаловался, что поставки мыла тоже встали, – вспомнил я. – Выходит, что и обычные торговцы туда не лезли уже как седмицы две или три, если не больше.

– Последним туда ездил один из купцов Компании. Как там его уж звали… – Остап почесал голову и задумался.

– Ной? – предположил я.

– Точно, – кивнул староста. – Ко мне он не заходил, да и переживать тогда было особо не о чем. Так что я не знаю, что именно он встретил на своем пути. Но в Бракмур он вернулся целым и здоровым.

Учитывая информацию от Марьи о том, что один из купцов работает в тесной связке с соседним баронством, и постоянные недостачи и перебои в снабжении Ноя, выводы напрашивались неутешительные. В лучшем случае он пытался переманить аббата Джошуа на свою сторону. В худшем – мог как‑то повлиять на нынешнюю отстранённость Кримвальда по отношению к барону Шторрену.

– Мне всё ясно, – произнёс я. – Если на этом всё, мы вернёмся к выполнению контракта. Сам понимаешь, дело это безотлагательное.

Я намеренно не стал делиться с ним своими опасениями. Моя добрая воля закончилась, а практической пользы от того, что Остап будет знать больше, не было никакой. Вопрос с возможным предателем‑торговцем нужно было отдельно обсуждать с бароном.

Остап сложил руки за спиной и повернулся ко мне.

– Как дела обстоят на границе? – спросил он.

– По этому вопросу ты Шторрену не писал? – ответил я и зашагал к выходу.

Остап хмыкнул, но остановить нас не пытался. Райнер молча проводил нас взглядом, и вскоре мы снова оказались снаружи.

Мимо нас прошёл первый патруль за то время, что мы шли от ворот. Это была парочка молодых ребят в кожаных жилетах и с дубинками на поясе. Вместо ламп, которыми в ночное время освещали дорогу раньше, у них были обычные факелы. Хотя сумерки постепенно спускались на Бракмур, вокруг ещё было достаточно светло, и в том, чтобы их зажигать, пока не было никакого смысла.

– Как прошло? – с интересом спросила Векс, появившись из‑за угла.

– Остап прагматик, – негромко произнёс я, чтобы Райнер внутри нас не слышал. – Он и сам прекрасно понимает, что подставил нас с бароном.

– И это значит, что… – протянула Векс, склонив голову набок.

– Я немного надавил на него, и теперь он нам должен, – закончил мысль я.

– Я бы посмотрела, как ты это делаешь, – блеснули глаза демоницы из‑под капюшона.

– Я уже жалею, что вписался в контракт, – покачал головой я. – И я совсем не про барона.

– Ты можешь и дальше обманывать себя, – усмехнулась Векс и нетерпеливо закачалась из стороны в сторону. – Куда нам дальше?

Вместо ответа Бертран мученически вздохнул и выразительно посмотрел на меня. Вообще не понимаю, чего он так настроен насчёт Ефросиньи. Хозяйка кузницы показалась мне адекватной и добродушной.

– К Ефросинье, – коротко бросил я.

По внешнему виду Бертрана можно было подумать, что я забил последний гвоздь в крышку его гроба.

В итоге наш отряд двинулся в сторону кузни, и совсем скоро мы стояли на пороге пышущей жаром мастерской.

– Напоминает дом, – тихо прошептала Векс.

– Чего мнётесь на пороге⁈ – раздался громкий окрик из глубины кузни. – А ну заходите давайте!

Второго приглашения я ждать не стал. Оно вполне могло оказаться и не таким вежливым. Я зашёл в вотчину Ефросиньи и почувствовал, что с прошлого раза внутри стало ещё жарче. Сама хозяйка тут же появилась из одного из рабочих помещений в правой части здания. Её волосы были заплетены в тугой пучок.

– Чертовка Шу про вас уже растрепала, егоза непутёвая, – упёрла руки в бока Ефросинья и грозно на нас посмотрела. – К кому вы там по гостям шастали вперёд меня?

Самый суровый взгляд был направлен на Бертрана. Я впервые видел, как крепкий стражник визуально сжался под напором своей родственницы.

– Ты уж не серчай, Ефросинья, – сказал я и вытер ладонью пот со лба. – К Остапу заходили. Сама понимаешь, что сейчас на границе творится.

Ефросинья наконец смогла повнимательней нас разглядеть в полумраке кузни: её глаза остановились и на забинтованной голове Лазаря, и на моём перевязанном колене, и на подвешенной на перевязь руке Берта.

