Я развернулся и пошёл к Громиле.
Теперь я мог быть чуть спокойнее за своих людей. Не полностью спокоен – полностью спокойным здесь быть нельзя. Но хотя бы чуть‑чуть.
А это уже немало.
Глава 11
Два дня я провёл в шахте безвылазно.
Спал там же. Ел то, что приносили сверху. Работал наравне со всеми – кирка, лопата, тачка.
Хотя нет, вру. Я работал даже больше других.
Увеличенная бригада работяг набила немало железной руды в одном штреке. В другом нашли уголь – хороший, качественный, для кузницы самое то.
А я добыл кучу магических камушков. И среди отработанной породы тоже немало отыскал.
В шахте стало безопаснее. А благодаря новым киркам работа потекла куда бодрее.
Если жук появлялся, шахтёры сразу же могли его толпой пристрелить. Поднимали руки с наручами, и через секунду тварь была нашпигована штырями, как подушечка для иголок.
Приятно смотреть, честное слово. Мужики уже не боялись, как раньше. Работали спокойно, уверенно. Знали, что могут за себя постоять.
Я, кстати, тоже сделал себе такой же наруч. Ну, не совсем такой же – он получше. Усиленный выстрел, улучшенная точность благодаря лёгкому самонаведению. Плюс один секрет: он может выстрелить не пять раз, а десять.
Последний выстрел особенно интересный – там камень с взрывным аспектом. На крайний случай.
Надеюсь, этот крайний случай не наступит. Но лучше быть готовым.
На третий день я, наконец, вылез на поверхность и зажмурился от света заходящего солнца. После полумрака шахты даже пасмурный день казался ослепительным.
– Ваша милость, – подошёл ко мне Василий. – Руду сегодня отправим?
– Отправляй. И уголь тоже. Арсений уже заждался, наверное.
Бригадир кивнул и побежал распоряжаться.
Я сел на Громилу и поехал в имение. По дороге думал о том, сколько всего ещё нужно сделать.
Список дел в голове был длиннее, чем дорога до дома.
* * *
В имении меня встретил Макар.
– Ваша милость! Наконец‑то! А то я уж думал, вы там поселились!
– Почти, – я спешился и потянулся. – Что нового?
– Да всё по‑старому. Гвардейцы тренируются, слуги работают. Из деревни весточка пришла – строители фундамент под новый дом заложили. Дорогу к нам сюда тоже постепенно делают.
– Отлично. Что ещё?
– Травник зелья прислал. Для укрепления здоровья, как вы просили. Уже раздали всем, кто в имении.
Я кивнул. Тихон работал исправно, надо будет его поблагодарить.
– И ещё, – Макарыч замялся. – Ведьма… то есть, госпожа Катарина… Она там что‑то рисует. На заднем дворе.
– Рисует?
– Ну да. Мольберт откуда‑то достала, краски. Сидит и рисует.
Интересно. Я отдал Макару пару распоряжений и пошёл к колодцу – умыться как следует после шахты. Потом переоделся в чистое, перекусил на ходу куском хлеба с маслом и направился на задний двор.
Катарина действительно рисовала.
Она сидела на складном стульчике, перед ней стоял деревянный мольберт с натянутым холстом. Рядом – столик с красками, кистями, тряпками. Ведьма была так увлечена работой, что не заметила моего приближения.
Я остановился в нескольких шагах и посмотрел на картину.
Там был изображён тот же пейзаж, что перед глазами – опушка леса, несколько деревьев, кусок неба. Вполне неплохо изображённый, надо сказать. Цвета правильные, пропорции соблюдены.
Но кроме деревьев и прочего, на картине было кое‑что ещё.
Потоки энергии. Тонкие, едва заметные линии, пронизывающие всё пространство. И какие‑то сущности – то ли духи, то ли что‑то вроде. Полупрозрачные фигуры среди ветвей.
Интересно. Она видит то, чего не видят другие. Или просто воображение богатое?
– Красивая картина, – сказал я.
Катарина вздрогнула и обернулась. Увидев меня, вскочила со стула.
– Ваша милость! Мне разрешили взять! Я ничего не брала без спроса!
– Тебя никто ни в чём не обвиняет, – я миролюбиво поднял руку. – Ты же моя гостья. Где взяла мольберт?
