Ловушка с двумя неизвестными - Романовская Ольга

– Нет! Не помню! Да отпустите же!

С трудом вырвалась из его хватки. Капюшон с головы слетел, заплетенная на ночь коса растрепалась.

– Я обязан буду вызвать вас в командорство ордена для дачи показаний. Постарайтесь слово в слово вспомнить все, что говорила та женщина, как она выглядела.

Только этого еще не хватало, отец точно меня убьет! Он ведь не догадывался, что я провела ночь за пределами замка, мать не сказала ему.

В горле пересохло, ноги подкосились, Артур едва успел меня подхватить.

– Вы погубите меня! – прошептала, обмякнув на его руках. – Всего один намек на то, что я была в Сонси… Вы ведь изначально знали, что я была там?

Артур кивнул и осторожно усадил меня на землю.

– Такова моя работа, Достопочтенная. Я как ищейка, от меня ничего не утаишь. Будь я постарше и циничнее, решил бы, что вы связаны с той женщиной, но я надеюсь, в Сонси вас привела другая причина.

Он смотрел на меня в упор, отчего на щеках расцветали алые пятна.

Какой позор! Двойной позор, даже тройной! Чем я лучше продажных женщин, чей смех долетал иногда по ночам сквозь закрытые ставни? Но я не была бы Жанной Баттель, если бы призналась.

– Я приезжала поклониться мощам святого Иринея. Право, вы слишком много возомнили о себе, милорд. Подумать, будто я готова броситься вам на шею, пожертвовать всем…

Пренебрежительно вздернув подбородок, отказалась от его помощи, поднялась сама.

– Ваши попытки оболгать маркиза Идена и вовсе смехотворны, недостойны мужчины и цвета плаща, который вы носите. Вашими устами говорит зависть и ревность. А еще предубеждение. Не удивлюсь, если вы прежде сватались к леди Габриэлле Санлис и получили унизительный отказ от нее и ее брата.

Выговорившись, демонстративно повернулась к Артуру спиной. Его молчание красноречиво подтверждало, что хотя бы раз мои словесные стрелы угодили в цель. Как мелочно! А я едва не отдала ему свое сердце…

– Достопочтенная? – робко окликнул Артур.

– Так вы сватались к ней или нет? – не оборачиваясь, жестко спросила я.

– Да, – неохотно признался он и тут же попытался оправдаться, еще больше уронив себя в моих глазах, – но я был совсем юн, очарован красотой леди Габриэллы. Я тогда служил секретарем маркиза Торби – и тут она. Я едва не отрекся от служения Демиургу ради ее зеленых глаз.

– А после затаили в душе злобу, пустили слух, что она ведьма. Со мной вы поступите так же?

– Достопочтенная, вы не так меня поняли!

– А что тут понимать? – Я с трудом сдерживала гнев. – Леди Габриэлла Санлис почти вышла из брачного возраста, на момент вашего знакомства тоже уже изрядно задержалась в невестах. Вы решили облагодетельствовать ее, заодно поправить свое бедственное положение. Леменор-манор напоминает сарай, а не жилище рыцаря. Однако леди проявила характер, а ее брат отказался породнится с бедняком. Все просто, догадался бы и ребенок. В Орден вы вступили из желания покарать гордячку и ей подобных?

– Нет, – заскрежетал зубами Артур, – мной руководили иные причины. Вы оскорбляете меня, Достопочтенная.

– Не больше, чем вы других. И раз уж вы сегодня честны, признайтесь, вы приняли постриг?

Прежде я не задумывалась о том, что Артур мог морочить мне голову, клясться в любви и сознавать, что заключить брак ни со мной, ни с кем-то другим не может.

– Нет, паладины не относятся к духовенству, это воинство Демиурга.

– Прекрасно, хотя бы в чем-то вы не солгали. Доброй ночи, милорд!

Подхватив юбки, поспешила к калитке, чтобы выпустить Артура. Чем скорее он уйдет, тем лучше. Мне хотелось растерзать его, разорвать на мелкие кусочки.

– Вы хотите выйти за него? – понеслось мне след.

Разум требовал ответить «да», но когда я его слушала!

– Роланд Санлис мне безразличен. Довольны?

Остановилась, глянула на Артура через плечо. Понурился, стоит, как давеча Уильям… Женское сердце слабо, склонно к прощению, вот и кипевшее во мне серное озеро гнева постепенно улеглось.

