— Да! Тони рассказывал мне, как наблюдал здесь за птицами, — сказала Дейзи.
Я слегка удивилась: представить его с биноклем в руках было трудно.
Он рассмеялся.
— Не смотри так! Я часто бывал тут с дедом. Тут полно всяких птиц, не только чайки. Черные коршуны, камышовки, иногда даже зимородка можно встретить. Я обожал эти вылазки. Давненько я тут не был.
Мы пошли дальше, миновали компанию детей на байдарках, потом свернули в сторону от города и перешли через Страт, оставив болота слева.
Жермен радостно тявкнула и кинулась на какую-то пичугу (я не знала, что это за птица, а вот Тони, возможно, знал), сидевшую себе, никому не мешая, на старом заборе в зарослях лилового дербенника, почти скрытом высокими стеблями.
Птица, разумеется, улетела, бросив на белую пушистую возмутительницу спокойствия полный презрения взгляд, а глупая собака умудрилась запутать поводок вокруг кривого столба.
— Ну ты и балда, — ворчала я, продираясь сквозь густую траву и возясь с поводком.
Это потребовало некоторого времени: остальные и не думали мне помочь, только стояли и смеялись, пока собака снова запутывала то, что я распутала, — но в итоге мы выбрались на тропинку, взъерошенные и запыхавшиеся.
Тони протянул руку, вынул что-то из моих волос и подал мне.
— Цветок, миледи, — сказал он с улыбкой.
Я взяла его.
— Подожди, вот еще один, ты вся в них…
Я уронила стебелек, который он мне вручил, и принялась отряхиваться.
— Что? Где еще?
Он мягко отвел мою руку:
— Постой спокойно, я все сниму.
Он поднял цветок и рассмотрел его с интересом. У растения был чуть липкий, шероховатый стебель со множеством крошечных желтых цветков и кислотно-зеленых листьев, торчащих вверх.
— Ты ухитрилась сломать очень редкое растение. Крестовидка гладкая. Здесь единственное место в Корнуолле, где он растет.
— Спасибо, сэр Аттенборо [5], — сказала я, но внезапно замолчала, взяла растение у него из рук и рассмотрела внимательнее.
— Оно больше нигде не растет? Только здесь? — переспросила я.
Он кивнул:
— Да, именно так. В основном оно встречается на севере.
Я посмотрела еще раз, чтобы убедиться, но я была уверена.
— У «Рендж Ровера» Роджера такое же торчало из решетки радиатора, когда мы с инспектором Уитерсом приезжали к нему в воскресенье.
— Что? Ты уверена? — Я кивнула. — Значит, он был здесь, на болотах.
— Но на болотах негде спрятаться, — сказала я. — И незачем ехать через них, чтобы попасть в кемпинг.
— Нет… — Мы с Тони переглянулись задумчиво.
Не говоря ни слова, мы обернулись к тропинке, ведущей через болота к укрытию, где местные орнитологи-любители наблюдали за канадскими гусями, прилетающими сюда на зимовку.
В ограде на дальней стороне заказника была калитка, через которую проходили для регулярных проверок егеря.
Я повернулась к маме:
— Может, вы с Дейзи останетесь здесь и передохнете? Мы с Тони быстро посмотрим болотца, а Жермен туда все равно нельзя — из-за птиц.
Дейзи было запротестовала, но мама тяжело оперлась на ее руку.
— Побудь со мной, помоги присесть. Колено что-то разболелось, — сказала она и подмигнула.
Спасибо, мама.
Мы с Тони перемахнули через перелаз и двинулись по тропинке. Вокруг было по-прежнему красиво, светило солнце, но почему-то мне стало холодно. Мы не произнесли ни слова.
Мы дошли до укрытия. Там никого не было. Сквозь щели между досками мы оглядели заросли камыша, но ничего не увидели.
— Тут так тихо, — сказала я. И правда, стояла зловещая тишина. Тони взял меня за руку, и мы пошли дальше по тропинке.
Сюда посторонним уже было нельзя. Грунтовка вела от дороги к воротам, а за ними громоздились кучи старых бревен и рос густой кустарник — прибежище насекомых и ежей. Мы огляделись, но кругом было пусто. Заодно осмотрели ворота, предполагая, что они будут заперты, но замок заржавел и толком не закрывался. Цепь была намотана на столб и створку: кто угодно мог ее размотать и проехать.
