– Это невозможно, – отрезал Эмерсон.
– Почему? – удивилась я. – Ты вполне бы мог уделить мне несколько часов. Это отвратительное число пятьдесят три…
– Мы не будем работать в гробнице Пятьдесят три. У меня для тебя есть небольшой сюрприз, Пибоди. Отличные новости! Завтра начнём работу в гробнице номер Пять!
– Как интересно, – глухо пробормотала я. В этой заваленной обломками гробнице не могло быть ничего интересного, а работа, которую требовалось выполнить, стала бы поистине чудовищной.
– Как вам это удалось? – спросил Сайрус. В его голосе слышалась нотка зависти. Он скучал по Долине, где столько лет безуспешно, но с огромным удовольствием вёл раскопки.
– Такт, – самодовольно заявил мой муж. – Я просто указал Вейгаллу, что никому другому и в голову не придёт возиться с этим проклятым местом, особенно Дэвису, эгоистичному профану...
–Ты этого не говорил! – воскликнула я, и среди собравшихся прокатилась волна смеха.
– Какая разница, что я говорил? Вейгалл согласился, а он здесь главный.
– С его стороны было очень любезно проигнорировать то, что ты недавно сбил его с ног.
– Я сделал это ради его же блага, – лицемерно провозгласил Эмерсон. – Неважно. Нам понадобится больше людей, чем мы использовали для раскопок гробниц меньшего размера. Мне также понадобятся Нефрет и Давид, потому что я собираюсь сделать много фотографий.
Когда мы вернулись домой, Эмерсон отправил всех спать, поскольку собирался на следующий день рано вставать. Расчесав волосы и заплетя косы, я надела халат и выскользнула из комнаты, оставив его склонившимся над своими записями.
Нефрет тут же отреагировала на мой тихий стук в дверь. Она была одна, если не считать кота, который занимал ровно центр её кровати.
– Что-то случилось, тётя Амелия? – спросила она.
– Ничего. Мне просто немного любопытно. Это ты убедила мистера Вейгалла уступить просьбе Эмерсона? Надеюсь, дорогая, ты не прибегла к коварным уловкам. Мистер Вейгалл женат, и…
– И очень предан своей Гортензии, – подхватила Нефрет, стараясь не улыбаться. – Я никогда не флиртую с женатыми мужчинами, тётя Амелия. И потрясена, что ты предлагаешь мне подобное.
– А, – кивнула я. – Мистер Дэвис не женат, правда?[138] И мистер Вейгалл делает всё, что мистер Дэвис ему велит. Я заметила на днях…
Нефрет расхохоталась.
– Рамзес тоже. Он обвинил меня во флирте с мистером Дэвисом. Мистер Дэвис, тётя Амелия, довольно безобиден, но, как и многие пожилые мужчины, особенно падок на лесть и комплименты. Я сделала это ради профессора.
– Хм-мм. Есть ли у тебя идеи, почему он так хочет работать в этой части Долины?
– Мне пришла в голову одна мысль. Должно быть, и тебе тоже.
– Да, – вздохнула я. – Надеюсь, мистер Айртон не наткнётся на какие-нибудь интересные могилы в этом сезоне.
Я отсылаю Читателя к своему плану Долины и предлагаю ему отметить относительное расположение гробницы № 5 и района, где работал мистер Айртон. Если в Долине Царей и были неизвестные гробницы, то именно там их и следовало ожидать. И если бы Нед действительно нашёл такую гробницу, Эмерсон находился бы рядом, наблюдая за каждым его шагом и критикуя любое его действие.
Я ожидала неприятностей и, конечно же, оказалась права. Но даже я не могла предвидеть масштабов свершившейся катастрофы.
