Мы с Тони отправились дальше. Я наблюдала, как он жадно вдыхает морской воздух и на бледные щеки возвращается румянец. Он выглядел почти счастливым. Почти.
Он заметил, что я на него смотрю, и рассмеялся:
— Что?
— Ничего. Просто радуюсь, что ты снова похож на себя.
Он ухмыльнулся:
— Если ты ждешь, что я вытру нос рукавом…
— Ну, до такой степени походить, пожалуй, не стоит.
Мы пошли дальше. Море мерцало бирюзой на жаре, солнечные блики играли на ряби волн. Я прищурилась.
— Смотри, как солнце заставляет волны искриться, — сказала я. — Я думала об этом, когда рожала Дейзи. Пыталась обойтись без обезболивания…
— Господи боже мой, зачем? — Тони был поражен. — Я бы просил все лекарства на свете. Или лучше вообще быть без сознания.
Я рассмеялась:
— Да, в итоге я передумала, и мне дали эпидуральную анестезию. К черту естественные роды. Это продолжалось не один час, я вымоталась, а акушерка предложила представить себе «счастливое место». Вот я и представила: море у северного побережья Корнуолла. Мы с тобой и вся компания, купание на пляже Уайдмаут, когда мы видели дельфинов, помнишь? Я бывала в странах, где океан теплее, но цвет все равно не такой, как здесь в солнечный день. Это место остается с тобой, даже если уехать.
Тони улыбнулся:
— Конечно помню. Значит, ты вернулась насовсем?
— Никогда не говори «никогда», но да, такой план.
— Твоя мама, наверное, счастлива. Да и я тоже.
Мы остановились и повернулись к морю. Позади, на вершине холма, раскинулся кемпинг Лейти.
— Ты все еще хочешь это сделать? — спросила я.
— Найти Крэйга? Еще бы. Хотя, если подумать, можно было просто устроить засаду у дома Роджера и проследить за ним, когда он выйдет.
Я вспомнила ярость инспектора Уитерса, когда он явился ко мне вчера вечером после заявления Лейти.
— Нет уж, не стоит. Думаю, старина Родж и так вот-вот потребует издать запрет на приближение, а уж если он заметит, что мы его пасем… — Я криво улыбнулась. — Ладно, давай рискнем. Но не лезь напролом. Это моя работа.
***
Мы поднялись на холм и пошли по тропинке в сторону кемпинга.
Шла первая неделя летних каникул: весь Корнуолл — за исключением прекрасного, но слегка мрачного и малопригодного для семейного отдыха утеса, откуда мы только что пришли, — был забит людьми, и кемпинг не был исключением.
Мы бродили между трейлерами, направляясь к маленькому магазинчику и офису в центре кемпинга, внимательно высматривая Роджера Лейти: уж очень мне не хотелось, чтобы он нас заметил.
Но его не было видно.
Все трейлеры явно были заняты.
Дети играли, снаружи висели пляжные полотенца, на порогах стояли вьетнамки с песком — все признаки Великого Британского Отпуска На Море.
Ни один не выглядел так, будто в нем кто-то прячется от закона. Впрочем, как это вообще должно выглядеть?
Тони посмотрел на меня:
— Поехали к следующему.
Мы побрели обратно вниз по холму, собирая по пути собаку, ребенка и маму, а потом проехали несколько миль вверх по побережью, в сторону Бьюда.
По дороге мы остановились перекусить в кафе с видом на пруд и заповедник, и я почти забыла, что это не просто милая семейная экскурсия.
Но стоило взглянуть на Тони — он нервно ковырял еду на тарелке и не мог съесть больше пары кусочков, — как сразу вспоминалось: мы ищем убийцу. В самых невероятных местах.
Глава 25
Мы закончили обед — салат из макрели, настолько свежей, будто только что плавала, — и заказали еще чайник чая, а для Дейзи — шоколадный молочный коктейль, который выглядел так аппетитно, что даже Жермен — чье дыхание подозрительно отдавало рыбой, несмотря на нашу общую договоренность не кормить ее от стола, — облизнулась.
Телефон Тони подал звуковой сигнал, и он взял его в руки.
— Сообщение от мамы, — сказал он. — Они отлично выпили чаю в Сент-Джулиоте.