– А с чего вы вообще взяли, что маркиз или кто-то из его домашних причастен к некромантии? – Брр, от одного слова мороз по коже! – Я спрашивала у священника, Робер ему дальний родственник, вовсе не отец и даже не прапрадед, совсем из другой ветви. И что такого случилось в Сонси? Та женщина… – Голос мой вздрогнул. – Она сумела поднять покойного?

– Да, и тот напал на дочь мельника. Я лично лечил ее руки серебряной водой.

– Руки? – удивленно переспросила я и развернулась к Артуру всем корпусом. – Мне казалось, мертвецы вырывают сердце.

– Его волновало кольцо. Мертвец сдернул его с пальца и сбежал.

Нахмурилась:

– Ничего не понимаю, зачем ему кольцо?

– Не ему, а пославшей его хозяйке или хозяину, – поправил Артур. – Девушка под нажимом призналась, что кольцо подарил ей жених. Она клянется, что не знает, откуда он его взял, подозреваю, что украл или вырыл из могилы. Я забрал его себе, хочу передать старшим братьям из Ордена. С виду простое колечко, а с обратной стороны колдовская вязь.

– Допустим, но вы так и не объяснили, почему заподозрили наместника и его сестру.

– Маркиза видели в тех краях.

– А еще в полнолунье у него отрастает рога и хвост. Детские сказки!

– Возможно, но будьте осторожны, мистрис! Волк иногда рядится в овечью шкуру. Слишком быстро и легко возвысился Роланд Санлис, слишком быстро забылось, что творил его дед. Санлисы – кимры, магия у них в крови. Как ложь и предательство.

Засопев, напомнила:

– Род Баттелей тоже происходит из Камбрии, некогда и мы были магами. Означает ли это, что я и мой отец – некроманты, предатели и убийцы?

– Я всего лишь предупредил.

– И не привели ни одного веского доказательства. Одни недомолвки на фоне давней обиды на семейство Санлисов. Заяви вы подобное открыто – отправились в Туррельский замок, а оттуда прямиком на плаху. Но вы не осмелитесь бросить вызов короне, обвинить его величество в том, что он пригрел слугу Искусителя, – раскрасневшись, позабыв о том, где нахожусь, практически перешла на крик. – Вами движет слепая ревность и злоба. Я ни за что не отвечу на чувства подобного человека. Прощайте!

– Мистрис! – Дерзкий поклонник удержал меня. —Скажите, если бы не мои слова, я мог бы надеяться?

– Вы сказали то, что сказали. Пустите!

Однако он не отпустил, наоборот, стиснул ладонь еще сильнее, против воли положил ее себе на грудь.

– Слышите, как бьется мое сердце? Оно бьется для вас. Если я вас обидел, если вы любите его…

Прошипела:

– Да никого я не люблю!

И, прислушавшись, оледенена от страха:

– Сюда идут, прячьтесь!

И тоже поспешила укрыться в тени ракитника. Сама виновата, забыла, как хорошо слышен малейший шорох в ночной тиши!

Скрипнула калитка во двор, послышались приглушенные голоса, шаги.

Луч фонаря упал совсем рядом от моего укрытия. Закусила щеку изнутри, чтобы не выдать себя, ни произнести ни звука. Человек потоптался немного на месте, поднимая фонарь то выше, то ниже, осветил стену.

– Вроде, никого, – крикнул он другому в темноту.

– Везде проверь, а я на улицу выгляну.

Не отец или дядя. Хоть в чем-то повезло! Первый – конюх, а второй – дворецкий. Они разделились. Один двинулся вглубь сада, второй направился к потайной калитке. Дворецкий провернул ключ в замке (по роду службы он у него тоже имелся), постоял немного, вглядываясь в темноту, и двинулся в сторону двора. Калитку, разумеется, запер.

Я не торопилась вылезать, ждала, пока вернется с обхода конюх.

– Ну? – окликнул его дворецкий.

– Никого, мистер.

– Наверное, опять девицы со своими клиентами бранятся. И это у Демиурга под боком! – Дворецкий намекал на собор. – Совсем совесть потеряли!

Вскоре голоса и шаги стихли, только ветер перешептывался в кронах деревьев. Однако как мне теперь вернуться в дом? Прямо сейчас нельзя: попадусь.

– Считайте, судьба подарила вам второй шанс, – шепнула в темноту. – Я готова выслушать вас, но ни слова о колдунах, ведьмах и Роланде Санлисе!