Слишком хорошая жена - Асхадова Амина

– Ева?!

На пороге стоит мама. В пальто, с тревожными глазами, с этой особенной материнской тревогой, которая чувствует беду на расстоянии. За ее спиной – папа. Лицо жесткое, напряженное.

– Мы звоним тебе весь день, – говорит мама. – Ты не отвечаешь. Мирон тоже не берет трубку. Мы испугались.

Я отступаю в сторону.

– Проходите.

Мама сразу обнимает меня. Крепко, по-настоящему. Так, как умеют только мамы – будто закрывает от всего мира.

– Что случилось, доченька? – шепчет она.

Мы снова оказываемся на кухне. Лера наливает чай уже родителям. Папа молчит, но его взгляд – цепкий, внимательный, будто он сразу понимает: произошло что-то серьезное.

– Ева, – говорит он наконец. – Где Мирон?

Я делаю глубокий вдох.

– Его нет, пап.

– Работает допоздна? – мама напрягается.

Я кладу ладонь на живот. Это движение выходит само собой, инстинктивно.

– Мам… пап… – говорю я тихо. – Я беременна.

Мир будто замирает.

Мама прикрывает рот рукой, потом глаза наполняются слезами.

– Правда?.. – шепчет она.

Я киваю.

Она подходит ко мне и обнимает снова – осторожно, бережно, будто я теперь из стекла.

– Господи… – говорит она сквозь слезы. – Это же счастье. Это такое счастье…

Папа медленно выдыхает.

– Я стану дедом, – произносит он глухо. Потом смотрит на меня и впервые улыбается.

Но радость длится недолго.

Мама отстраняется и смотрит на меня внимательнее.

– А Мирон знает?

Я опускаю глаза.

– Да, мам. Он знает.

– И где он? – голос у нее становится настороженным.

Я поднимаю взгляд.

– Он ушел. Мы разводимся.

Слова падают тяжело. В комнате становится густо, будто воздух сгустился.

– Что значит «ушел»?! – папа резко встает. – Ты беременна! Он что, совсем с ума сошел?!

– Пап… – тихо говорю я. – Пожалуйста. У нас случился… кризис. Он встретил другую.

– Нет! – он начинает ходить по кухне. – Я с твоей матерью тридцать лет живу! У нас тоже были кризисы! Были моменты, когда хотелось все бросить! Но я никогда, слышишь, никогда не бросал ее! Тем более беременную!

Он останавливается передо мной.

– Я найду этого негодяя. Я с ним поговорю. Он ответит за то, что сделал с моей дочерью.

– Папа, – я поднимаюсь и подхожу к нему. Беру его за руку. – Не надо. Прошу тебя. Мы расстанемся мирно.

– Мирно?! – он почти кричит.

– Папа, не надо. Мне больно. Но я справлюсь.

Он смотрит на меня долго. Потом выдыхает и опускается на стул.

– Ты сильнее, чем я думал, – говорит он глухо.

Мама снова обнимает меня.

– Все будет хорошо, – говорит она уверенно. – Мы рядом. Мы поможем. Со всем. Ты не одна.

Она смотрит на Леру.

– Может, мы останемся на ночь?

Я тут же качаю головой.

– Не нужно. Со мной останется Лера. Все в порядке. Вы не переживайте…

– А как же Новый год? Давай отпразднуем вместе, дочка, – предлагает отец.

Глава 5

Еще до новогодней ночи я чувствую, что этот Новый год будет по-особенному другим.

Без суеты, без спешки, без ощущения, что я что-то должна.

Я просыпаюсь поздно – за окном серое зимнее утро, снег идет лениво, большими хлопьями, будто тоже никуда не торопится.

В доме тепло.

Сегодня мы с Лерой ночевали у моих родителей, потому что до ночи мы резали салаты и готовились к новогоднему столу, решив уже не разъезжаться по домам. Места в родительском доме был вагон и маленькая тележка, как говорится.

Я встаю осторожно, чтобы никого не разбудить, и иду на кухню. Ставлю чайник, включаю гирлянду над окном – она мигает мягким желтым светом, создавая ощущение праздника даже в этом спокойном, почти медитативном дне.

Я кладу руку на живот.