Она немного расслабилась, но всё ещё смотрела настороженно.
– Слуги с чердака принесли. Я спросила, есть ли что‑то такое, они и нашли. Сказали, это принадлежало вашей покойной матушке… – она запнулась. – Вы не против?
Я посмотрел на мольберт. Мать моего предшественника, значит. В памяти Леонида имелись какие‑то смутные воспоминания о женщине с кистью в руках. Похоже, в молодости его мать и правда рисовала, но потом забросила творчества.
– Не против, – ответил я. – Пусть кто‑то им пользуется. А то так и сгниёт на чердаке.
Катарина кивнула, хотя на её щеках всё ещё розовел стыдливый румянец.
– Ты любишь рисовать? – спросил я.
– Да, – ведьма чуть улыбнулась. – Всегда любила. Только как‑то ни разу не удавалось спокойно этим заняться. То гонят, то бежать надо, то краски украли…
– Здесь никто не гонит. Рисуй сколько хочешь.
Я ещё раз посмотрел на картину. На эти странные потоки и фигуры среди деревьев. Ничего не сказал – просто отметил про себя. Потом разберёмся, что это значит.
– Всё, не мешаю. Продолжай.
Я развернулся и пошёл к кузнице.
Арсений, как всегда, что‑то ковал. Увидев меня, поднял почти готовую лопату и расплылся в улыбке.
– Ваша милость, смотрите! Четвёртая уже за сегодня!
– Ты просто машина! – искренне похвалил его я. – А у меня есть новые заказы.
– Готов!
– Первое. Руду должны сегодня привезти из шахты. Её надо переплавить в нормальное железо.
– Сделаю, ваша милость.
– Второе. С оружием пока порядок, но нужны расходники. Гвозди для деревни, скобы, петли для дверей. Подковы для лошадей. Ну и по мелочи – ножи, крючки, что ещё там нужно.
Арсений кивал, загибая пальцы.
– Третье, – я достал из сумки бумажный свёрток и развернул его на верстаке.
Внутри лежал штемпель с гербом Шахтинских. Шахта, венок из дубовых листьев, а сверху – бриллиант. Хороший герб, даже переделывать не буду. Мне подходит.
– Нужны подвески на шею. Штемпель есть, с тебя только заготовки отлить и проштамповать. Десять штук для начала.
Арсений взял штемпель, осмотрел.
– Красивая работа. Из чего делать будем? Медь, бронза?
– Бронза. У тебя же есть пара слитков?
– Есть, конечно! Всю трофейную бронзу переплавил, – кивнул кузнец. – Всё сделаю, господин. К вечеру будет готово.
– Вот и славно.
Я оставил ему штемпель и вышел из кузницы. Арсений уже начал напевать под нос что‑то весёлое, радостный, как ребёнок с новой игрушкой.
Хороший кузнец. Работящий и не жалуется. Таких ценить надо.
* * *
В столовой я наконец‑то нормально поел.
Здоровенная миска рагу из оленины. Баба Катерина похвалилась, что мясо всю ночь тушили. И не обманула, судя по вкусу – каждый кусочек таял во рту. Густая пряная подлива, свежий хлеб, ещё тёплый, с хрустящей корочкой. Объединение.
Я уминал всё это с таким удовольствием, что даже застонал пару раз. Два дня на сухарях и вяленом мясе – это вам не шутки. Горячая еда после шахты – настоящее счастье.
После обеда вышел во двор и позволил себе немного вздремнуть на солнышке.
Устроился на лавке у стены, подложил под голову свёрнутый плащ. Солнце пригревало, ветерок обдувал. Рядом гоготали мои друзья‑гуси.
Красота.
Снилось что‑то хорошее. Моя старая мастерская, бесконечные ряды кристаллов, тонкая работа над идеальной огранкой… Эх, времена.
Проснулся я через час, свежий и отдохнувший. Гуси всё ещё гоготали рядом, охраняя мой сон. Верные стражи, ничего не скажешь.
– Ладно, хватит валяться, – сказал я сам себе и поднялся.
Пора поработать.
Остаток дня я провёл в мастерской.
Разложил на верстаке добытые камни, хрустнул пальцами и начал их огранять.
