Нет, вы не подумайте, я не смертница.
Просто… устала, наверное.
Он чуть усмехнулся. Но глаза его остались серьёзными, слишком внимательными. А сам мужчина… удивил. Сильно удивил.
— Армада покидает гавань Градиньяна, — произнёс Адриан так спокойно, будто говорил о чём-то обыденном. — Твой муж поведёт её прямо в сердце Дархольма. И, честно говоря, я ожидал, что ты будешь с ним. Но ты здесь.
Слова его прозвучали просто, но будто нож прошёлся по коже изнутри.
— Это упрёк?
И будто мой собственный выбор…
Адриан чуть склонил голову набок. Взгляд его был пристальным, почти прожигающим, но в нём не было привычного высокомерия. Наоборот, слишком много понимания — и оттого становилось только хуже.
— Я не упрекаю, — сказал он негромко. — Я констатирую.
Я сжала пальцы на обложке Свода, чтобы не дрогнуть.
— Аэдан Каин захотел, чтобы я осталась.
— Я знаю. Я сам предложил тебе своё покровительство как раз на такой случай, — спокойно ответил император. — Но ты отказалась. К тому же твоё мнение вовсе не совпадает с мнением моего друга в вопросе твоего пребывания в Градиньяне, пока армада в Дархольме. Разве я не прав?
Не ответила. Отвернулась, потому что сердце заколотилось так, что казалось — его стук услышит весь дом. Я ведь и правда хотела, чтобы Аэдан взял меня с собой. Каждой клеткой тела, каждой мыслью. И самого мужа о том не раз просила.
Но признать это вслух?
Да ещё и перед императором?
Нет уж…
Хотя никакие мои признания, как оказалось, ему вовсе не нужны.
— Аэдан Каин мой друг, — продолжил Адриан. — И лучший из тех, кто носит флаг Гарда. Я видел, как он выходит из штормов, в которые другие ни за что не зашли бы. Видел, как он возвращается, когда это считалось невозможным. Но я не видел, чтобы он когда-либо оглядывался на берег дважды. До тебя.
Я резко вдохнула.
— Не играйте со мной, Ваше величество.
Почему мой голос зазвучал так жалобно и глухо?
Слабачка.
— Я и не играю, — Адриан усмехнулся, но без привычной издёвки. — Я впервые вижу брак, где печать не просто держит, а поёт. Где кровь, имя и дыхание совпали по собственной воле, не за храмовой дверью и не по приказу рода, не в поисках выгоды. Да, я признаю: прежде, впервые познакомившись с тобой, Сиенна, я в это не поверил. Теперь я также признаю, я был не прав.
Он сошёл с подоконника, шагнул ближе, и всё пространство будто враз стало теснее. В каждом движении была эта особенная власть — без усилия, без приказа, но с тем спокойствием, от которого даже стены слушаются. Его взгляд задержался на моём запястье. Я же инстинктивно прикрыла метку ладонью.
— Зачем вы мне это говорите? — отозвалась.
Голос опять предательски дрогнул. Хорошо, император не обратил внимание. Просто ответил:
— Пока армада не покинула гавань Градиньяна, ты ещё можешь попасть на адмиральский линкор. Если пожелаешь, конечно.
Его слова звучали так спокойно, будто речь шла о самом простом выборе.
Словно не он только что перевернул во мне всё.
Словно не он говорил сейчас о том, о чём я сама старалась даже думать.
— Что?.. — выдохнула я, но слова так и застряли в горле.
Мысли заметались, сбились, будто стая птиц, в которую ударил гром. Адриан чуть склонил голову набок, наблюдая за мной.
— Если ты хочешь попасть на линкор до того, как армада выйдет из гавани, то я могу тебе с этим помочь, вот что я имею в виду, — улыбнулся мужчина. — Или ты знаешь, как справиться и самой?
Единственное, что я знала наверняка:
Аэдан будет зол. Очень зол. В бешенстве.
Наверное, именно поэтому, как заведённая, снова повторила:
— Зачем вы это делаете? — голос сорвался совсем тихо, хрипло.
Император отвёл взгляд, и это движение удивило меня больше, чем любые его слова. Будто в этот миг он говорил не только со мной.
— Потому что он мой друг, — произнёс просто. — И если рядом с ним будешь ты — никто не умрёт.
