Тайна графа Одерли - Дио Альда

Я также должна найти повод наведаться в конюшню и закрепить знакомство с Джеком. Хочу, чтобы он доверял мне. И еще раз посмотреть, как забавно подпрыгивают его кудри.

Я ехидно усмехнулась последней мысли. Хороша шпионка, раз в первую же ночь думает о волосах случайного конюха. Конечно, свою безопасность и будущее я ставлю превыше всего, но приятное тепло растеклось в груди оттого, что смогла заметить в мужчине нечто привлекательное, после того как…

Нет! В новом месте, с четким поручением, которое надо выполнить безупречно, я не позволю трагичному прошлому сбить меня с пути. Ведь именно оно и стало причиной вороха проблем, что привели меня в мрачный, полный загадок Дарктон-Холл. Я сумею выпутаться. Услужу сэру Ридлу, найду людей Жестокого Графа и закажу им убийство этого самого трагичного прошлого.

Я стану Луизой, которой была прежде. И когда верну себе все, что он у меня отнял, я приду к его могиле и выплюну в нее слова: «Я проклинаю тебя на вечные муки в аду, Питер Нордфолк».

Из постели выдернули еще до первых лучей. Наспех умыться ледяной водой, защипавшей щеки, одеться, подвязать волосы под чепцом и выбежать вниз – вот и все, что успела за отведенные минуты сборов. Сознание сонно зевало, а десятки служанок рябили перед глазами единым пятном. Мы стремительно стекались к сердцу поместья – к подножию парадной лестницы. Не меньше двадцати горничных, с десяток лакеев, камердинер, дворецкий, пять кухарок – все они выстроились в ряды согласно статусу. Я шмыгнула в свою шеренгу таких же «белых чепчиков», не желая привлекать внимание.

Сонный шепот пустил рябь по нашему строю, и я силилась навострить слух.

– …этот светловолосый лакей – такой душка!

– …что, говоришь, за мазь такая для рук?

– …а если опять камин чистить, я точно задохнусь!

– …милорда же нет, для чего каждый день собираться?

Я сосредоточилась на последней реплике и попыталась отделить возмущенный женский голос от остального ропота.

– Сейчас нет, а к полудню как объявится! Сама знаешь, как внезапно он прибывает!

– Жаль, что об отъездах нам не сообщают, а то я на той неделе до такого блеску серебро натерла, а толку-то! Лежит, пылится, на стол не накрывают…

На той неделе…

Поток смазанного щебета моментально стих с первым стуком каблуков по мраморному полу.

Прямая, как палка, пожилая женщина замерла напротив. Вся прислуга опустила боязливые взоры в пол, а я не могла – желание рассмотреть ледяную леди было сильнее. Идеальная осанка, губы – придирчиво сжаты в сети морщин, седая прическа – волосок к волоску, и колючий взгляд – от нее хотелось отойти подальше.

– Хватит болтать. – Голос эхом отскочил от стен, оставляя на них ледяной иней. – План работ на сегодня. – В руках, знавших тяжелую работу, зашелестел лист бумаги.

– Кухня: ужин согласно меню. Обед готовить не нужно. Кэтти, Джейн, Мэри – пыль на первом этаже. Бэт, Эбби, Гвен, Долли – гобелены в галерее. – У левого плеча раздался грустный вздох, но один лишь взгляд женщины, и, кажется, весь ряд перестал дышать. – С позволения всех, кто не хочет вместо завтрака отправиться в воспитательную комнату… Я продолжу. Бенджамин, Алек, Джон – камины. Дуглас, Айзек, Лорри…

Перечисление имен слуг и их обязанностей заняло не меньше десяти минут. Все это время я старалась запомнить количество услышанных дел, помещений, но неизменно вздрагивала, когда экономка называла имена на букву «Д». «Джесс» так и не было произнесено ее ледяным голосом, даже когда лист исчез в складках платья.

– Это все. Отправляйтесь на завтрак и приступайте к работе. Новенькая, прибывшая ночью, – останься.

Ровные шеренги вмиг рассы́пались, оставляя меня лицом к лицу с чопорной леди.

Встреться мы в прошлой жизни, вы бы первая отправились в воспитательную комнату, что бы это ни было.

– Джесс Лейтон, – представилась я и легко поклонилась. Ее глаза оценивающе прожгли меня снизу вверх, и женщина, звучно развернувшись на каблуках, безмолвно зашагала по коридору. Я поспешила за ней.