– Ну что, – шепчу, – это наш первый Новый год, да, малыш? Или малышка?

Внутри меня – тихо.

Я не жду сообщения. Не проверяю телефон. Не думаю, позвонит ли он. Я уже знаю ответ. И от этого почему-то становится легче. Нет ожидания – нет разочарования.

Постепенно дом оживает.

Мама выходит в гостиную первой – в домашнем свитере, с растрепанными волосами и улыбкой.

– Доброе утро, – говорит она. – С наступающим, доченька.

– С наступающим, мам.

Мы обнимаемся.

Потом подтягивается папа – он сразу включает радио, где уже говорят про итоги года, про куранты и про чудеса.

– Ну что, дамы, – говорит он бодро. – Начинаем готовиться?

Лера появляется последней, сонная, с чашкой кофе в руках.

– Я официально заявляю, – говорит она, – что этот Новый год будет лучшим. Даже не обсуждается.

Я улыбаюсь.

Так и будет, аминь…

Мы готовим вместе. Режем оставшиеся салаты, смеемся, спорим, кто сколько майонеза кладет. Папа отвечает за горячее, мама – за закуски, Лера берет на себя десерт, а я – «контроль качества», как они шутят.

Иногда разговор заходит о чем-то постороннем – о погоде, о планах, о фильмах. Иногда – замолкает. И в этих паузах нет неловкости. Есть принятие.

Я ловлю себя на мысли, что не думаю о Мироне так, как думала бы еще неделю назад. Нет этой острой, режущей боли. Есть воспоминания – да. Есть грусть – да. Но нет ощущения, что без него мир рухнул.

Вечером мы с родителями наряжаем елку.

Она у нас большая, аккуратная и высокая. Мама достает старые игрушки – те самые, из моего детства. Папа ворчит, что они «слишком хрупкие», но вешает их аккуратно, будто это что-то священное.

– Вот эту ты любила больше всего, – говорит мама, протягивая мне маленького стеклянного ангела.

Я беру его в руки и чувствую, как что-то внутри мягко откликается.

– Помню.

Я вешаю ангела на ветку повыше. Он чуть покачивается, ловя свет гирлянды.

Когда за окном совсем темнеет, мы садимся за стол.

За окном фейерверки начинают взрываться раньше времени – кто-то не терпит до полуночи. В доме тепло, светло, уютно. Я смотрю на этих людей – на родителей, на Леру – и понимаю: я не одна…

Мы поднимаем бокалы.

– За Новый год, – говорит папа. – За то, чтобы он был лучше предыдущего.

– За Еву, – добавляет мама. – И за малыша.

Я чувствую, как глаза увлажняются.

– За нас всех, – поддерживает Лера.

Я делаю глоток сока и улыбаюсь.

Ближе к полуночи мы включаем телевизор. Куранты вот-вот пробьют. Я ловлю себя на том, что не думаю о том, где он сейчас. С кем он. Что делает.

И это – моя маленькая победа…

За несколько секунд до двенадцати папа говорит:

– Загадывайте желания.

Я закрываю глаза.

Мое желание простое – лишь бы малыш родился здоровым, а все остальное неважно…

Когда часы начинают бить полночь, я чувствую, как внутри меня что-то выравнивается. Будто части меня наконец встают на свои места.

– С Новым годом! – кричит Лера.

– С Новым годом! – вторят родители.

Я улыбаюсь. По-настоящему.

После полуночи мы еще долго сидим, смеемся, смотрим старые фильмы. Мама засыпает первой – прямо в кресле, а папа укрывает ее пледом. Лера листает фотографии в телефоне, показывая какие-то смешные моменты.

Я выхожу на веранду.

Холод сразу «обнимает» лицо, снег продолжает идти, а улицы сверкают огнями. Где-то вдалеке слышны голоса, смех, музыка.

Я стою и дышу этим воздухом и не могу надышаться…

– С Новым годом нас с тобой, – говорю я тихо, кладя руку на живот.

И впервые за долгое время я чувствую не страх, а уверенность.

Этот Новый год без Мирона – он меня не сломал. Напротив, я чувствую себя еще сильнее, ведь теперь я не одна. Во мне – зарождается новая жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.