— Выглядите не очень, — заметил Крылов, посмотрев уже на меня. — Как прошёл полёт?
— Да, не очень, — хмыкнул я. — И это ещё повезло, что из того разлома Альфа не выбралась.
— Из разлома? — приподнял бровь он.
— Да. Оказывается, они могут открываться и на такой высоте. Но вам всё равно скоро во всех подробностях доложат.
— Понял. Тогда можем ехать, — кивнул Крылов.
Водитель открыл мне заднюю дверцу чёрного седана. Я забросил внутрь рюкзак и сел. Крылов обошёл машину и устроился на переднем пассажирском.
Уехал я раньше остальных. Автобус ФСМБ ещё стоял у трапа, а наш кортеж уже выруливал на шоссе. Две машины сопровождения ехали спереди и сзади.
— Куда мы едем? — спросил я, глядя на мелькающие за окном московские улицы.
— Как куда? В Кремль.
Вот такого поворота, честно говоря, не ожидал. Надеюсь, меня не поведут прямиком к президенту. А то будет не очень хорошо.
Кортеж подъехал к Кремлю где-то через час. Ворота открылись без задержки и досмотра, поскольку номера у машин были особые. Проехали КПП, свернули, остановились у бокового входа.
Крылов вышел первым. Я за ним.
Мы в сопровождении местной охраны поднялись на третий этаж. Вышли в длинный коридор, приблизились к высоким дверям с латунными ручками. Возле одной из них Крылов и остановился.
— Подождём, — сказал он. — Позовут.
Я встал рядом. Два охранника стояли у двери с каменными лицами.
— Вам обязательно идти со мной? — спросил я Крылова.
— Да, — ответил он. — Я взял на себя ответственность за то, что вы не натворите глупостей.
— Как приятно, — усмехнулся я.
— Я серьёзно, Глеб Викторович.
Голос Крылова стал тише. Когда генерал понижал голос, это означало, что он максимально серьёзен. Я это давно усвоил.
— Вы прекрасно понимаете, на каком уровне предстоит разговор, — продолжил он. — И если что-то пойдёт не так, пострадаете не только вы. Могут убрать половину руководства ФСМБ. Поставить новых людей. Вы понимаете, что это значит?
— Понимаю, — кивнул я. — И понимаю, насколько всё серьёзно. Именно поэтому Фетисов до сих пор жив. И у него даже есть воздух.
— Вы неисправимы, — Крылов покачал головой. Но уголок губ дернулся в едва уловимой усмешке.
Дверь открылась. На пороге появился секретарь.
— Прошу, — он отступил в сторону.
И мы вошли.
Кабинет оказался большим, но без лишней помпезности. За столом сидел мужчина лет шестидесяти. Он поднялся при нашем появлении и вышел из-за стола.
На столе, рядом с папкой документов, стояла табличка: «Раскатов Виктор Андреевич».
Премьер-министр. Второй человек в стране после президента. Теперь понятно, почему Крылов так нервничал.
— Здравствуйте, Глеб Викторович, — серьёзно начал премьер-министр.
Я пожал его руку. Хватка крепкая, уверенная.
— Здравствуйте, Виктор Андреевич.
— Присаживайтесь.
Мы сели. Премьер вернулся за стол, сложил руки перед собой.
— Позвольте поинтересоваться, — спросил он, — чем я могу вам помочь?
— Скорее чем мы можем помочь друг другу, — поправил я. — Насколько я понимаю, вы — представитель из «Трёх столпов». По России.
Он кивнул. Отрицать смысла не было — я знал это достаточно.
— Деятельность вашей организации направлена не только на контроль распределения Даров. Вы также занимаетесь исследованием энергии хаоса. Той самой, что сочится оттуда, — я кивнул на окно.
За стеклом, над крышами кремлёвских построек, висела трещина. После моего отсутствия стало отчётливо видно, что она выросла. И продолжала расти.
— Именно информация из проекта «Пустота» может помочь тем, кто пострадал от энергии хаоса, — продолжил я. — Учёные смогут разработать антидот или хотя бы способ замедлить процесс. Но для этого им нужен доступ к данным. Полноценный.
Виктор Андреевич откинулся в кресле.
