— А восточные воды кишат пиратами, — отрезал Лорик.
— С каких пор мы опасаемся пиратов? — спокойно вмешался Аэдан.
Его голос разрезал спор так же уверенно, как клинок воздух.
— В случае, если столкновение выйдет масштабным, это не останется незамеченным для Дархольма, — привёл довод Лорик.
Чем и заслужил снисходительный, на этот раз молчаливый взгляд от адмирала. Всего секунда потребовалась, чтобы он осознал свою ошибку и примирительно опустил голову. Собственно, благодаря последнему меня и заметили.
— Доброе утро, жизнь моя, — произнёс первым Аэдан.
Капитаны тут же обернулись. Кто-то почтительно кивнул, кто-то склонил голову. Я сделала шаг внутрь. Левый и Правый скользнули за мной, расправив крылья так, что даже в этом просторном кабинете вдруг стало теснее.
— Простите, — выдохнула я. — Я… не хотела мешать.
— Ты не мешаешь, — уверенно произнёс Аэдан. Потом перевёл взгляд на капитанов: — Мы закончили.
Они не возразили. Один за другим офицеры вышли, забирая свои записи, и вскоре дверь закрылась за последним.
И вот мы остались одни.
Точнее — вчетвером, если считать моих бесплотных стражей.
На столе перед Аэданом всё ещё лежали карты, и пальцы мужа неохотно разжали свиток, когда я шагнула ближе к нему.
— Ты не спал, — сказала я почти обвиняюще.
— Выспался, — спокойно ответил он.
Не поверила, конечно. Но озвучить все свои возражения по этому поводу не смогла. Довольно трудно возражать в принципе, когда тебя так нежно и бережно обнимают.
— А ты? Ещё слишком рано, — шумно выдохнул мне в макушку Аэдан, обнимая обеими руками.
— И я, — тоже соврала, соглашаясь с ним по-своему.
Тоже обняла. Крепко-крепко. Прижалась всем телом. Зажмурилась, впитывая исходящее от мужа тепло. И тихо призналась:
— Кажется, я не могу тебя отпустить.
И нет, вовсе не о своих руках, в данный момент обнимающих мужа, я говорила. О Дархольме. А мой адмирал из тех самых мужчин, которые обладают особой проницательностью, им не обязательно всё подробно объяснять. Они и сами всё знают.
Послышался шумный выдох. Одна из ладоней мужа забралась в мои волосы, другая — сгибом пальцев аккуратно поддела за подбородок, вынуждая смотреть на Аэдана.
— Знаешь, почему твой отец сказал, что ты можешь обратиться за помощью именно ко мне, а не к кому-то другому?
Я моргнула, не сразу понимая, к чему он ведёт.
— Потому что… ты адмирал Великой гардской армады? — предположила глупо, сама же понимая, насколько нелепо это звучало.
Тем более, что собственный разум тут же подкинул иную — более вескую причину. Ту, которую мне ещё тогда сразу обозначил сам герцог Рэйес. Хотя и она оказалась вовсе не тем, что предполагал Аэдан. На мои слова в уголке его рта дрогнула усмешка, но глаза остались серьёзными, стальными.
— Нет, жизнь моя, — мягко поправил меня низким, чуть хриплым от бессонной ночи голосом он. — Потому что четырнадцать лет назад Его светлость спас мне жизнь. На мне долг жизни перед ним. Перед тобой.
Я замерла. Даже Левый и Правый за моей спиной будто сдвинулись ближе, распахнув крылья шире, словно прислушивались. Не впервые ведь, если так подумать, я слышала про этот долг. Но тогда, в день нашего прибытия на Крез-д'Ор, меня волновали обстоятельства куда более ярко донимающие разум.
— Тогда я был ещё не адмиралом. Даже не капитаном, — продолжил Аэдан. Его ладонь в моих волосах стала ощущаться гораздо тяжелее, теплее, и я ощущала силу в каждом соприкасающимся со мной пальце. — Я только начинал свой путь. Горячий, самоуверенный… слишком дерзкий для офицера.
Он выдохнул, опустив взгляд на карты.
— Мы попали в западню. Сражались до последнего. Но корабль разбился на рифах. Большая часть команды погибла. Те, кто выжил, оказались в плену. Меня ранили. Ранили серьёзно. Я думал, что это конец. И тогда рядом оказался твой отец.
