Справедливость для всех (СИ) - Николаев Игорь Игоревич

Удерживая равновесие, женщина посмотрела вдаль, туда, где тракт уходил в стык между серо-коричневой землей и свинцово-серым небом. Туда, где в паре дней быстрого марша ждал Свиноград.

Елена опустилась, стараясь проделать это с изяществом, а не плюхнуть зад на вытертую кожу седла. Через пару часов стемнеет, и в обычных обстоятельствах банда уже встала бы на привал сообразно древнему правилу: бери с запасом время на обустройство лагеря. Но Суи гнал сводный отряд как можно быстрее, идя по грани, за которой марш на пределе возможного становится изматывающим. А также склоняющим к побегу из славных рядов даже сильных духом.

Банда встанет лишь перед самым закатом, разбивая палаточный лагерь уже при свете факелов. А лекарка, соответственно, будет иметь дело с последствиями быстрых переходов — сбитые ноги, лопнувшие мозоли, скоротечная диарея, простуды. А еще разметка лагеря, выделение территории под сортирный ров и сооружение оного силами «инженеров».

То, что «настоящего солдата» невозможно заставить копать, не стало потрясением — лимит для шока уже давно был выбран. Елена приняла к сведению, что саперные работы в любом виде (а также гребля на веслах) для сколь-нибудь уважающего себя наемника — смертельное унижение. Истинный воин скорее дезертирует, нежели возьмет лопату или кирку. Приняла и стала думать, как решить очередную проблему.

Решение оказалось простым и вылилось в создание того, что Елена про себя иронически называла «инженерным корпусом». Лекарка попросту собрала часть команды — из тех, что присоединились в Чернухе — и сообщила: теперь они будут саперами. Когда-нибудь — скоро — им доведется брать штурмом крепости, рушить стены и возводить бастионы. А пока время копать сортиры. Главным назначается Арнцен. Елена посоветовалась со сподвижниками и решила, что в открытом бою толку с недоросля все равно не будет, а так хоть при деле. Глядишь, чему-то да научится. Или сбежит, что тоже вполне приемлемо.

Как ни странно, практически все назначенные восприняли это вполне нормально. Поскольку они «чистыми» наемниками не были, то и ущерба репутации не понесли. А косые взгляды и скабрезные намеки парней Суи сразу окоротил Бьярн, предложив сказать лично ему все, что «паршивые кровопийские ублюдки» несут на поганых языках, высунутых из трипперной задницы старой маркитантки. Желающих не нашлось.

Но Бертраб вновь пережил шок от того, что ему — наследнику благородного рода! — предлагается возглавить… без малого золотарей! Пожалуй, никогда еще мальчишка не был так близок к дезертирству, однако Елена прочитала ему более детальную лекцию о роли саперных работ в будущей войне и, соответственно, почете для того, кто будет сокрушать вражеские замки. Опытный Бьярн совершенно серьезно, без тени шутки описал пару эпизодов из личной практики, когда лопата превозмогала меч. Марьядек пересказал несколько случаев, когда непобедимых горцев забрасывали стрелами из-за возведенных на скорую руку валов и рвов, а после наваливались на расстроенные боевые порядки. Дядька, понявший, что у воспитанника появился неплохой шанс отсидеться вне боя, просто упал на колени, заклиная Бертраба слушаться мудрых господ, которым лучше знать. Артиго же сумрачно сообщил, что когда на рытье благословляет «Светлейший и могущественный государь», позорным тут может быть лишь отказ. И туманно посулил вожделенное рыцарство. Здесь Арнцен сломался и понуро начал исполнять вмененную обязанность.

А Елена, в числе прочего, задумалась о символике первой саперной части новой армии. Армии, которую лишь предстояло создать… Но, в любом случае, все военное искусство материка строилось на действиях «от замка», с опорой на крепостные стены. И Елена была уверена, что традиционный модус операнди «осаждаем полгода, теряем половину армии больными, затем уходим, ибо грешны, и Господь победы не дал, а деньги кончились» — решается. И решается как раз хорошо организованным инженерно-саперным корпусом. Еще, конечно, артиллерийским огнем, но для этого предстоит изобрести порох.