— Я думал над этим вопросом, Глеб Викторович, — произнёс он. — Мы сняли с проекта «Пустота» гриф «совершенно секретно». Оставили «секретно». Это означает, что информация теперь доступна для учёных ФСМБ и аккредитованных исследовательских групп. Они смогут использовать данные для разработки защитных мер и лечения пострадавших.
Я не ожидал, что будет так просто. Готовился к долгим переговорам. Думал, этот человек будет защищать секретность до последнего, как Фетисов. Но нет. Он оказался куда разумнее.
Или лучше понимал масштаб угрозы. Трещина за окном — аргумент убедительнее любых слов.
— Благодарю, — кивнул я.
— Однако, — Виктор Андреевич поднял палец вверх, — для общественности все разработки будут представлены как произведённые впервые. Без какого-либо упоминания проекта «Пустота» и его истории. Вы это понимаете?
— Да, — ответил я. — Такой вариант меня полностью устраивает.
Мне было всё равно, кто получит лавры. Главное — чтобы люди получили лекарство. А кто именно его «изобрёл» для прессы — дело десятое.
— Хорошо, — кивнул Виктор Андреевич. — Что-то ещё?
— Да. Во-первых, будет ли какое-то наказание для Фетисова? За попытку похитить моего отца.
Виктор Андреевич посмотрел на меня внимательно. В его глазах мелькнул холодный расчёт: так смотрят, когда прикидывают, как использовать слабое место собеседника.
— Насколько мне известно, — произнёс он, — вы весьма равнодушны к своим родителям. Они сдали вас в приют.
Чёртов ублюдок знал, на что давить.
Я криво усмехнулся. Не дал эмоциям вылезти наружу. Слишком хорошо научился держать лицо за эти месяцы.
— Да, сдали, — согласился я. — А теперь они едва ли не единственные, кто может помочь этому миру. Их исследования критически важны. И похищение учёных такого уровня — это угроза национальной безопасности.
Виктор Андреевич помолчал. Побарабанил пальцами по столу.
— Наказанием для Фетисова будет отстранение от должности и исключение из организации, — сказал он. — Такой ответ вас устроит?
— Более чем, — серьёзно кивнул я.
Фетисов без должности и без организации — никто. В тюрьме он бы продолжал дёргать за ниточки. А так он пустое место. Именно то, чего он заслуживает.
— В таком случае я попрошу вас его выпустить, — сказал Виктор Андреевич.
— У меня есть ещё несколько вопросов, не менее важных.
— Выпустите Фетисова, и мы продолжим разговор.
Я кивнул. И вытащил Фетисова из Пространственного кармана. Он появился прямо посреди кабинета.
Но дальше произошло нечто неожиданное. В руке Фетисова оказался клинок, и он бросил его прямо в меня.
Глава 15
Генерал выставил энергетический барьер прямо перед нами. Но клинок прошёл сквозь щит Крылова как нож сквозь масло.
Видимо, клинок хорошо так был заряжен магией. Нужен другой тип барьера.
Хорошо, что я поставил свой.
Мой Пространственный барьер развернулся за долю секунды до того, как вспыхнул щит Крылова. А генерал, кстати, тоже был неслабым магом: ранг А, насколько помню.
Клинок ударил в мой барьер, и лезвие завязло в искажённом пространстве, будто вмёрзло в лёд. Фетисов дёрнул рукой, пытаясь высвободить оружие на расстоянии нескольких шагов, но оно не двигалось.
Крылов тоже среагировал. Его щит перестроился, уплотнился, встал вторым слоем поверх моего. Генерал поднялся и встал так, чтобы закрыть собой премьер-министра.
Фетисов вскинул руки. Воздух вокруг него завибрировал, закрутился спиралью.
А затем воздушное лезвие рванулось вперёд и врезалось в мой барьер. Пространство загудело, поглощая удар. Защита даже не дрогнула.
— Вы совсем из ума выжили? — процедил Крылов. — Уже жалею, что защищал вас перед комитетом.
— Согласен с вами, — кивнул Виктор Андреевич, не сводя глаз с Фетисова.
Тот стоял с перекошенным лицом, тяжело дыша. Глаза бешеные, кулаки сжаты. Ни капли рассудительности. Ни грамма здравого смысла.