Он бросил на меня выразительный взгляд, который я поняла как: «Больше сообщить нечего».
— Значит, следующим будет кемпинг в Бьюде, я так понимаю, — сказала мама.
Мы с Тони обменялись виноватыми взглядами, и она рассмеялась:
— Зря, знаете ли, вы меня держите за полоумную старуху.
Она заглянула в тарелку Тони:
— Будешь доедать?
Он покачал головой:
— Нет, я, оказывается, не очень голоден…
Он умолк, не договорив, и мы не знали, смущаться или возмущаться, глядя, как мама заворачивает остатки рыбы в салфетку и прячет к себе в сумку. В конце концов, мы же за нее заплатили?!
Я только радовалась, что Дейзи возилась с собакой и ничего не заметила. В свои двенадцать лет я бы умерла на месте от позора.
— Кемпинг граничит с болотами, — сказала я. — Мы можем пройти вдоль канала и потом срезать, если мама достаточно бодро себя чувствует.
— Дорога гладкая и ровная, — заметил Тони.
Мама закатила глаза:
— Я же вам сказала, я не старушка. Я вполне в состоянии ходить.
— Мы знаем, — ответила я ухмыляясь. — И потом, ты в любой момент можешь передохнуть, подкрепившись кусочком рыбы…
***
Мы отправились в путь. Кафе пользовалось популярностью среди гуляющих, и дорожка вдоль канала часто бывала оживленной, особенно ближе к концу сезона, когда семьи разъезжались по домам.
Сегодня, однако, было довольно тихо: большинство отпускников развлекались на песчаных пляжах Уайдемут- Бэя и Саммерлиза.
Дейзи гордо держала поводок Жермен — отпускать ее здесь было нельзя: вдруг ей вздумается нырнуть в камыши, погнавшись за уткой, и свалиться в канал, — и весело болтала с Тони, а я шла позади с мамой, которая, несмотря на свои бодрые заявления, все-таки слегка запыхалась.
— Мы по-прежнему можем вернуться к машине и доехать дотуда, — сказала я, но мама покачала головой:
— Нет, мне полезно выбраться из дома и пройтись пешком. — Она улыбнулась и кивнула в сторону наших более быстрых спутников. — Только посмотри на них. Уже подружились. — Она хитро глянула на меня. — Видишь? Не такой уж плохой вариант.
— Женщина, перестань, — проворчала я, хотя сердце у меня все же подпрыгнуло от того, как они ладят. Но скорее это было связано с тем, что моей прекрасной дочери редко выпадал шанс провести время со своим настоящим отцом: просто пройтись, поболтать, посмеяться, как сейчас с Тони.
Мы никогда толком не ездили в отпуск всей семьей. Даже сюда, к моим родителям, мы с Дейзи обычно приезжали вдвоем. Когда мы поженились, начальство неодобрительно смотрело на супружеские пары, работающие в одном участке, поэтому я перевелась (жертвовать всегда приходилось мне). Ричард при этом мог спокойно говорить, что не может взять отпуск или поменяться сменами, и я ни о чем не догадывалась. Лишь когда я случайно встретила старого знакомого, сержанта с того участка, и перекинулась с ним парой слов, я узнала, что все это была ложь: отпуск он получал, просто предпочитал проводить его с любовницей, а не с собственной дочерью.
Мы продолжали путь, улыбаясь другим гуляющим и здороваясь с ними; большинство направлялось в то самое кафе, которое мы только что покинули, предвкушая чай и булочки с джемом и взбитыми сливками. Мы пересекли тихую узкую дорогу и по мосту перешли на другую сторону канала. Здесь он начал расширяться; его русло было проложено параллельно реке Страт, что текла справа. Между ними лежали поля, которые переходили в болота, а за болотами был город.
Мне казалось, ничего лучше прогулки вдоль скал для Тони и быть не может, только здесь он настолько расслабился, что я бы не удивилась, начни он от радости насвистывать.
Он показывал Дейзи разные растения, и, хоть ей, бедняжке, это вряд ли было интересно, она делала вид, что ее это чрезвычайно увлекает.
Она остановилась, потому что Жермен потребовалось задрать лапу на старый пень, и мы их нагнали.
— Хорошая прогулка? — спросила я, и они оба улыбнулись.