Его голос под конец речи на миг сорвался, стал сухим, но тут же вновь обрёл привычную твёрдость. А у меня перехватило дыхание.
— Что он там делал?.. — озадачилась.
— Возможно, к этому причастна моя мать, хотя она это и не признаёт до сих пор, — произнёс Аэдан.
Его взгляд скользнул куда-то в сторону, будто видел не карты, а её строгий силуэт. А я кивнула. И задала новый вопрос.
— Но… он же посол. Не военный. Не боевой маг. Как он мог тебя спасти? — удивилась. — Что он сделал?
— Именно, — кивнул Аэдан. — Его светлость — человек, который владел словом лучше, чем иной — клинком. Он не поднял оружия, но сделал больше, чем целый отряд солдат. Вёл переговоры с теми, кто держал меня в плену. Я не знаю, чем он заплатил. Золото. Секреты. Угрозы. Может, ещё что подороже. Мне он так и не рассказал. Но одно остаётся абсолютно достоверно — он рискнул всем. И добился моего освобождения.
Я слушала, и с каждым словом внутри будто сжималось кольцо.
— Вот почему он сказал, что я должна найти тебя, ты дал ему слово и не нарушишь его, что я могу тебе доверять…
— Да. Между нами остался долг жизни. Единственная нить, что связывала нас с того дня. После этого мы больше не встречались. Но я в самом деле дал ему слово: если когда-нибудь он позовёт — я отвечу. Несмотря ни на что. Сделаю всё возможное и невозможное, что отплатить ему.
Я проглотила ком в горле.
— И ты дал ему колбу… свою кровь?
Его взгляд потемнел, но не от раздражения — от воспоминаний.
— Это был мой обет. Магия крови крепче любых слов. Твой отец знал, что когда придёт время, сможет передать её тому, кто окажется в беде. Если бы не она, ты бы никогда не сумела связаться со мной в тот день.
Я судорожно втянула в себя воздух. Перед глазами встала та самая колба — холодное стекло, красная вязкая капля, связавшая меня с этим мужчиной.
— Значит, всё это… потому что он когда-то спас тебя?
— Всё это потому, что я держу слово, — поправил меня муж, посмотрел на меня сверху-вниз, и этот взгляд был нестерпимо тяжёлым, но в то же время тёплым. — Но защищаю тебя я не по долгу. По той же причине, почему я предложил тебе стать моей женой. По любви, жизнь моя. И всё, что я делаю сейчас, тоже потому, что ты очень важна и ценна для меня. К тому же… что я за адмирал такой, если так и не расплатился даже с отцом своей жены? — закончил откровенной насмешкой.
Вот только мне всё равно было совсем не смешно. Горло перехватило, глаза защипало. Кажется, я совсем размякла в последние дни. Слёзы вырвались сами, без моего разрешения. Я прижалась к мужчине крепче, спрятала лицо в его плечо. Его мундир тоже пах морской солью, картами, воском. Аэдан обнял меня обеими руками, гладя по спине — медленно, упрямо, будто выталкивал из меня боль, которая никак не хотела уходить.
— Произошедшее тогда стало мне хорошим уроком. На всю жизнь. С тех пор я одержал победу во многих сражениях. В каждом за последние четырнадцать лет, — выдохнул он мне в волосы. — Одержу и в Дархольме. Тебе вовсе не о чем переживать, жизнь моя.
Моё сердце билось быстро-быстро, я вцепилась в него, словно боялась, что отпустит. Но он и не собирался. Его дыхание было рядом, ровное и глубокое. Его пальцы переплелись с моими, и брачная метка на запястье вспыхнула теплом, будто отвечала сама за нас обоих. А я всхлипнула и только сильнее прижалась. В этот момент казалось, что даже если бы мир рухнул, я бы всё равно держалась за него, за своего адмирала. За мужчину, которому когда-то спасли жизнь, но теперь сам он стал моим спасением.
— Кстати, о призыве на крови. Ты ведь помнишь, как это работает? — добавил Аэдан, нежно улыбнувшись, когда я вновь посмотрела на него.
— Помню, конечно, — нахмурилась, снова всхлипнув.
— И к чему тогда эти слёзы? — ласково провёл по моим щекам. — Даже если меня не будет в Градиньяне, это не значит, что мы не увидимся. Ты можешь позвать меня в любой момент, — запустил пальцы в вырез моего платья и поддел цепочку, на которой покоился медальон для ментальной связи.
