Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор

Тут всё иначе. Орден здесь магический. Древнейшее ядро замка с самого начала строилось как накопитель силы, и потому в несущих конструкциях здесь использовали огромный тёсаный камень там, где в моём мире шёл кирпич.

Ручка вышла к сумеркам. Я примерил её к гнёздам и, подогнав, вставил.

— Штифты? — Альбина уже держала коробочку.

— Серебряные.

— А почему не латунь? Она крепче.

— Латунь и железо нельзя. Разные металлы вместе, чуть влаги — и получается гальваническая пара. Серебро почернеет и разрушится по шву за пару лет. Своё к своему.

Я расклепал штифты, проверил ход. Ручка сидела.

— Теперь ты. Полируй. Мягко, по кругу, без нажима.

Альбина взяла сукно и полировала бережно, с оглядкой на каждое движение. Из-под серого проступало серебро, и с каждым кругом сосуд становился ближе к тому, каким его видела Эльза триста лет назад.

— А стоит оно того? — спросила Альбина, глядя на кувшин. — Викентий бы артефактом за пять минут всё восстановил. И ручку, и вмятины, и золочение.

— Восстановил бы. И это был бы кувшин Викентия. Смысл реставрации не в том, чтобы сделать быстро.

Я поставил кувшин на стол, к окну, где на него легли последние лучи.

— Предмет в сто раз ценнее, если ты вернул ему жизнь руками. Уважая время, которое в нём, — добавил я.

Альбина смотрела на кувшин, склонив голову.

— Прямо как вчера сделали, — сказала она наконец. — И что мы с этим будем делать? Это же безумно ценная вещь!

— Организуем в замке музейный зал древней посуды.

— С охраной? — деловито уточнила помощница и покосилась на дверь, где недавно стоял Каспар.

— С учётом. Охрана в этом замке — вопрос философский.

— Точно! — Помощница вскочила. — На древних вещах ведь скапливается магический фон! Маги смогут приезжать, смотреть и заодно заряжаться. Будем брать двойную плату за вход!

Она хлопнула в ладоши. Я засмеялся.

Мы уже собирали инструмент, когда через стену вошёл Мартин.

Я насторожился раньше, чем он открыл рот. Этот призрак к людям без особых причин не подходил. Он сторонился живых.

— Виктор Александрович, — сказал палач. — Началось.

— Что началось?

— Кокон треснул.

Глава 17

У куста в саду Мартина собралась целая делегация.

Альбина и Краев стояли в первом ряду. Призраки разместились за ними. Тихон устроился на межевом камне, обернув лапы хвостом. Каспар держался позади всех, у самой стены, и в делегацию не рвался. Но даже ему было любопытно, что происходит.

Собирались бегом. Мартин доложил мне, я сказал Альбине, она сказала всем, и через пять минут в саду не осталось никого, кто не смотрел бы на куст. Из призрачных обитателей не пришли разве что Клементина и Офелия, но этому я был даже рад.

Все внимательно наблюдали за кустом.

Кокон висел на нижней ветке, серый, с палец длиной. По нему шла трещина, которая мерцала. Свет пробивался изнутри толчками, в такт чему-то, чего никто из нас не слышал.

— Хорошо гусеница магией напиталась, — сказал Мартин.

Палач стоял у самого куста и смотрел на кокон.

— Ты раньше такое делал? — поинтересовался я.

— Что?

— Вот это возвращение жизни. Как с гусеницей.

Мартин подумал.

— Я не могу вкладывать в растения одинаковую магию. Результат всегда разный. — Он помолчал. — Но плохого я не делаю никогда. В этом можешь не сомневаться.

— Забавно слышать такое от палача.

— Ну да, — Альбина повернулась ко мне. — Это всё равно что Конрад предложил бы всем жить в мире.

— Мир — это скучно, — тут же отозвался рыцарь.

— Вы серьёзно? — Альбина обернулась к нему. — Семь веков замок сторожите, и вам ещё скучно без войны?

— Семь веков стражи, барышня, это и есть война. Просто медленная.

— Не согласна, — Эльза даже не повернула головы. — Мой муж, мой брат и все родственники по мужской линии погибли на войне. Если бы миром правили женщины, давно бы уже договорились.

