Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

Конь опустился на четыре ноги и, повинуясь удару пяток в бока, сорвался с места, направляясь к воротам. Двое стражников, услышав бешеный стук копыт, выскочили из караулки, выставив копья.

— Стой! Кто едет?! — гаркнул один из них, щурясь в темноту.

— Измена!!! Убийцы во дворце! Быстрее на подмогу!

Стражники застыли на месте. Высокий пост Далат-хана не давал права сомневаться: если евнух кричит об измене, значит, это действительно так и есть!

Не раздумывая, воины сорвались с места и побежали вглубь двора, лязгая доспехами. У ворот остался лишь совсем юный стражник, у которого тряслись поджилки.

— Что стоишь, олух?! — рявкнул Далат-хан. — Открывай!

Бледный, как полотно, парень судорожно схватился за засов. Тяжёлая створка со скрипом поддалась, открывая проход в ночную свободу. Жеребец буквально протиснулся в проём, задевая боками дерево ворот, и выскочил на мощёную мостовую.

— О, Аллах... я жив, — прошептал евнух, чувствуя, как по щекам катятся слезы облегчения. — Жи-и-ив!

* * *

Я просыпалась, медленно выплывая из глубокого сна. И первое, что почувствовала — это накопившаяся усталость в теле, напоминание о долгих часах пути. Но это ощущение тут же отступило перед другим… На моём бедре лежала большая тёплая ладонь. Я приоткрыла глаза. В шатре царил мягкий полумрак. Арсалан сидел рядом, его мощная спина была слегка напряжена. Одной рукой он продолжал касаться меня, а другой что-то рисовал на карте.

Приподнявшись на локте, я провела ладонью по спине мужа, ощущая под пальцами тепло кожи и твёрдость мышц. Арсалан вздрогнул и, отложив перо, обернулся. В глубине его тёмных глаз вспыхнула такая нежность, что у меня в который раз перехватило дыхание.

— Проснулась, моя любовь… Я старался не тревожить тебя, чтобы ты поспала еще немного. Дорога была слишком долгой для...

Я медленно поднялась с ложа, кутаясь в шёлковый халат. Ткань приятно холодила кожу. Налив в серебряный кубок родниковой воды, я жадно её выпила. Арсалан подошёл сзади. Его руки, как будто сдерживаясь, проложили путь по моим плечам и сомкнулись на талии, бережно обнимая и притягивая к себе. Спиной я почувствовала твёрдую грудь падишаха.

Муж наклонил голову, и его щека коснулась моей. А вместе с ней и горячее дыхание, вызывая по телу волну сладкой дрожи. Мы замерли, глядя на мерцающее пламя лампы…

В этот момент за стенами шатра послышался какой-то шум. Место моего возлюбленного в ту же секунду занял Великий Могол. Он выпрямился. Одна из рук, только что ласкавших мою талию, потянулась к столу, на котором лежал меч.

— Повелитель! — раздался снаружи голос стражника, а потом он вошел, низко склонив голову. — С передовых постов доставили странного всадника, Повелитель. Он требует немедленной встречи с вами и Маликой-и-Азам. Говорит, что привез вести из дворца.

Арсалан нахмурился, в его глазах промелькнуло недоумение. Падишах быстро направился к выходу. Я же смело пошла следом. Я не стала набрасывать вуаль или скрывать лицо, ведь теперь стояла на одном уровне с императором. Стражники, выстроившиеся у входа, невольно выпрямляли спины, встречая мой спокойный прямой взгляд.

Снаружи лагерь уже гудел, как потревоженный улей. В свете костров я увидела того, кто оказаться в военном стане мог только в критический момент. На измождённом, тяжело дышащем коне сидел Далат-хан. Его чалма съехала набок, а на шее почему-то красовалась связка чеснока.

Заметив нас, он буквально сполз с седла и рухнул на колени.

— О, Солнце Замана! О, Мудрейшая из мудрых! — запричитал он, протягивая дрожащие руки. — Ваш верный Далат-хан прошёл через пасть шайтана, чтобы предупредить вас!

Глава 93

Шейх Ахмад почти бежал по коридору. Гнев кипел в нём, как раскаленное масло.

— Проклятый скопец! Тварь безродная! — прошипел он, вспоминая испуганное лицо евнуха. — Будь ты проклят!

Визирь уже представлял, какой казнью наградит Далат-хана. Его нужно привязать к четырём коням, предварительно смазав его рыхлое тело мёдом, чтобы мухи и осы начали пир ещё до того, как лошади рванут в разные стороны! Шейх Ахмад хотел слышать, как трещат суставы этого жирного борова.