Мы перелезли на ту сторону. В любую жару почва здесь оставалась влажной, и в грязи отпечатались следы шин. Мы пошли по следам. Они обрывались внезапно, недалеко от небольшого заросшего камышом окошка стоялой воды.
Я посмотрела на Тони — идти дальше мне не хотелось, и было видно, что ему тоже. Но мы обязаны были это сделать.
Мы дошли до берега, и вдруг все стало каким-то нереальным: блики полуденного солнца на неподвижной воде, жужжание насекомых в зарослях, щебет птиц… и мы двое, стоящие здесь.
Блип. Тихий звук входящего сообщения на телефоне Тони заставил нас вздрогнуть.
— Это Каллум, — сказал он. — Пишет, что на площадке в Требарвите есть один подозрительный фургон. Единственный, который, похоже, пуст.
— Крэйг мог затаиться там, — сказала я с сомнением.
— Вряд ли. А это что такое? — спросил Тони, внезапно охрипнув. Я посмотрела, на что он показывал.
Среди камышей что-то плавало. Сгорбленное, бесформенное, вздувшееся от влаги. Солнце так ярко сверкало на воде, что я не сразу разглядела темные волосы и белую рубашку. Отсюда невозможно было понять, в голубую рубашка полоску или в серую, но точно в полоску.
Мы нашли Крэйга Лейти.
Глава 26
— Полагаю, нет смысла спрашивать, что вы тут делали? — Уитерс саркастически изогнул бровь.
— Тони просто хотел показать мне тросиковую мышеловку, — невинно улыбнулась я.
Тони фыркнул, едва сдерживая истерический смех.
— Тростниковую камышовку, — выдавил он, едва совладав с собой. — Птица такая.
— Да, я понял. — Уитерс закатил глаза. — И вы совершенно случайно наткнулись на тело возможного подозреваемого в убийстве вашей бывшей жены?
— Ага, — сказал Тони. — Невероятно, правда? — Они уставились друг на друга, а я помахала рукой у лица, будто отгоняя назойливую муху.
— Фу, сколько тестостерона в воздухе, а? — сказала я.
Тони опустил взгляд, а Уитерс повернулся ко мне.
— Ну что ж, мисс Марпл, — сказал он, скрестив руки. — Объясните, как вам пришла в голову эта блестящая идея — привести главного подозреваемого…
— «Главного подозреваемого»? — перебил Тони. — Вы же меня отпустили, помните?
— …блестящая идея — прихватить главного подозреваемого, чтобы поискать другого единственно возможного на данный момент подозреваемого? Вам не пришло в голову, насколько это подозрительно: вы вдвоем приводите нас к телу Крэйга? — Он произнес это с театральным сарказмом: «О, смотрите-ка, упал в болото и утонул, дело закрыто». — Вам не кажется, что это уж чересчур удобно?
— Если честно, детектив, нет, не кажется, — ответила я. — Потому что мы не ожидали найти его мертвым. Мы думали, что он прячется в трейлере в одном из кемпингов своего отца. Я объяснила Уитерсу про крестовидку гладкую, которую заметила во время нашей невинной прогулки вдоль канала. Ему совершенно не обязательно было знать, что мы специально пошли прочесывать кемпинги Лейти и три уже обошли безрезультатно. Я рассказала, что видела тот же желтый цветок на машине Роджера, когда мы приезжали к нему.
Уитерс задумался.
— Помню, его машина была вся в грязи, — произнес он. — Но не могу утверждать, что заметил прилипшие к ней растения. Впрочем, а с чего вы вообще решили пойти через болото?
— Там, за полем, кемпинг, — сказала я. — Думаю, он принадлежит Роджеру Лейти. — Я не добавила, что прекрасно знаю это, и ни секунды не сомневалась, что он тоже понимал, что я знаю. — Мы подумали: вдруг часть его земли захватывает болота и он перегнал туда караван или поставил палатку, чтобы Крэйг мог затаиться. Раз уж мы были тут, решили быстренько глянуть, прежде чем звонить вам. Ну знаете, не хотелось тревожить вас зря.
— И как же вы оказались здесь? Кемпинг вон где.
— Мы кое-что увидели, — сказал Тони.
— С тропинки?
— Да.
— Вот с той пешеходной тропинки? Что-то метрах в четырехстах отсюда, сквозь камыши, да еще с орнитологическим домиком между вами и этим озерцом?