В таких раздумьях время летело незаметно, и Елена потеряла счет минутам и часам, пока не завыла труба. Женщина встрепенулась, ожидая засаду, начало встречного боя или еще какую напасть. Но злодеи себя не проявляли. Всего лишь конец дневного марша. Ночевка.

Елена развернулась в седле, демонстрируя гибкость позвоночника, нашла глазами несчастного Арнцена, который даже не трясся, а скорее «бултыхался» на своем коньке. Лекарка ободряюще улыбнулась будущему рыцарю, и у того навернулись искренние слезы от понимания: пришло время идти к телеге с шанцевым инструментом.

Что же в городе… — подумала будущая создательница инженерно-саперного корпуса. Как готовится Свиноград к приему дорогих гостей?..

Тут прискакал один из трех дозорных, доложив, что впереди повозка, идущая от Свинограда.

* * *

Дом был хорош. Даже весьма хорош! Очень старой постройки, на фундаменте, который помнил еще времена Старой Империи, а тогда, господа мои, строить умели, не то, что нынешние бракоделы, у которых солому с навозом смешал, земли досыпал, спрессовал колотушкой — вот и стена готова.

Увы, прочее существенно уступало внешнему великолепию трехэтажного здания. Потолки низкие, скульптуры в углах выглядят как пародии на благородное искусство декора. Яркие росписи аллегорических сцен Свитков, скажем дипломатично, яркими были очень давно, а теперь изрядно выцвели, поблекли. Обои лишь на одном этаже, да и те потрескались от скверного ухода. Понятно, кожа нынче дорогая, даже для тех, кто живет среди мясников и кожевенников, но коль уж взялся заниматься украшательством, надо или хорошо, богато делать, или никак.

На вкус Клодмира дом был обширный, но при этом какой-то… мышиный, что ли. Разбит на много мелких помещений, ни одного приличного зала. Так живут нувориши, которые пока не доросли до понимания настоящего пространства. И не привыкли, что у них достаточно топлива, поэтому можно греть большие комнаты без грошовой экономии.

«Я хочу домой»

Мысль была грустной и отрезвляющей. Папону в самом деле очень хотелось домой, к морю, соли, теплу, честному доброму камню, из которого сложены не домики для бездомных поросят, а настоящие жилища настоящих людей. Но… рано. Миссия затягивалась и все больше походила на расширяющуюся спираль — с каждым поворотом она ничего принципиально не решала, однако вовлекала все больше событий, людей и средств.

А еще Клодмиру было физически плохо — платье материковых скотов натирало, отягощало и толком не грело. Как это вообще можно надевать⁈ Правду говорят мистики фамилии Йосуа: отвергнув истинную веру, «земляные» также отказались и от разума, подменив слепым подражательством.

Но дело — прежде всего. Сделав его, Алеинсэ-Папон сможет вернуться домой. Хотя, что, увы, более вероятно, получит новое задание, важное и ответственное. Как несправедлива жизнь: за успех воздается новыми страданиями, новым сроком пребывания в этом аду…

Клодмир поправил кружева на рукавах, окинул строгим взором градоправление, собравшееся за длинным — во всю комнату — столом. Увидел, собственно, то, что и предполагал — бараньи морды людей, неистово жаждущих, чтобы кто-то пришел и совершил чудо, спасая их жизни. Чудо крайне желательно сотворить за счет спасителя, потому что городская казна оскудела, платить же из собственной скарбницы никому не хочется.

— Нет, — жестко и решительно отрезал Папон. — Мои люди останутся там, где я сказал.

— Они защищают город, — попробовал пикироваться главный советник. — Они должны делать это там, где нужно городу!

— Они защищают город, — согласился Папон и тут же со значением поднял один палец к низкому потолку, чем вызвал злую гримасу кентарха. Но церковник смолчал. — Однако не будем забывать, что я оплатил их найм. И я не связан с Дре-Фейханом…

— Вольным и славным го… — начал было исправлять по привычке судейский советник, но островной прервал без всякого почтения.