Новые детективные истории эпохи Мэйдзи - Сакагути Анго

Однако кто стал первооткрывателем самоубийства на железной дороге, точно неизвестно. Наверное, покопавшись в мэйдзийских газетах, можно найти первое упоминание, но имя гения не получило известность, возможно, потому, что тогда еще этот метод не оценили. Да и люди, которые ехали издалека к водопаду Кэгон или горе Михара, делали это намеренно, а железные дороги есть повсюду, так что вряд ли кто-то собирался в дальний путь с одной лишь целью покончить с собой.

В наши дни люди питают слабость к самоубийствам, а вот в былые времена к ним относились с отвращением. Впрочем, это мнение действительно, если рассматривать самоубийство как своего рода увлечение тех, кто сам его не совершал. Конечно, и тогда, и сейчас многие сводили счеты с жизнью. Однако в случае с водопадом Кэгон или горой Михара находились и предсмертные записки, и очевидцы прыжка, так что при всей нелюбви людей прошлого к самоубийствам отрицать их невозможно. На железных же дорогах люди часто попадали под поезд случайно. Возможно, по рассеянности.

Итак, в эпоху, когда никто и понятия не имел о самоубийстве на железной дороге, произошло убийство с инсценировкой такового. На первый взгляд это выглядит странным, но при ближайшем рассмотрении резон все же обнаруживается. Впрочем, если раскрыть его сейчас, история потеряет смысл. Тем не менее, это, вероятно, самое раннее в Японии убийство, выданное за самоубийство на железной дороге.

Тело было найдено на старой линии Токайдо между станциями Кодзу и Мацуда – примерно там, где сейчас построена станция Симо-Сога. Нынешняя линия Токайдо между Одаварой, Атамой и Нумадзу возникла значительно позже. Еще в начале эпохи Сёва линия шла в обход подножия Фудзи через Кодзу, Мацуду и Готэмбу.

Сейчас Симо-Сога – маленькая станция неподалеку от Кодзу. Это место связано с именами братьев Сога. После войны здесь, на родине, поселился писатель Одзаки Кадзуо, который лечился от болезни. Так как он не мог отлучаться из дома и пить алкоголь, он слушал радио, читал журналы и выискивал какие-либо новости или интересные события.

Наверное, таков настоящий детектив: он способен, не выходя из дома, вычислить уязвимые места противника. Но по природе своей Одзаки странник, и слушать бейсбольные матчи между командами университетов Васэда и Кэйо ему не по душе. Ему не нравится быть одним из хора сиплых голосов на радио. Поэтому приходится сидеть дома взаперти, навострив слух. Так что великим детективом его не назвать. Поскольку ему скучно, он не может сидеть спокойно и, как только в деревне случается что-нибудь ужасное, у него возникает желание раздавать приказы. Но поскольку на самом деле он не детектив, преступник пойман не будет. Так что деревне Симо-Сога повезло, что это убийство случилось еще до его рождения.

Раздавленное тело обнаружили утром: голова, туловище и ноги лежали отдельно. Машинист не сообщил о происшествии, а без этого в те годы, когда телефоны еще не появились, определить, какой поезд сбил человека, было нелегко. Но по положению тела удалось определить, что жертву сбил поезд из Токио. Ночной поезд по направлению Кобе останавливался в Кодзу в 19:10. После него прошел только товарный.

Расследование выявило, что труп был сбит поездом, который ехал в Кобе, что подтвердилось брызгами крови на колесах. Машинист оказался крайне робким и упорно отрицал, что что-либо видел. Подмастерье кочегара услышал громкий стук и доложил машинисту, что что-то попало под колеса. Машинист же сделал вид, что ничего не услышал, но страшно побледнел и до самого Кобе не выпускал подмастерье на перрон, постоянно спрашивая: «Эй, ты куда?» Если же тому требовалось в туалет, то машинист выходил вместе с ним и буквально не спускал с него глаз. Когда же машиниста допросили, то он все отрицал. Однако все знали его как человека робкого, на котором не может быть никакой вины, поэтому его отпустили. Но, несмотря на молчание машиниста, на колесах поезда виднелись вполне очевидные доказательства. Поезд проехал в 19:20, через сорок минут после заката. Поблизости не наблюдалось ни домов, ни дороги – и никаких признаков железнодорожного переезда, поэтому вряд ли человека сбили случайно.

