Последний танец в Этрета - Лерина Анна

Другими словами, я как безнадёжный перфекционист, прекрасно осознавала, что по сравнению с остальными членами компании, в которую мне выпал случай ненадолго влиться, в кизомбе я пока полный ноль. Поэтому ничем кроме лёгкой зависти поддержать это творческое мероприятие, мне казалось, я была не в состоянии. Зашла же на него перед своей запланированной прогулкой я лишь с целью праздно поглазеть и поотираться среди классных танцоров в их, так сказать, привычной профессиональной среде. Ибо во всех иных сферах они, как мне не раз пришлось убедиться за последние сутки, мало чем отличались от обычных людей. Кроме того, мне всё же было интересно узнать, что именно на этот раз задумал поставить и отснять признанный новатор Кофи Рои.

Я застала группу сидящей кружком на одной из лужаек в «тихой» части отельного парка. Очевидно, в «Реми-Хаус» заезжают регулярно не только гольфисты, потому что небольшой, стилизованный под пряничный домик сарайчик, спрятанный в парковых зарослях, оказался набит инвентарём и аксессуарами для всевозможных активностей. По совету Фабианы, я последовала примеру большинства и достала оттуда мягкий коврик для йоги. Пусть при этом я и ударилась ногой об один из стоявших там среди прочего хлама велосипедов, зато теперь не рисковала испачкать травяной зеленью свои белые джинсы.

Потирая ушибленное бедро, я уселась в общий круг. Группа слушала музыку. Ту самую композицию, под которую планировалась итоговая видеозапись. Трек я слышала впервые. Однако в некоторых его моментах ухо безошибочно улавливало упакованные в необычные звуковые обёртки кусочки знакомых кизомба-мелодий. Очевидно, это была новая работа Седра, и видеоклип должен был стать для них с Кофи Рои общей премьерой. Друзья, как мне уже успела сообщить Саша, любили работать в коллаборации.

Музыка однозначно мне нравилась. Она то плавно убаюкивала, то будто плескалась кипящими эмоциями. Насколько я могла судить, картинка в итоге обещала быть очень динамичной. Кофи поставил тот же трек с начала и принялся вкратце объяснять свою задумку в части хореографии. Завязалось активное обсуждение, танцоры принялись задавать вопросы, суть которых мне была не всегда ясна. Слушая вполуха что-то о врезках, синкопах и эштреллах 23, я медленно оглядела сидящие пары.

Фаби после завтрака сняла свою длинную белую тунику и теперь красовалась в коротком спортивном топе и светлых леггинсах со смело заниженной талией. Такие модели чаще всего предпочитают очень худенькие девушки, чтобы зрительно придать веса области бёдер. В случае же Фабианы эта самая область, на взгляд мой и, уверена, подавляющего большинства мужчин, была и без того прекрасна и очень приметна, и данный приём предсказуемо вызвал эффект повышенного внимания к итальянке. По крайней мере, Паоло, сидящий на коврике рядом с ней, заметно нервничал, а Седр, находящийся ровно напротив, открыто и с удовольствием пялился на её голый живот.

Матей и вовсе получил от жены вполне заслуженный нагоняй, когда проводил поднявшуюся, чтобы показать мне дорогу к сарайчику со спортинвентарём, Фаби неотрывным взглядом. Я отметила, что на этот раз сербы не стали устраивать показательной сцены. Наджа быстро и очень тихо наговорила что-то мужу на ухо, лицо её при этом было предельно злым. Очевидно, не всегда эти их милые игры в ревность были таковыми как виделись окружающим, так же как не всегда они были вызваны лишь взаимными шутливыми провокациями. Сегодняшний облик Фабианы, явно наслаждавшейся производимым им на мужчин эффектом, вызвал между Матеем и Наджей реальный конфликт.

Мишель, высокая и тонкая, и вдобавок затянутая в простой чёрный танцевальный комбинезон с открытыми плечами, была великолепна по-своему. Когда она изящно вставала с коврика, чтобы подать Кофи блокнот со схемой расстановки танцевальных пар, я невольно подавила завистливый вздох и в очередной раз с грустью подумала, отчего же длина ног между людьми распределяется так неравномерно. Моя Саша выбрала для первого занятия очень похожий костюм, и теперь, сидя по обе стороны от Седра, они с Мишель представляли собой очень гармоничную и цельную картину. Я, пользуясь привилегиями бездельника, даже не удержалась и сделала несколько снимков этой троицы, и заодно, поднявшись и побродив вокруг, пофотографировала для истории остальных участников мастер-класса.