Он подошёл к двери покоев Шахрияра и приказал стражнику:

— Доложи Шаху, что у меня срочные вести! Живо!

Тот мгновенно исчез за дверью, а визирь остался в коридоре, в ярости сжимая кулаки. Ночь обещала быть кровавой.

— Прошу вас, ага. Господин ждёт вас, — пригласил его войти появившийся в коридоре стражник.

Визирь вошёл в покои Шахрияра и почтенно склонил голову. Шах полулежал на горе подушек с опухшим ото сна лицом. Он поднял на позднего визитёра глаза, в которых плескалось раздражение, и спросил:

— Что такое, Шейх Ахмад? Что стряслось такого, что не может подождать до утреннего намаза? Ты врываешься ко мне среди ночи, словно дворец горит!

— Прошу прощения. Но дело не терпит отлагательств. К вам из стана моголов прибыл гонец с вестями чрезвычайной важности... О вашей дочери, принцессе Фирузе.

При упоминании имени дочери Шахрияр слегка напрягся, но всё ещё выглядел скорее раздраженным, чем встревоженным.

— Ну так где он? Пусть войдет и говорит!

— Главный евнух Далат-хан убил его, — ответил визирь.

— Что?! — сонливость мгновенно слетела с Шахрияра. Он вскочил на ноги и подошёл к Шейху Ахмаду. — Евнух убил моего гонца?! Что с Фирузе?

— Случилась беда, Великий Шах, — тихо произнёс визирь. — Похоже, падишах понял, какая игра ведётся вокруг него.

Шахрияр замер. В тишине покоев было слышно, как тяжело он дышит.

— Всё, — процедил он сквозь зубы. — Игры кончились, Шейх Ахмад. Пути назад нет. Пора начинать.

Он резко подошёл к столику и опрокинул чашу с шербетом. Красная жидкость растеклась по золотому блюду, словно кровь.

— Слушай мой приказ и запоминай каждое слово, ибо от этого зависит, останется ли твоя голова на плечах к рассвету. Объяви по всему дворцу: с этой минуты власть в Империи безраздельно принадлежит мне. Я беру управление в свои руки. Любой, кто посмеет усомниться или не подчиниться, будь то слуга или вельможа, должен быть казнен на месте. Немедленно отправь гонцов в стан Падишаха. Пусть передадут мой фирман эмирам и тысячникам: повернуть мечи против Арсалана. Золото и титулы любому, кто принесёт мне голову Могола! Второго гонца — к Джамшиду. Передай брату Арсалана: его войска должны выступить немедленно. И самое главное… Отряд тяжелой конницы "Саваран", что стоит в ущелье неподалеку от дворца, отправь к Радже Манвару. Бегум Могола должна быть у меня. Не позже завтрашнего заката! Она — сердце Арсалана, и я вырву это сердце.

* * *

Весть о том, что шах Шахрияр провозгласил себя единственным правителем Империи, пронеслась по дворцовым коридорам быстрее лесного пожара. Дубовые ворота распахнулись, и во внутренний двор, высекая искры копытами коней, въехали отряды персов. Тех стражников, кто посмел схватиться за рукоять меча, рубили на месте. Мраморные полы окрасились первыми пятнами крови…

Но в сердце дворца, в женской его половине царило иное настроение. Лицо Зарнигар-ханум сияло торжеством. Она прошла в центр зала, где сбились в испуганную стайку наложницы, и окинула их взглядом, полным холодного высокомерия.

— Девушки! — голос распорядительницы гарема эхом отлетел от расписных сводов. Она вскинула подбородок, наслаждаясь моментом. — Слушайте и трепещите от радости! Старый порядок пал. У нас новый Повелитель! Отныне вы принадлежите Великому Шаху Шахрияру! Забудьте имя Арсалана Джахан-салара, как забывают дурной сон! Вознесите хвалу небесам за то, что ваши чрева пусты! Вам сказочно повезло, что никто из вас не носит семени бывшего Падишаха! Иначе, клянусь, вас бы уже сбросили в тёмные воды канала! Род Великого Могола должен быть выкорчеван!

Девушки ахнули, кто-то тихо всхлипнул, прикрыв рот ладонью. Но Зарнигар-ханум хлопнула в ладоши, прерывая начинающуюся истерику.

— Никаких слёз! Сегодня же вы должны разучить танец приветствия для нашего нового господина! Возможно, Великий Шах захочет, чтобы кто-то из вас скрасил его ночь.