– Я – миссис Констанция Клиффорд. Экономка его сиятельства графа Одерли, – заговорила она, не останавливаясь. – Расскажу о распорядке, обязательного к соблюдению в Дарктон-Холле. Подъем в пять, отбой – в полночь. Утренний общий сбор в пять часов пятнадцать минут. Затем следует завтрак, далее ты приступаешь к работе.

Лишь желание показать себя с лучшей стороны удерживало от разглядывания огромных, вытянутых в пол окон. Они заливали бесконечные коридоры предрассветными сумерками, и мне было страшно даже подумать, какой ужас навевает заглядывающая в них ночь.

– Обед – с полудня до часу, ужин – с восьми до девяти. Купание раз в неделю по субботам, в воскресенье – церковь и выход в деревню для тех, кто не успел провиниться. – Я коротко кивнула, отмечая, что в церковь мне непременно нужно каждую неделю. Несмотря на то, что Бог давно оставил меня.

Экономка резко остановилась, будто услышала мои мысли, и я чуть не влетела носом в распахнутую дверь.

– В кабинет.

Повиновалась. Очутившись в тесной комнатке, кивком головы она предложила сесть за стол, и я вновь подчинилась, не задавая вопросов.

– Твои бумаги.

Тут же выудила из передника фальшивое рекомендательное письмо. Команды старалась исполнять быстро, как надрессированная псина.

Миссис Клиффорд мельком пробежала глазами по строчкам, которые, я уверена, не могли вызвать подозрений, а затем убрала листы в ящик стола.

– Личная горничная. Стало быть, тяжелой работы не знаешь?

Голова шла кругом от наплыва новых сведений, имен и лиц. Хотелось перевести дух, но времени на подобную роскошь не было, потому лишь прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

Если здесь перед ней пресмыкаются и трепещут от каждого слова, это может порождать ошибки и вызывать гнев, но никак не сострадание. Так ей не понравиться. Нужно выделиться, чтобы получить место в северном крыле и быть ближе к графу.

Я распрямила плечи, напуская на себя спокойной серьезности.

– Это не так, миссис Клиффорд. До того как стать личной горничной госпожи, я долгое время состояла в числе слуг поместья. Оттого руки мои не боятся грубой работы, я крепка и вынослива, даже если по внешности этого и не сказать. У леди Уиллоби я с раннего детства натирала лестницу, мыла полы и окна, выбивала ковры, чистила гобелены. Иногда помогала на кухне. Когда госпожа заболела… – Я отвела взгляд, изображая скорбь от вымышленной разлуки. – Только мне она доверяла стирать свое белье, потому со стиркой я также знакома.

Миссис Клиффорд чуть склонила голову, придирчиво рассматривая меня.

Стирка. Самая чудовищная, сложная и отвратительная повинность из всех, чем только может заниматься прислуга. Прачки стоят над кипящими котлами дни и ночи, задыхаясь в парах отбеливающих порошков, кожа на их лицах уже через полгода сморщивается и покрывается красной коркой, а о руках я и вовсе умолчу. Прачку сразу можно узнать по рукам. Благо мои собственные не так пострадали во время работ в гостевом доме, но былую аристократичную бледность и изящество им никогда не вернуть.

– Хорошо. Имеются ли недуги, что мешали работать?

– Я здорова. Не припомню, чтобы что-то мешало, разве что мака не переношу.

– Мак?

– Да, миссис Клиффорд, цветы и семена мака во всех видах и проявлениях. Начинаю задыхаться. – Экономка вновь кивнула, задумавшись о чем-то своем.

– Умеешь ли писать, читать, считать? – вынырнула она из размышлений через пару мгновений.

– Я хорошо считаю, могу делить и умножать до сотни. Читать и писать не умею.

Доверия к безграмотной прислуге больше. Не сможет прочесть письма.

– Сегодня займешься полами на втором этаже. От лестницы направо по коридору и все покои. Перестелешь спальни, вытрешь пыль в гостиных. Я проверю вечером. Платье подберешь в шкафу позади себя, позавтракаешь, и за работу. Но сначала несколько правил. – Ее тон пересчитал косточки моего позвоночника. – Твой внешний вид всегда должен быть безупречен – чист и опрятен. Опоздания недопустимы, так же как и отлынивание от работы или недостаточное ее выполнение. За такие проступки милорд Одерли жестоко наказывает. Распространение любых сведений о поместье за его пределами карается публичной поркой и увольнением. Это ясно?