Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Но навстречу огненным стрелам летели десятки свинцовых пуль. А вот верховный дервиш, единый со стихией, не высовывался и творил заклятья прямо над нашими головами.

– Найдите мне эту тварь! – заорал я, безуспешно вглядываясь в темноту. Сегодня дервиш вёл себя гораздо мудрее, не бросался в глаза, светя огненной шевелюрой, и не лез на передовую. Но каждое его заклятье находило свою цель, собирая кровавую жатву.

– Вон он, в лесу! – нашёл врага Егор, ткнув пальцем в чащу. Я зажмурился, полностью доверяясь ощущению сродства со стихией. Мгновение. Два. Моё восприятие пробежало мимо штурмовиков. Позади мелькали деревья, солдаты, пара пушек, кабели, рыцари, танк…

– Есть, – удовлетворённо выдохнул я. – Нашёл. Держите оборону, а я займусь главным.

– Мы справимся и без вас, – оборвал меня Емельянов. – У нас хватит танкеток.

– Позаботьтесь об остальных, чтобы мне не пришлось, – сказал я и перемахнул через стену, проскользив по ней словно по льду. Каменная кожа приняла несколько касательных выстрелов, а затем противники потеряли меня из виду.

Началась охота на особо опасную и ценную добычу.

Глава 8

– Не высовывайтесь! Держитесь ниже, у них довольно оружия! – кричали сотники, подгоняя стрелков. Янычары шли без понукания, гордые воины не страшились смерти, ведь точно знали, что на той стороне их ждал рай полный гурий. Сироты, дети шлюх и иноземцев, ставшие элитой армии султаната, они не могли рассчитывать на большее.

Каждый пятый нёс перед собой квадратный металлический щит: в отличие от обычных деревянных, они выдерживали не только попадание арбалетных болтов, но и ружейных пуль, не говоря уже о стрелах. Массивные, до двадцати килограмм, с которыми бегать могли только самые крепкие и сильные, но незаменимые при штурмах.

Лишь пушки и тяжёлые алхимические заряды могли пробить сочетание латного доспеха и щита, и сегодня Рустам решил отойти от показного благородства и использовать военную хитрость. Неделя партизанских боёв, во время которых враг показал свою беспринципность и мерзость, атакуя безоружных и спящих, легко убедили янычар на время отказаться от своей гордости. А может, и не было её у них никогда.

В отличие от Сына Сулеймана. Единый с огнём, дервиш полной восьмой ступени, от чьего имени содрогались мелкие правители, а войска неприятеля вздрагивали по ночам, такой подлости себе позволить не мог, да и не хотел.

Он стоял позади своих войск, словно муравьи ползущих к вражеской крепости, выросшей будто по волшебству среди густого леса. Её появлению в этом месте не было никакого оправдания. Ни дорог, для подвоза камня, ни вырубленных на много километров лесов, для использования в строительстве, ни порта. Ничего. И всё же, вот она, крепость.

Но не появилась ещё таких укреплений, которых не мог бы разрушить единый с огнём.

– Дыхание ифрита, – произнёс Рустам. Он уже давно не нуждался в озвучивании заклятий и делал это лишь для подчинённых, которые в ту же секунду рухнули на землю.

Над верхушками сосен пронёсся едва различимый искрящийся туман, но там, где в него попадали ветви, они мгновенно обугливались. Невидимая угроза собралась над крепостью и начала опускаться, обволакивая укрепления, проникая в каждую трещину и бойницу. Для обороняющихся всё было кончено. Если бы не внезапный порыв тумана, поднявшегося от реки.

Две стихии столкнулись в воздухе и взорвались облаком пара, вначале раскалённого, но быстро теряющего силу. Заклятье, которое должно было уничтожить всех защитников, обернулось бесполезным туманом. И не в первый раз.

– Шайтан… – тихо выругался Рустам. Разведчики докладывали, что в крепости есть как минимум один магик, но считали, что он обладает сродством с землёй. Редкий дар, а уж двуединых магов в этой глуши никогда не бывало. Дервиш поднял ладонь и почти мгновенно создал огненный шар.