Жертвой оказался не житель деревни. Ею стал хозяин борделя в Одаваре под названием «Сикинэро», плотный коренастый мужчина лет пятидесяти, который мог похвастаться силой и даже стал одзэки [11] в любительском сумо. До начала эпохи Мэйдзи он был якудза, который, тем не менее, ходил с алебардой и веревкой стражника, то есть – преступник и страж закона одновременно, что типично для провинции.

Полицейский Сугая размышлял так:

– Жертва – хитрец Гамароку, хозяин «Сикинэро». В Одаваре все считают его мерзавцем. Но он точно не дурак, чтобы бросаться под поезд. Как он вообще оказался в этой деревне? И соломенные сандалии с кимоно выглядят странно для прогулки, тем более для путешествия. Да еще карманы у него пусты.

Размышления Сугая были понятны. Вряд ли Гамароку решился бы умирать в этом месте, да и многое другое оставалось загадкой. Крепкая бычья шея оказалась буквально скручена, а голова отлетела на огромное расстояние – целых десять кэнов. Он славился своим суровым косым взглядом, от которого даже плачущие дети замолкали. Так вот, один глаз вывалился и висел на ниточке, а второй и вовсе отсутствовал.

– Говорят, по голове можно ударить так, что выскочат глаза. Значит, один глаз куда-то делся? Погодите-ка. Он же косой. Но раз он якудза, как знать, в чем там дело…

Многое оставалось непонятным. Но что бы ни думал деревенский полицейский Сугая, сделать он почти ничего не мог. Как только из Кодзу и Одавары приехали полицейские старше чином, а также родственники Гамароку, Сугая оказался не при делах: тело забрали.

Примерно через десять дней Сугая направился в Одавару, чтобы разузнать детали случившегося. Ему сказали, что пьяный Гамароку попал под поезд. Когда он поинтересовался, что Гамароку делал в Симо-Сога, ответ был таков: путешествовал по работе. В последнее время Хаконэ, который находился неподалеку, стал популярным курортом, и Гамароку открыл там три заведения – нечто среднее между гостиницей и борделем. Ему часто приходилось подыскивать туда девушек. В регионе Сагами бытовало мнение, что лучшие для таких дел женщины обитают в горах, поэтому Гамароку подыскивал их в районе нынешней линии Одакю. Так он и оказался в Симо-Соге.

Но все-таки было странно гулять по этому району, да еще без фонаря.

– А где он пил, не знаете? – спросил Сугая.

Ему ответили:

– Какая разница? Напился и попал под поезд. – И добавили, что Сугая – изрядный зануда.

Но Сугая разозлился. Ни в Симо-Соге, ни в Кодзу, ни в Одаваре не удалось найти ни одного заведения, где Гамароку якобы пил. Тогда полицейский решил притвориться посетителем «Сикинэро» в Одаваре, выбрать самую доверчивую и разговорчивую девушку и незаметно вызнать детали о Гамароку.

Девушка рассказала:

– Наш хозяин ушел как раз накануне своей гибели. Он надел кимоно и гэта, но позже оказалось, что где-то на окраине он переоделся в соломенные сандалии и соломенную шляпу. Так он всегда делал, отправляясь в поездку. Его жена сказала, что он взял около трех тысяч иен. Деньги немалые. Говорят, его нашли без денег и без шляпы. Враги-то у него есть, а вот почему его убили, непонятно. Якудза – страшные люди.

Сугая удивился. Собравшись с духом, он решил спросить про глаза Гамароку:

– Говорят, у Гамароку не было одного глаза. А второй, наверное, вставной?

– Вставной глаз? Зачем это ему, он же косой! Пугать кого-то? Да ты в своем уме?

После этих слов энтузиазм Сугая поутих. Он понял, что раз девушка говорит такое, то полиция тем более в курсе. Возможно, они считают, что это разборки между якудза, потому и заминают дело. И только он один изображает из себя великого детектива. Так что и лезть сюда не стоит. Вот что решил Сугая.

Но затем случилось нечто еще более странное.