Квест: ставки на смерть - Грей Вилли

Мужчина ухмыльнулся, видимо добившись наконец-то от меня желаемой реакции, а потом ласково произнёс:

— Мешают. Это платье не предполагает нижнего белья.

Сжав зубы, я зло сверлила садиста взглядом, всё ещё не желая подчиняться. Но он был неумолим. Быстрыми, практически бесшумными шагами он подошёл ко мне вплотную и вновь, гипнотизируя взглядом, засунул ладонь под платье. Тепло его руки прожгло меня, оставив ощущение, будто на коже остался след клейма. Нащупав край стрингов, он аккуратно стянул их вниз по моим ногам, опускаясь ради этого на корточки, заставляя почувствовать себя совершенно беззащитной.

Выбора мне больше не оставалось, поэтому пришлось отойти на шаг, чувствуя, как трещит по швам моя смелость и сопротивление. Вот теперь я окончательно почувствовала себя жертвой: запуганной и сломленной.

Мужчина, как ни в чём не бывало, поднялся, вновь выпрямляясь, обмотал тонкую ткань моих трусиков вокруг повреждённого пальца, заменяя бинт, и уверенным шагом направился на выход, даже не оборачиваясь. И лишь дотронувшись до ручки двери, он на секунду застыл, задумавшись, и холодно произнёс:

— Я поставил достаточно крупную сумму на твою победу. Так что будь добра, не подведи меня.

Мои подозрения подтвердились — у меня и вправду был союзник по ту сторону экрана. Но одновременно с облегчением пришло ещё и осознание, что меня заперли в клетке и никогда оттуда не выпустят.

Глава 1. Травма детства

Когда мы думаем о собаках, то обычно общество делится на три категории — заядлые собачники, нейтральная сторона и те, кто боятся этих животных до дрожи. Я отношусь ко вторым. Так было не всегда… Как и многие дети, в детстве я умоляла родителей купить мне собаку. И вот, когда мне было лет семь, у знакомых ощенилась овчарка, и они начали всеми силами искать малышам новый дом. Очень долго мама уговаривала отца забрать одного из щенят к нам. Совместными с ней усилиями нам всё же удалось сломать упрямство папы, и у нас появилась Лайма.

Овчарки — очень умные животные, одни из умнейших представителей четвероногих, но их надо обучать. Чего мы, конечно же, никогда не делали. Стандартные команды «Фас» и «Сидеть» не в счёт. Я обожала свою собаку, спала с ней в одной постели, выгуливала в ближайшем поле, хоть это и было порой сложновато для ребёнка. Но родители сказали: ты просила купить тебе собаку — теперь это твоя ответственность. Возможно, они правы: ребёнок с детства должен учиться подобному. Любое животное — это не игрушка, оно требует ухода и внимания. Это не кукла, с которой можно наиграться и бросить на полку за ненадобностью. Но еще нельзя забывать и о том, что у собак есть зубы…

Лайма очень любила играть, носиться по полю, охотиться за зайцами. Порой её энергия пугала, особенно когда в порыве игры она вставала на задние лапы и закидывала мне на плечи передние. Девятилетнему ребёнку непросто остановить несущуюся на тебя на полной скорости тридцатикилограммовую тушу. Однажды таким образом она снесла меня с ног, опрокинув на спину. Я больно ударилась головой и спиной, ободрала локти до крови.

После этого отец хотел отдать Лайму в приют, но я была неумолима, слишком быстро простив оплошность своего любимого питомца. Тогда мама рассказала мне один важный приём: если собака несётся на тебя со всей скоростью, надо остановиться, встать боком к животному и замереть. Главное — не смотреть в глаза. Тогда, с большой долей вероятности, хищник тебя «не заметит» и побежит дальше.

Я много раз испытывала этот способ на своей любимице, и каждый раз он срабатывал. Но всё равно было страшно: сердце колотилось, как бешеное, тело дрожало, адреналин кипел в крови. С каждым разом страх перед собственным питомцем становился сильнее. Мне не удавалось привыкнуть — наоборот, всё становилось хуже. Уже тогда надо было рассказать родителям, но я боялась последствий и молчала. Пока всё не решила трагическая случайность…

Мы вновь пошли гулять в поле с Лаймой. Погода была теплая, как и полагается в середине лета. Овчарка шла чуть впереди, уши насторожены, хвост напряжён. Я узнала этот взгляд— она что-то почуяла, в ней проснулся инстинкт охотника. А в следующий миг из-под ног выскочил заяц и серой молнией рванул в сторону. Лайма сорвалась, как выпущенная стрела, и исчезла в пыльном мареве.