Спрессованный до размера кулака сияющий сгусток пролетел полкилометра за одно мгновение, а затем рванул, сотрясая землю и небеса, обрушивая на защитников крепости волны пламени. Однако укрепления почти не пострадали, готовили их на совесть. Кто‑то из врагов вскрикнул, отпрянул от бойницы с обожжёнными руками и лицом…

– Вперёд! – выгадав мгновение, уверенно скомандовал сотник, и янычары рванули через открытую местность. Несколько секунд обороняющиеся приходили в себя, и этого времени вполне хватило, чтобы новая волна штурмующих преодолела половину дороги до крепости, перебралась через частокол и…

Рустам прищурился, заметив, как в одной из бойниц показалось дуло пушки. Наконец, он сумеет избавить своих людей от этой напасти. Взмахнув ладонью, он послал в полёт вереницу из двадцати огненных стрел, быстрых, смертоносных и идеально точных, ведь они следовали за указательным пальцем дервиша, слушаясь его повеления.

Выстрел окутал бойницу паром, за мгновение до того, как заклятья влетели внутрь. Рустам поджал губы, сосредоточившись, и довёл свои снаряды по памяти. А затем раздул пламя, влетевшее внутрь, и держал его несколько секунд, покуда хватало концентрации.

– Дети шайтана! – выдохнул дервиш, отряхивая пальцы, которые от напряжения начало сводить судорогой.

– Повелитель? – повернулся к нему паладин, глава личной охраны.

– Эти скоты живут посреди леса, но даже не удосужились постелить доски на камни, – произнёс, с другой стороны, ученик Рустама, Говорящий с пламенем. – Там нечему гореть, кроме человеческой плоти.

– И в тех слишком много воды, – кивнул сын Сулеймана. – Это лишь значит, что нам предстоит хорошая тренировка. Продолжайте.

– Да, повелитель! – хором ответили дервиши, и Рустам невольно улыбнулся. Ни один из его подчинённых не был Сыном, отец вообще давненько не заводил новых детей, но все они являлись его братьями по стихии.

Умные, упорные, целеустремлённые и опытные, они больше боялись разочаровать командира, чем умереть. Но при этом лишний раз не рисковали, осознавая свою ценность. Даже в смерти они не были свободны.

Первые ряды янычар заняли позиции во рву у крепости, прямо под бойницами. Заставляя противника стрелять вертикально вниз. А с такого расстояния невозможно было укрыться обратно, и револьверы штурмовиков уверенно поражали защитников, сами прячась за стальными щитами.

Рустам и его военачальники ожидали, что это заставит северных варваров отвлечься от поля, поможет проскочить опасный участок. Но те продолжили отстреливаться, как ни в чём не бывало. Странно. Ненормально.

– Возможно, ты был прав, друг мой, – не смотря на главу паладинов, проговорил Рустам. – Это ловушка.

– Разве это ещё имеет значение? – задал риторический вопрос Шапур, пожав плечами. – Мы выполним любой приказ.

– Конечно, – кивнул дервиш, от которого не укрылся скепсис паладина. Иногда сын Сулеймана был благодарен отцу за отказ в праве владения и наследования. Нет, большую часть времени он презирал слабость и трусость своего правителя, решившего упростить себе жизнь. И всё же, в такие моменты…

Именно глава паладинов будет отвечать за провал операции и даже за потери среди братьев. Не только головой, но и положением своей семьи в обществе. Интриги, в которых можно потерять не только деньги или должности, но и жизнь. Игры больших умов, в которых проигрывают даже гении, ведь предательство и коварство не всегда поддаются здравому смыслу.

– Шапур, твой отец благословил тебя на поход? – спросил Рустам, в упор глядя на паладина, надеясь уловить тень эмоции, блеск в глазах или что‑то, что подсказало бы правдивость ответа.

– Как и эмир Северных Гор, и сертил, – спокойно сказал паладин. – Все согласовали нашу вылазку, Сулеймани.

– Хорошо, – кивнул Рустам, вновь повернувшись к крепости. Нет, всё было не так.

Они вместе больше десяти лет, прошли десятки битв, не раз гуляли после побед и зализывали раны. Сколько девок они пропустили через себя, до того как Шапур женился? А сколько после? Даже когда у паладина появился наследник.