После этих слов на секунду стало тихо.

— Это иллюзия, — сказал я. — Причём популярная. Откуда вы её услышали?

Графиня указала чашкой на Альбину.

— В той штуковине, которую она листает.

Помощница захлопала глазами.

— Это же лента! Я иногда зависаю. В перерывах! — затараторила она.

— Лучше бы ты статьи по реставрации читала. Или хотя бы подписалась на тех, кто ею занимается. А то коллекционируешь сплетни и мифы. Вон, ими уже даже призраки заражаются.

— Как это мифы? — возмутился Генрих Карлович. — То есть вы хотите сказать, что коты не правят миром?

Все на него покосились.

— В моём прошлом доме правили, — заметила Эльза. — Одна. Персидская. Но это к делу не относится.

Тихон на межевом камне приподнял голову. За появлением новой жизни в замке кот наблюдал с не меньшим любопытством, чем остальные, но реплика полицмейстера требовала отдельного ответа.

«Если бы коты правили миром, начальник, я бы уже давно был их царём. Но нет».

Я усмехнулся.

— Что он говорит? — Альбина, разумеется, заметила наши переглядывания.

— Что кандидатуру на трон уже рассматривает.

Альбина сделала шаг к кусту и протянула руку.

— Не трогать, — сказал Мартин, не оборачиваясь. — Она должна сама.

Помощница отдёрнула руку и спрятала за спину.

Трещина дала третий толчок света, потом четвёртый, и мерцание стало мигать чаще.

— Началось, — понял Мартин.

Все резко затихли. Альбина закрыла рот руками. Глаза у неё стали влажными, и от кокона она не отводила их ни на секунду.

Я смотрел ровно, но и мне это дорогого стоило. Легко сохранять самообладание, когда встречаешься с тем, что хорошо знаешь. Что в этой жизни, что в прошлой: балка, трещина в кладке. Сейчас было не так. Происходящее у куста было для меня таким же новым, как для всех, и, признаюсь, даже меня это зацепило.

Трещина разошлась.

Кокон лопнул по всей длине, и оттуда, медленно расправляясь, выбралась бабочка. Размером с ладонь. Широкие крылья светились ровным тёплым светом, который не давал тени.

По ним шёл движущийся узор: тонкие линии перетекали одна в другую. Я знал это движение: так ведут себя контуры в моих стенах, когда я вливаю в них свой дар. Только там я это чувствовал ладонями. Здесь видел глазами.

Бабочка сделала взмах. Второй. И взлетела.

Альбина ахнула.

«Начальник. Разреши».

— Нет.

«Я и не собирался. Проверял, на месте ли субординация».

Кот не двинулся, но хвост его говорил за него.

Эльза прижала руку к сердцу. Чашка выскользнула из её пальцев, ушла сквозь землю и не вернулась. Графиня этого даже не заметила.

— И ради этого мы тут стояли и ждали? — Конрад проводил бабочку взглядом.

Генрих Карлович посмотрел на него искоса.

— Помолчите. В этом замке не так часто случается истинное чудо, — заявил он.

Я следил за бабочкой. От тех, что кружили у рва, её было не отличить. Магическая.

Все взгляды ушли вверх, за ней. Все, кроме одного: Каспар у стены смотрел не на бабочку. Он глядел в сторону жилого крыла, туда, где за стенами лежал коридор Офелии.

Я отметил и наклонился заглянуть внутрь кокона.

Там было пусто.

Ни оболочки, ни остатков, ни того, что остаётся от гусеницы после превращения. Пустая серая скорлупа.

Моя теория о призрачной бабочке рассыпалась на месте. Если бы гусеница умерла в коконе, а наружу вышел её призрак, внутри осталось бы тело. Но его не было. Она вышла целиком.

Куда девается материя при таком переходе, я не знал. Бабочка поднялась над садом и полетела к стене.

— Понеслась! — Альбина сорвалась следом.

Мне тоже было любопытно. Я пошёл за ними, и за мной потянулась вся делегация. Краев остался в саду: бегать за бабочками старик отказался, а стоять на грядках у него имелись законные основания.

Альбина неслась впереди, задрав голову, и дважды чуть не влетела в тачку. Генрих Карлович плыл над ней и диктовал самому себе маршрут полёта.