Я судорожно сглотнула. В голове на миг загудело, и я на секунду представила — как вбегаю на борт линкора, как влетаю в его объятия, как Аэдан поднимает меня к себе, как я остаюсь рядом с ним. Эта мысль ударила больнее любых переживаний.
Ну а то, что мой адмирал реально будет очень-очень зол…
Адриан прав — зато так точно никто не умрёт.
Я могу помочь. Быть с ним не только в угоду собственных желаний и переживаний.
А значит… можно?
Поругает меня, конечно, сперва. Но потом я его поцелую, и он оттает. Даже если далеко не сразу.
Да, так и сделаю!
И, раз уж решила…
Резко развернулась. Ткань платья взметнулась вокруг, а каблуки зацокали по полу, словно отбивая ритм моего бешено бьющегося сердца, когда я направилась на выход из библиотеки. И уже схватилась за дверную ручку, когда мужской голос догнал меня, холодный и острый, как удар клинка:
— Ты в курсе, что случилось с лордом Грейстоуном?
Я замерла, не оборачиваясь.
— После свадьбы с баронессой? — уточнила.
— Сразу после заката, — подтвердил Адриан.
Моё сердце пропустило удар. После заката я и Аэдан были вместе. Хотя это не помешало ему отправить теней. Вместе с этой мыслью я медленно повернулась, и слова сорвались сами:
— То же, что случилось и с остальными лордами, присутствующими на церемонии? — внесла предположением.
И не прогадала. Император кивнул.
— Верно.
Он больше ничего не добавил. А я не стала спрашивать. Очень хотелось. Но не стала. Ещё в тот день, когда сам Аэдан отказался мне говорить, я решила, что узнаю лучше у Элая. Тем более, что, едва я вылетела из библиотеки так, будто за мной все стены сжимались и грозили раздавить меня, именно на него и наткнулась.
Да что там наткнулась.
Врезалась на всём ходу!
— Леди Сиенна, — с тревогой оглядел меня, поймав за плечи, уберегая от падения. — Всё хорошо?
Я сжала зубы. Мучаясь дилеммой. Спросить о тенебрисах, или лучше сразу сосредоточиться на своём будущем побеге? То, что это будет именно побег — даже сомневаться не приходилось. Уверена, Элай не желает мне зла. Но у него наверняка приказ. И как бы хорошо он ко мне ни относился, приказ своего адмирала он не нарушит. А значит, в порт Градиньяна я отправлюсь одна, тайно.
Но сперва…
— Что тенебрисы сделали с лордом Грейстоуном и остальными? Я знаю, что адмирал Арвейн отправлял их к ним.
— Сделали с лордом Грейстоуном и остальными? — переспросил капитан Леджер.
— Не делай вид, что не понимаешь, о чём я, — посмотрела на него строго.
Элай замер, и в его взгляде мелькнуло то самое колебание, которое я знала слишком хорошо. Между желанием соврать и потребностью сказать правду.
— Это не та тема, которую я мог бы с вами обсудить, — в итоге оправдался скомкано.
— В самом деле? Мне пойти и найти кого-нибудь ещё, кто сможет это со мной обсудить? — выгнула бровь.
Офицер… вздохнул.
— Не думаю, что вам кто-нибудь расскажет.
— Да? А если я спрошу, например, у императора?
Да, скатилась в откровенный шантаж. Но иначе его не пробить. И времени на уговоры у меня не было. К тому же это сработало. Элай выругался сквозь зубы, шумно втянул воздух. Потом опустил глаза на меня — тяжёлые, тёмные.
— Леди… Сиенна… — голос его сорвался, будто каждое слово давалось слишком тяжело. — Вы правда хотите это знать?
— Хочу, — отрезала я.
Элай окончательно посмурнел. И сквозь зубы выдавил неохотно:
— Они сделали их… калеками. Всех до единого.
Я моргнула. В груди всё сжалось.
— Калеками? — переспросила. — Ты хочешь сказать…
— Тенебрисы сделали то, что приказал адмирал. Наказали. Но не мечом, не пыткой, не смертью. Хуже, — пояснил Элай.
Стало ли понятнее?
Не особо.
Вот и переспросила:
— Хуже?
Элай опустил глаза.
— Они… лишили их… кхм… мужской силы. Теперь они никто. Не мужчины, не воины, не наследники. Их род оборвётся, поскольку не может быть продолжен.