– Ну ладно, – выдохнула она, и черты её лица заметно смягчились. – Скидайте броню и умывайтесь с дороги. А я пока на стол соберу. Вода у меня всегда горячая.

Ефросинья показала комнаты, где нам предстояло заночевать. Хотя их было три, а не пять, мы быстро рассортировали вещи и побросали их на пол. Я поторопился скорее снять с себя кольчугу. Хотя эта часть дома была чуть прохладнее, даже в наступающих сумерках тут было жарко, как в Бездне. Хоть я там никогда и не бывал.

– Кир, а можно… – взмолился Лазарь, которому предстояло делить комнату с Бертраном.

– Ни в коем случае, – покачал головой я, припоминая, как по ночам храпит Берт. – Отдельная комната положена только командиру.

Лазарь выдохнул и поплёлся разбирать вещи. Пока отряд собирался, я забрал кольчугу и бригантину и отнёс их к верстаку.

– Чего ты там шоркаешься? – выглянула из столовой Ефросинья.

В руках она держала пузатый кувшинчик, крепко запечатанный пробкой.

– Поломалась, что ль? – с тревогой во взгляде спросила она, завидев кольчугу.

Ефросинья подошла ближе.

– Нет, с кольчугой всё в порядке, – покачал головой я. – Хочу тебе ещё одну работёнку подбросить.

Ефросинья поставила кувшин на край верстака и взялась рассматривать бригантину.

– Всё‑то о работе да о работе, – запричитала она. – Такие молодые, а продыху не знаете. Нет чтобы о семье подумать…

За несколько мгновений она оценила доспех и аккуратно вернула его на верстак.

– Составной доспех хошь? – тут же разгадала мою задумку она. – Да так, чтоб под гамбезон?

– Читаешь меня как открытую книгу, – улыбнулся я.

– Ты говори, говори, да не заговаривайся, – хохотнула Ефросинья. – У меня заказов полно, да ещё кой‑кому по работе кой‑чего надобно. Вот как пить дать егоза…

– Я заплачу, сколько скажешь, – предложил я. – Нас на границе потрепали знатно. Без доброго доспеха дальше никак. Иначе из следующей схватки я могу и не вернуться.

– Ну так я вижу, что окромя рогатых вы с краусскими пересеклись, – кивнула головой на бригантину тут же посмурневшая Ефросинья. – Чай, не первую такую в руках держу…

Она задумалась и почесала голову.

– … Ладно, сделаю. Чай, не чужие люди, – вынесла вердикт она. – Только вы тогда и на вторую ночь останетесь.

– Так не выйдет, – покачал головой я. – Завтра утром мы уходим в Хольц, оттуда в Аббатство. Барон дал нам слишком мало времени, чтобы мы могли задержаться дольше, чем на день

– Вот ведь хрыщ, – тяжело вздохнула Ефросинья. – Сам пузо отъел, что бочка бездонная, а другим покоя не даёт. А ведь раньше был худосочный, как ваш лекарь.

Я постарался не задерживать в голове картинку худого барона Шторрена. И не думать, насколько важной была работа Ефросиньи, что она могла вот так отзываться о бароне, хотя и в шуточной форме. Она взяла кувшин с верстака и мягко направила меня в сторону столовой.

– Ладно, придумаю чегой‑нибудь, – сказала она и слегка насупилась. – Если денег мне предложишь, за порог выгоню.

Я пожал плечами и вместе с ней подошёл к столовой. Внутри уже сидела Айрис с завязанными в хвост волосами. Она сидела босиком на теплых досках, а ее щёки порозовели от жара. Смотрела волшебница куда угодно, только не на меня.

Бертран и Лазарь сидели на лавке и ждали, пока Ефросинья расставит на стол еду. Не хватало здесь только Векс. Я повернул голову и увидел два алых глаза, скрывающихся в коридоре. Я взглядом показал демонице на столовую, но та не сдвинулась с места.

– Да скажи ты ей, нехай прятаться, – произнесла Ефросинья, выставляя на стол миску с солёными огурцами. – Я чай в Пределе не первую зиму, насмотрелась уже на всякое.

Слова хозяйки кузни были обращены ко мне настолько же, насколько и к Векс. Но идти ужинать та всё равно не спешила.

Я тяжело выдохнул и подошёл к демонице. Она всё ещё была в плаще, прикрывающем голову, но её лицо и руки были открыты. Под плащом её облегающая рубаха была влажной от пота.