Тайна графа Одерли - Дио Альда

Жар печи сразу же обнял озябшие плечи, и я вдохнула полной грудью, пытаясь унять дрожь.

Я оказалась на кухне. Разделенная столом посередине, огромная комната пухла от обилия чанов и сотейников, чайников, противней и блюд. Сверкали чистотой аккуратные ряды посуды, и даже на столе не было ни крошки – я невольно вспомнила гостевой дом, где беспорядок был почти необходимостью для работы кухарок. Печь, видимо, затопленная до ужина, все еще отдавала ласковое тепло и ржаной запах.

– На, пей скорее! – Девушка с румяными щеками протянула дымящуюся кружку. Я сделала несколько жадных, обжигающих глотков, как только опустилась на стул ближе к печи. – Как, говоришь, тебя звать?

– Джесс, – назвала придуманное имя без тени сомнения, удивляясь, насколько тонко и безжизненно прозвучал голос. Да и выглядела я, пожалуй, жалко: насквозь промокшее платье, испачканное грязью до самых колен, прилипшие ко лбу волосы, раскрасневшееся от бега лицо.

– Я – Бекки, служанка. Стало быть, будем вместе работать, верно я говорю? Славно! А то давно пора новую прислугу нанять, да миссис Клиффорд от каждого нос воротит, мол, не годится. Будто многие у графа служить хотят! Не выбирать надо, а с распростертыми объятиями каждого принимать!

– Правда? Моей госпоже миссис Клиффорд показалась довольно милой в переписке, – соврала я.

– То в переписке. В жизни она суровая, своенравная женщина, да ведь и похуже видали, верно я говорю? Ты к нам откуда? У кого служила?

– У госпожи Уиллоби, – без запинки ответила я. – Была личной горничной вдовствующей леди. К сожалению, она захворала и была вынуждена переехать к своему сыну в Йоркшир, тот пожелал о ней заботиться. Хотела взять и меня с собой, да только… – Я потупила глаза, планируя, как вывести Бекки на разговор. – Не захотела. Говорят, сын ее – суровый помещик, и нести службу у него ох как тяжко.

Служанка, прыснув, звонко рассмеялась мне прямо в лицо.

– Ну ты даешь! Не захотела служить суровому лорду, а в Дарктон-Холл – за милую душу приехала?! – Волна хохота сотрясла ее, и я испугалась, что кто-нибудь нас услышит.

И оказалась права! Уже в следующую секунду дверь отворилась, и вместе с холодом внутрь юркнул высокий юноша.

– Бекки! – зашипел он. – Тебя с конюшни слышно, хочешь весь дом разбудить?! Был бы хозяин в поместье, не сносить тебе головы! Чего смеешься?!

Дождь стекал с черных кудрей, катился по лицу тонкими струйками. Мокрая рубаха облепила плечи и жилистый торс, глаза недовольно блестели. Даже Бекки, показавшаяся мне крупноватой, была на две головы ниже юноши, и таким забавным контрастом выступила она ему, румяная и светлокожая, улыбчивая и златовласая.

– Да как же тут не смеяться? Новая служанка! Говорит, какому-то лорденышу отказалась служить, потому что суров, а сюда вот приехала! – Одну руку она прижала ко рту, чтобы вновь не расхохотаться, а другой показала в мою сторону. Темные глаза сверкнули на меня, и он вздрогнул.

– Всевышний, ты чего прячешься?!

Я надела самую дружелюбную из улыбок, поднимаясь из тени и выходя к столу. Локоны, прилипшие ко лбу, на свету вспыхнули рыжим, и глаза юноши округлились, будто он и вправду увидел призрака.

– Это Джесс. Прибыла на службу. А это Джек – конюх его сиятельства.

Джек едва заметно кивнул, вынырнув из странного оцепенения. Я решила воспользоваться мимолетной паузой, чтобы задать волнующий вопрос:

– Я что-то не так сказала?

– Сказала все так, да только поступила странно. Не местная? – Я отрицательно мотнула головой. – Тогда ясно.

– Что ясно?

– Что к милорду Одерли в слуги пошла.

– Думаешь… не стоило?

– То тебе решать, только…

– Бекки! – Джек одернул ее на полуслове. Черные кудри пружинисто подскочили, спадая на лоб.

– Что Бекки? Все равно завтра же все узнает, глаза и уши-то при ней! Девочка в богатом доме личной горничной при госпоже служила, должна знать, что здесь не видать ей пуховых перин и шелковых нарядов! А если еще и слухами пугать начнут? Сбежит, как наша Лора! – огрызнулась она.

Что за Лора?!

– По всему графству болтают. – Она склонилась ближе, понизив голос. – Мол, молодой господин – злой человек. Безжалостным называют, небылицы всякие приписывают. Ну, простой народ – словоохотлив, и слухи ползут по деревням быстрее чумы, но те разговоры – пустые. Хозяин наш – джентльмен, по пустякам не колотит, на улицу не погонит, если плохо лестницу мелом натрешь. Поколотить, конечно, могут, но это по указке миссис Клиффорд, а она работу проверяет очень тщательно – уж если велено до блеску светильники намыть, будь уверена, поднесет к свече и будет каждый проверять. Если плохо – до ночи будешь перемывать и похода в деревню лишишься. Работать надо много и усердно, и покоев личной горничной у тебя не будет, зато едой и жалованьем граф никого не обижает. Есть, конечно, у него свои странности – у кого ж их нет, верно я говорю?

– И какие странности у милорда? К чему быть готовой?

– Не любит болтунов и сплетников. – Джек порезал меня взглядом. – Поэтому про графа лучше лишний раз не расспрашивай. Не все в поместье такие дружелюбные, как мы.

– Джек у нас слишком осторожный, – закатила глаза Бекки. – Но это не повод пугать новую служанку! Граф и вправду болтовни не любит, но оно и неудивительно – когда о тебе такая дурная слава ходит, следить за чужими языками станешь пристальнее, чем за своим. – При упоминании языков я содрогнулась.

– Поняла, никаких сплетен и болтовни.

Джек кивнул, а Бекки смешливо фыркнула:

– Совсем болтать не запретит никто, только о милорде плохо не говори. Да оно и несложно будет – его сиятельство не так часто и застать можно, а зачем дурно говорить о человеке, которого и не видела никогда?

– Как это? Разве же он не проживает здесь постоянно?

– Проживает, да только использует для жизни лишь северное крыло: покои, кабинет, малая столовая, выход в сад. А туда не всех слуг направляют. Нелюдим он. Абигейл – прислуживает ему в столовой – однажды рассказала, как его сиятельство… Ай! – Она вдруг взвизгнула, принявшись растирать плечо. – Всевышний, Джек! Ты зачем щиплешься? Я тебе что, индюшка обеденная?!

Я прикусила губу от досады, решая как можно скорее втереться в доверие к Бекки. К Джеку тоже, если он – осторожный хранитель местных тайн и нравов, запрещающий болтать направо и налево.

– Экономка завтра тебе о порядках расскажет, – обратился ко мне конюх. – А до того нужно отдохнуть и… ну… привести себя в порядок. – Кажется, он смутился, оглядывая меня. А я опустила пустую кружку на стол, вооружаясь любезнейшей из улыбок.

– Ты прав, Джек, спасибо. Еще раз извини, если напугала тебя. Обещаю, завтра пугать тебя не стану. Только если намеренно.

Бекки вновь прыснула смехом, а Джек опустил робкий взгляд.

– Пойдем. – Служанка направилась к выходу с кухни, прихватив подсвечник. – Покажу твое место и таз для умывания.

Я благодарно кивнула конюху и, подхватив сумку, последовала за Бекки.

Жесткие простыни холодили кожу. Глядя в дощатый потолок, я старалась унять головокружение от нахлынувших сведений и смириться с новым домом и новой целью.

Под мирное сопение шестерых соседок, с которыми я делила тесную комнату под самой крышей, я пыталась распутать ниточки вопросов, моих первых знаний о Дарктон-Холле.

Почему граф нелюдим? Не поэтому ли сэр Ридл интересовался его внешностью?

Его нет в поместье – так сказал Джек. Где он?

По словам Бекки, милорд – не такое большое зло, как его экономка. Откуда тогда берутся слухи? Или соврала, чтобы я не сбежала?

Как Лора – прошлая горничная. Что заставило ее покинуть Дарктон-Холл?

Я прижала язык к нёбу. Глупости все это про язык, – расхрабрилась я. Надо составить план.

Завтра встречусь с экономкой, буду милой и услужливой, постараюсь произвести хорошее первое впечатление. Вряд ли получится сразу узнать, как попасть на службу в северное крыло, но я что-нибудь придумаю.