Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair"

– Я Ларриет Изабель де Белуа, ваша светлость. Благодарю, что позволили остаться у вас в доме, несмотря на всю внезапность моего визита.

– Рад знакомству, – рассеянно отозвался эрцгерцог. Голос у него был сухой, невыразительный, под стать фигуре.

Стараясь не выглядеть невежливой, я тем не менее украдкой внимательно рассматривала его. Мне казалось, что на лице человека, который вскоре собирался поднять восстание в столице, должны отражаться все его желания, но Вентибальд был так бесстрастен, что в подобающей одежде его можно было принять за какого-нибудь странствующего монаха.

За ужином он едва ли проронил пару слов, я тоже отмалчивалась, зато тетя Амелия старалась за троих, ни на миг не прекращая ворковать с эрцгерцогом. Слегка раскрасневшаяся, в мерцании свечей она выглядела моложе своих лет и казалась совсем юной и искренне влюбленной.

– Попробуй немного вот этого, милый, – нежно сказала она, поднося к губам эрцгерцога ложку с едой. – Я велела приготовить это блюдо специально для тебя. – И, ничуть не смущаясь моим присутствием, она подалась вперед и поцеловала Вентибальда в щеку.

Это было не очень вежливо по отношению ко мне как к гостье, но я не обиделась. Потому что увидела очередную оборотную сторону монеты: тетя Амелия действительно любила своего покровителя, любила не только власть, которой он обладал, но и самого мужчину. И пускай Вентибальд не отвечал на нежности тети Амелии, он тем не менее не избегал их. Мои тревоги о том, взаимно ли чувство тетушки, развеялись в тот миг, когда эрцгерцог невзначай положил свою сухую ладонь на ее запястье, лежавшее на столе. Было так странно смотреть на них и видеть перед собой не коварных заговорщиков, а просто влюбленную пару. Я опустила глаза, избегая встречаться взглядом с сияющим взором тети, и вдруг услышала, что она смеется.

Тетушка в самом деле смеялась! Я всегда считала ее слишком манерной для де Белуа, а теперь оказалось, что она умеет искренне смеяться и делает это даже немного застенчиво, словно самая обыкновенная влюбленная девушка. Ее природный смех удивительно не вязался с ее роскошным нарядом, сшитым по последней столичной моде.

Он все еще звенел у меня в ушах, когда я той же ночью обыскивала свою гостевую башню. Мои старания, однако, напоминали поиски черной кошки в темной комнате: я искала то, не знаю что, и, признаться честно, лучше бы мои глаза этого не видели. Но отступать было некуда.

Так или иначе, несмотря на все трудности, мои поиски оказались не напрасными. На четвертый день не слишком скрупулезного шпионажа я в самом деле обнаружила секретное хранилище эрцгерцога Вентибальда.

Тайник находился в комнате, расположенной под самым шпилем гостевой башни, и стоял, как нарочно, на самом видном месте. Он представлял собой огромный металлический ящик, и, чтобы не заметить его, нужно было быть поистине слепым. Я хмыкнула, рассматривая его. Интересно, кого эрцгерцог собирался таким образом проверять – меня или кого-то другого?

Гигантский ящик не выглядел особенно надежным, но был достаточно большим, чтобы в нем смогла поместиться я и что-нибудь еще. В таком месте не хотелось хранить драгоценности или секреты – куда больше ему подходила роль своеобразного чулана для всякого хлама.

Проведя напоследок рукой по гладкому, ничем не украшенному железному верху тайника, я тихо выскользнула из комнаты.

Затем вернулась к себе, разделась и легла в постель. Нужно было подумать, как открыть этот тайник. Я по-прежнему сомневалась, что в нем действительно есть нечто ценное для эрцгерцога, но вопрос о содержимом тайника оставался сейчас не таким важным, как задача не провалить шпионскую миссию, которую мне поручила Тори.

Я вспомнила, какой злобой светился ее взгляд во время нашего последнего разговора. Обычно глаза Тори смотрели доверчиво и нежно, как у какого-нибудь травоядного зверька, но в тот раз они источали холод и практически ничего не выражали. В тот момент она пугающе походила на Руперта – таким ледяным был ее взгляд, говоривший, что пощады ждать бесполезно.