Трини, заметив мои манипуляции с телефоном, толкнула Вито, и они принялись позировать и дурачиться. Кадры с испанцами получились очень эффектными. Йохан, напротив, от камеры мягко отворачивался, очевидно, считая, что недостаточно свеж этим утром после вчерашних барных возлияний. Объективно он, пожалуй, был прав. Глубокие тени под глазами, небритость и неаккуратно уложенная бородка предательски выдавали количество выпитого им накануне кальвадоса. В отличие от него, Айла смотрелась хорошо выспавшейся и бодрой. Она не обращала внимания на мои репортажные съёмки, гораздо больше её интересовали детали будущего видеоклипа. Наиболее активно вопросы Кофи задавала именно она.

Тот же возвышался в центре круга во весь рост на манер древнеримской статуи чёрного гладиатора. Он аккуратно отвечал на все вопросы, сосредоточенно указывая что-то на схеме и ставя там же цветные точки маркером, изображал движения руками и сложные связки шагов. Но при этом параллельно умудрялся, кажется, следить за моими перемещениями с телефоном и, будто ненароком, принимать максимально выигрышные для снимков весьма атлетичные позы. Вот это я понимаю, профессионализм, – мысленно восхитилась я. Впрочем, уходя, я поймала на себе его быстрый взгляд и подумала: возможно, принесённые Сашей слухи правдивы, и Кофи Рои просто испытывает непреодолимую слабость к блондинкам.

Упомянутый словоохотливым гарсоном за завтраком прогулочный маршрут оказался тропой в самом что ни на есть буквальном смысле этого слова. Узкая, протоптанная ногами десятков поколений суровых норманнов дорожка вилась между пучками весело цветущей травы и зарослями низкорослого кустарника и на первый взгляд выглядела вполне обыденно. Разве что ветер, жестоко трепавший мои распущенные волосы, не давал ни на секунду забыть о весьма необычном её расположении.

Гуляя по тропе, поначалу я просто любовалась окрестными пейзажами, рассматривала показавшийся вдалеке изумрудно-зелёный холмистый ковёр гольф-поля со снующими по нему, словно белые букашки, машинками, и слушала крики океанских чаек. Странные ощущения начали настигать меня не сразу. Время потребовалось также и на осознание их причины.

Дело в том, что обычно, находясь на открытой местности, лишённой высоких зданий и деревьев, мы видим вдалеке горизонт. Будь это ровной линией скругляющаяся морская гладь, чуть припорошенная отдельными рощами и перелесками волнообразная кривая полей или тоже кривая, но зигзагообразная, сформированная заснеженными вершинами гор, – однако край обозримого мира виден взору, а значит, осязаем нашим сознанием. Здесь же, на этой тропе, по крайней мере, на большей части маршрута по ней, горизонт по одну сторону будто бы отсутствовал вовсе. Я видела только траву, небольшие каменистые уступы в нескольких метрах от себя, сидящих на них громадных чаек, – и сразу небо.

Это обстоятельство, откровенно говоря, несколько дезориентировало и требовало привыкания со стороны моего вестибулярного аппарата. Пусть я обычно и не отличаюсь особой чувствительностью, однако головокружение и смутные неприятные ощущения в желудке мне испытать во время этой прогулки всё же довелось. И ещё, очевидно, их следствием явились лёгкие галлюцинации, потому что, присев отдышаться на более-менее чистый с виду камень спиной к обрыву, я отчётливо увидела на дорожке неподалёку от себя очень хорошо знакомого мне человека. Его здесь быть никак не могло, а между тем – вот он. Стоит и смотрит на меня в упор. Я зажмурилась, затем снова открыла глаза. Никакого человека на дорожке, конечно же, не было.

– Всё, Люба, приплыли, – печально сказала я вслух, – Пора тебе показаться психиатру.