Книга вторая
ВРАТА ПОДЗЕМНОГО МИРА
О великие обезьяны,
восседающие перед вратами рая:
отнимите у меня зло,
сотрите мои грехи,
защитите меня,
чтобы я мог пройти
между пилонами Запада.[139]
-7-
Вход в Долину сильно изменился с первых дней нашего пребывания в Египте. Грубая, но удобная дорога вела сквозь неприступные скалы, а деревянный барьер преграждал вход тем, у кого не было необходимых билетов. Наши лошади оказались одними из первых обитателей загона для ослов, поскольку солнце ещё не взошло над восточными холмами, когда наш караван покинул дом. Мы выбрали этот более длинный, но менее трудный путь вместо пешеходной тропы, ведущей через холм из Дейр-эль-Бахри, поскольку гробница номер Пять находилась недалеко от входа, сразу за барьером.
Рамзеса и Давида с нами не было. Утром я совершенно случайно подслушала часть их разговора. Они находились в комнате Рамзеса; дверь была слегка приоткрыта, и оба говорили довольно громко, так что непреднамеренное подслушивание было неизбежно.
Первые слова, которые я услышал, принадлежали Давиду:
– Я иду с тобой.
– Нельзя. Отец сегодня попросил – извини, потребовал – чтобы ты ему помог.
– Он передумает, если мы его спросим. Ты же обещал, что не…
Рамзес оборвал его:
– Не изображай старую тётушку. Думаешь, я не могу о себе позаботиться?
Я никогда не слышала, чтобы он говорил с Давидом так резко или так сердито. Очевидно, следовало вмешаться. Я слегка постучала в дверь, прежде чем открыть её.
Оба стояли друг против друга в позах, которые можно было описать только как потенциально боевые. Кулаки Давида были сжаты. Рамзес казался невозмутимым, но его плечи были напряжены, что мне не понравилось.
– Так, ребята, что случилось? – спросила я. – Вы что, поссорились?
Рамзес отвернулся и потянулся за рюкзаком.
– Доброе утро, матушка. Небольшое разногласие, вот и всё. Увидимся днём.
Он ловко выскользнул из комнаты, прежде чем я успела расспросить его подробнее, поэтому я повернулась к Давиду, который не был таким быстрым и грубым, как мой сын. Когда я, чувствуя, что это необходимо, задала ему несколько вопросов, он заявил: они с Рамзесом не ссорились, и не произошло ничего, что могло бы вызвать у него беспокойство.
Если не считать неукротимой привычки Рамзеса влипать в неприятности, подумала я. Громкий крик Эмерсона призвал нас к исполнению долга, поэтому я позволила Давиду уйти и последовала за ним в гостиную как раз вовремя, чтобы услышать очередную громкую беседу. На этот раз между Рамзесом и Нефрет, и, следует заметить, кричала она. Но при моём появлении воцарилось молчание, и я раздражённо спросила:
– Что с вами троими? Похоже, во всех этих спорах виноват Рамзес, раз…
– Мы не ссорились, тётя Амелия, – лицо Нефрет приобрело очаровательный розовато-коричневый оттенок. – Я просто напомнила Рамзесу об одном обещании, которое он мне дал.
Рамзес кивнул. Такое выражение его лица Нефрет обычно называет «каменным фараоном», но высокие скулы были чуть темнее обычного – видимо, от злости.
– Если ты со мной, Давид, пойдём.
Он вышел, не дожидаясь ответа. Давид и Нефрет обменялись многозначительными взглядами, и Давид поспешил последовать за ним. Я решила не развивать эту тему. Даже у лучших друзей время от времени возникают небольшие разногласия, а мне и без того хватало забот — в первую очередь удержать Эмерсона от издевательств над бедным Недом Айртоном, ибо я была уверена, что именно в этом и состояли его намерения.
Молодой человек прибыл со своей бригадой вскоре после нас. Ему пришлось обойти нас, чтобы добраться до места, где он начал работу накануне – на западном склоне скалы, вдоль туристической тропы. Как я и ожидала – и надеялась – Дэвиса с ним не было. Американец не проявлял интереса к утомительному труду по расчистке; он появлялся только тогда, когда его «ручной археолог» присылал сообщение, что обнаружил нечто интересное.