– О, ваше высочество, – прошептала я, зарывшись в подушки. – Ваше высочество, не бросайте меня. Пожалуйста.

Я горько усмехнулась собственным словам. «Не бросайте меня!» Как жалко это звучит! Мне вдруг стало очень холодно, несмотря на теплое одеяло. Нестерпимо захотелось увидеть Луана.

Я боялась того, что задумал отец и что мне по-прежнему было неизвестно. Я страшилась будущего. Боялась тетушки, эрцгерцога и Руперта, но больше всего боялась себя. Своей слабости. Я боялась той себя, что отправилась в прошлое, повернув время вспять, но так и не сумела повзрослеть и стать сильной и лишь умоляла ее не бросать. И кого – своего смертельного врага! Мне было безумно стыдно, но я ничего не могла с собой поделать. Мои губы сами вновь шептали в темноту: «Не бросайте меня, ваше высочество».

– Только не бросайте меня, – шептала я снова и снова, крепко зажмурясь, зная, что он вряд ли меня услышит. – Не бросайте, и тогда я тоже вас никогда не покину.

Замок на тайнике оказался не обычным, открывающимся ключом, а кодовым. Интересно, можно вынести из особняка весь тайник целиком? Нет, пожалуй, для этого потребуется человека три, если не больше… И потом, он такой здоровенный, что будет приметным в пути… Ох, мне бы револьвер! Выстрелом из револьвера, наверное, можно сбить с тайника замок. Я с огорчением подумала о том, что стоило попросить у Руперта какое-нибудь оружие, но потом поняла, что тетушка все равно проверила бы мой багаж, когда я так внезапно свалилась ей на голову.

Как же быть? На мгновение у меня от страха сжалось горло, но я усилием воли заставила себя расслабиться. Итак, замок на тайнике был круглый, на нем можно было набрать код – всего три цифры. Но где его искать? Я порылась в памяти. Кажется, когда Руперт восходил на трон, какой-то виллетанский офицер говорил, что взломал секретный имперский код… Может быть, если я как следует постараюсь, то найду среди смутных воспоминаний о будущем что-нибудь об эрцгерцоге, казненном за измену? Ведь не могли же его казнить просто так. Должны быть какие-то доказательства его вины…

В те времена, конечно, слишком многих аристократов казнили за измену. И все-таки эрцгерцог не был простым аристократом – он был родным братом императора. С одной стороны, из-за этого его было проще обвинить в измене, потому что он имел явный мотив. С другой – казнить без суда и следствия члена императорской семьи было слишком рискованно даже для Руперта.

Всю ночь я провела без сна и встала, едва только рассвело, с мыслью, что нужно попробовать сблизиться с тетушкой – глядишь, из этого что-нибудь выйдет. Я решила, что мне следует быть с ней любезнее. Мое проживание в поместье, похоже, немного ослабило ее бдительность в мой адрес, но этого было недостаточно.

Тетушка оказалась более ранней пташкой, чем я думала: в этот рассветный час она уже прогуливалась по саду. Кажется, она была очень расположена к маме, поэтому в то утро я намеренно выбрала платье простого кроя, напоминавшее матушкино.

Когда я вышла в сад, то отыскала тетю, как и ожидала, среди кустов роз. Нарядная, будто фарфоровая куколка, она невероятно эффектно смотрелась на фоне алых бутонов.

– Доброе утро, тетя! – поприветствовала я.

– О, – сказала она, оборачиваясь на мой голос. – Ты рано!

– Мне не спалось, – призналась я. – А вы, смотрю, тоже встали на рассвете?

– В это время розы пахнут особенно сильно, – объяснила тетушка, склоняясь к цветущему кусту, и неожиданно добавила: – Только этот аромат дает мне силы на каждый новый день.

Вслед за тетей я тоже сунула нос в полураспустившуюся розовую чашечку, в которой еще лежали крупные капли росы. Аромат был сильным, но от такого голова не заболит, ведь в нем нет ничего искусственного. Я глубоко вдохнула и вдруг почувствовала, что успокаиваюсь.

– И правда, – тихо сказала я, дыша чудесным ароматом. – Как славно пахнет…

Рядом на тропинке лежала изящная трость для прогулок. Видимо, тетушка положила ее туда, когда подошла к кусту. Я подняла трость с земли и нерешительно улыбнулась, протягивая ее ей: