Тайна графа Одерли - Дио Альда

– Конечно, миссис Клиффорд.

– Хорошо. Это все. И, Джесс… – Холодный взгляд скользнул от моих глаз вверх, ко лбу, и остановился там.

Понадобился миг, чтобы догадаться о причине ее недовольства и заправить рыжую кудряшку под чепец. Женщина кивнула, поджав губы, и с этим кивком тяжесть всех моих прошлых грехов будто бы свалилась с плеч.

– Благодарю, миссис Клиффорд.

Я услужливо поклонилась, когда она убирала все бумаги в ящик. Несколько секунд после того, как за ней закрылась дверь, я стояла посреди скромного кабинета и старалась заглушить бой испуганного сердца. Уложить мысли одну на другую.

Миссис Клиффорд опасна. В воспитательной комнате наверняка хранятся розги. Сегодня мне должно доказать, что я не изнеженная личная горничная, способная лишь готовить платья госпожи да набирать ей купель.

Я даже хуже. Я и есть та самая госпожа, которой всю жизнь заплетали волосы и помогали шнуровать корсеты, – мысль заставила поежиться.

Не время предаваться унынию. Время покопаться в твоем грязном белье, Констанция.

Я ринулась к столу и дернула ящик, но тот оказался заперт. Проклятие. Попробовав открыть еще пару раз, окончательно убедилась: провести обыск не получится. Придется раздобыть ключ позже, когда представится случай.

Что нужно прятать даже от служанки, которая не умеет читать?

Спустя часы усердной работы, коридору все еще не было конца. Колени начали ныть, спина – затекать от неудобной позы и холода. Глаза щипало от едкого запаха мыльного раствора. Не сдаваться и не отчаиваться. Я вернусь домой! – подумала я и, окунув щетку в ведро с водой, с новой силой принялась тереть дощечку за дощечкой, пока не увижу в каждом кусочке свое отражение.

Ради Джейн. Ради Жюли. Я погашу карточные долги отца и верну себе честное имя.

Движения щеткой становились все агрессивнее, будто я пыталась стереть с пола следы позорного прошлого. Неисправимую глупость. Презрительную ухмылку с губ Нордфолка, когда я бежала с ним, стереть его обман. Боль от отказа мачехи принять меня назад. Ни бедственное положение, ни отсутствие кровного родства, ни страх общественного порицания не должны были затмить глаза этой бездушной женщины, да сгорит она в аду!

Стереть, стереть, стереть!

И искупить вину перед Джейн. Из-за меня она пострадала. Я сбежала, когда возлюбленный сестры уже готов был делать предложение – сбежала с предателем, лжецом и последним мерзавцем, который не заслуживает ничего, кроме смерти.

И он умрет… Костьми лягу, но увижу, как его гроб опускают в сырую землю.

Тень позора, упавшую на семью Ле Клер, было стереть не так просто, как мыльную пену. Последнее письмо от Джейн я получила полтора года назад, после чего решила не подвергать ее опасности быть уличенной в связи с падшей сестрой. Ей нужно думать о своей репутации, раз прошлая помолвка со знатным лордом расстроилась. Не стоит ей вести переписку со мной. Тем более много я рассказать не могу – только то, что я жива и здорова, при деле.

Милая, добрая, хорошая Джейн… прости меня. Ни за что не поставлю тебя под удар второй раз. Вернусь лишь после того, как буду признана вдовой.

Но для этого нужно хорошо постараться.

Я продолжала скрести полы, несмотря на ломоту в теле, пока не добралась до конца коридора. Придирчиво осмотрев результат работы, толкнула одну из шести дверей, ведущих в покои.

Передо мной предстала спальня в голубых тонах – роскошь темного дерева и невесомого шелка сплетались с золотой резьбой на мебели, поддерживались тяжеловесной вышивкой гардин. Одна эта комната была богаче всего нашего дома в Беркшире, и я с трудом удержалась, чтобы не присвистнуть в изумлении.

Пропади ты пропадом, Грейс, – от тебя ведь и нахваталась!

Я уже приблизилась к кровати, чтобы перестелить белье, как и велела экономка, но застыла под измученным взглядом.

Женщина. Сухая и тонкая, с синеватой кожей служанка прижимала к груди снятую бархатную штору. Ее глаза смотрели на меня так испуганно, будто это я была похожа на восставшую из мертвых, а не она.

Фортуна, поэтому в Дарктон-Холле в призраков верят?!

Улыбка моя вышла жалкой и корявой.

– Прости, не знала, что здесь кто-то есть, – сказала как можно дружелюбнее. – Могу вернуться позже, когда ты закончишь. Или не помешаю?

Женщина отрицательно мотнула головой, а затем кивнула на кровать. Я непонимающе проследила за ее взглядом.

– Это значит… не помешаю?

Она вновь кивнула.

– Отлично. Вдвоем уж точно веселее, а то за все утро не встретила ни единой души. Уж решила, миссис Клиффорд нарочно всех сверху отослала, чтобы проверить, как я в одиночку целое крыло вычищу.

Я усмехнулась, с трудом стягивая покрывало с кровати. Складки тяжелой ткани прошуршали по полу, а я подняла взгляд на свою собеседницу. Хотя таковой ее было назвать сложно, ведь ни одно мое слово она не удостоила ответом.

– Здесь так холодно, – решила зайти с более безопасной темы, нежели сплетни об экономке. – Его сиятельство совсем не топит камины?

Простыня отправилась на пол вслед за покрывалом. Женщина оставалась безмолвна.

Так, это выходит за рамки любых приличий.

– Я вот люблю, когда тепло, и моя прошлая госпожа любила. С приходом осени камин в ее покоях не угасал ни на минуту. Его сиятельство предпочитает холод?

Наконец служанка повернулась ко мне, и вместо страха в ее глазах вспыхнуло раздражение. Она кивнула на постель и принялась торопливо сматывать тюль в руках, прежде чем отправить его в корзину.

Да что с тобой?

– Прости, я что-то не так сказала? Я прибыла только вчера ночью, еще ни с кем не успела познакомиться… Меня зовут Джесс. А как твое имя? – Она ловко подхватила корзину с тяжелыми шторами и посмотрела на меня.

А затем изнутри ее гортани вырвался утробный рык. Яростный и досадный, он завибрировал внутри меня, приморозил к месту.

Женщина направилась прочь, но мне удалось выпасть из оцепенения и неловко схватить ее за предплечье.

– Погоди, прошу! – прохрипела я. – Так это… Это правда? Граф вырывает языки?

Долгие секунды молчания я наблюдала, как менялось выражение ее лица. С раздраженной злобы, будто она желала отмахнуться от меня, как от назойливой мухи, до жалости, как к выброшенному в зимнюю ночь щенку.

Она кивнула, прежде чем исчезнуть за дверью.

Желудок поднялся куда-то к горлу. Стоя среди груды постельного белья, я испуганно смотрела в одну точку. Туда, где только что стояла немая служанка.

У нее нет языка, – единственная мысль звенела в пустой голове, – у нее нет языка.

Я забыла, как дышать.

Словно только сейчас груз осознания обрушился на меня, придавил к земле, выбив из легких воздух.

Дарктон-Холл – логово дьявола.

Разве мне не говорили об этом? Почему я с головой бросилась в этот омут, приняла предложение сэра Ридла, даже зная обо всех этих россказнях?

Надеялась, что это лишь глупые слухи.

В глазах заплясали черные точки. Только тогда я шумно вздохнула, и жесткая ткань платья натянулась на груди. Ошибка. Если после задержки дыхания резко и глубоко вздохнуть, закружится голова. Как жаль, что полезный совет мачехи вспомнился слишком поздно – за миг до того, как осесть на хозяйское ложе в поисках опоры.

Как забавно. Она наставляла меня, чтобы я не валилась в обморок перед кавалерами, или чтобы грудь красиво вздымалась, подчеркивая наряды. Видела бы она меня сейчас…

Я сделала еще один короткий вдох и ухватилась за ниточку связи с настоящим, которую он с собой принес. Покои перестали кружиться, и я вновь поднялась на ноги, радуясь, что никто не стал свидетелем позорной слабости.

На негнущихся ногах отыскала прачечную, не забыв захватить корзину с бельем. Затем, отказавшись от обеда, выскользнула на улицу. Ветер приветственно обнял плечи, дернул за рыжий локон. Несколько мгновений на крыльце черного входа – и страх начал отступать.