Я звала её, но она словно перестала слышать. В её мире в тот момент существовала только добыча. Когда заяц скрылся в кустах, разгорячённая овчарка резко развернулась и помчалась обратно. Но в глазах всё ещё горел тот же дикий огонь, от которого у меня похолодело внутри.

Я застыла, отводя взгляд, думая, что она, как всегда, пронесётся мимо… Но за миг до прыжка поняла — нет, не в этот раз. Она врезалась в меня с силой, от которой я рухнула на землю, ударившись головой. В глазах потемнело, в ушах появился шум, напоминающий помехи телевизора, а клыки тем временем уже впивались в лицо и шею. Резкая боль пронзила меня, заставляя чувствовать агонию. Горячее дыхание и утробное рычание заглушили всё вокруг. Запах мокрой шерсти смешался с железным вкусом собственной крови, стекающей по губам. Я чувствовала как мою плоть разрывают, кромсают, добираясь до самой кости. В висках бешено стучало. В тот момент передо мной была не моя собака, а хищник, для которого я лишь добыча.

Я не могла кричать — горло сжало, как в кошмаре. Мир сократился до боли, хриплого дыхания рядом и липкой теплоты, заливающей кожу. Руки по инерции держали шею собаки, пытаясь оттянуть ее от себя, но сил не хватало. Я была слишком маленькой и беспомощной. Каждое движение зверя — рывок, тряска головой, короткое, глухое рычание — прожигало сознание одной мыслью: так выглядит смерть.

В тот раз мне повезло — соседи услышали рычание и отогнали сорвавшееся животное. Раны оказались не столь серьезными, как мне казалось. Их удалось залечить, остались лишь мелкие шрамы на лице и шее, которые даже лазерная терапия не смогла свести, стоившая родителям целое состояние. Но страх, что поселился во мне тогда, не отпускает до сих пор. Он укоренился в подсознании, заставляя обходить любую встречную собаку стороной и вздрагивать от одного лишь звука лая.

Глава 2. Школьная подруга

Мне опять снился ужасный сон с собаками. Они вновь разрывали мне лицо, как в детстве, нагоняя ужас и панику. Но в этот раз, главной героиней стала не моя овчарка Лайма, а два крупных, скалящихся добермана. Кажется, четвероногие питомцы уже давно стали моей фобией. Кошмар был таким реальным, что я до сих пор ощущала на коже горячее дыхание и слышала тихое, утробное рычание — и от этого по спине бежал холодок, а сердце в груди колотилось с ненормальной силой. Из страшной дремы меня вырвал телефонный звонок. С трудом сообразив, где я и что происходит, нехотя потянулась к смартфону. На часах было 8 утра, воскресенье. «Боже, какой идиот догадался звонить в такое время!»

«Лиза» — высветилось на экране имя подруги детства, и я заругалась благим матом. Даже несмотря на то, что она мне в какой-то степени помогла избавиться от кошмара, благодарности я не испытывала. Поднимать трубку в такую рань не хотелось. Сейчас она, как всегда, начнёт меня грузить своими проблемами и идеями. Эта женщина умудрялась сочетать в себе два совершенно противоположных качества — любовь к нытью и неиссякаемый источник энергии. Вечно встревала в какие-то неприятности, потом жаловалась на них всем вокруг, получала свою дозу сочувствия и вновь влезала в неприятности.

Я дружила с ней достаточно давно, чтобы перестать вестись на подобные приёмы. Без интереса пропускала её рассказы мимо ушей, лишь изредка высказывая, какая она дура и что сама во всём виновата. Зачем вообще дружить с подобным человеком? Не знаю… Сама этого порой не понимала. Возможно, это просто привычка ещё со школьных времён, когда она казалась мне совсем другой. А сейчас я просто её терпела, хотя сама Лиза искренне считала меня подругой. Вот такой я нехороший человек, получается. И её обманывала, и себя мучала, но смелости разорвать эту связь не находила.