Дело Ливенворта - Грин Анна

– Ну, ну! – нетерпеливо воскликнул мистер Грайс.

– Продолжаю, продолжаю, – кивнул тот. – Затем я на мгновение скрылся из виду, но, по-видимому, этого было достаточно для ее цели, потому что, когда я появился со стаканом в руке, мисс Элеонора стояла на коленях у каминной решетки, футах в пяти от того места, где прежде находилась, и возилась у пояса платья так, будто у нее там было спрятано что-то, от чего она очень хотела избавиться. Я внимательно наблюдал за ней, подавая воду, но Элеонора смотрела в камин и, казалось, ничего вокруг не замечала. Отпив всего глоток, мисс вернула мне стакан и уже в следующий миг протянула руки к огню. «О, как мне холодно! – воскликнула она. – Так холодно!» И я искренне верю, что ей и в самом деле было холодно. По крайней мере, она дрожала весьма правдоподобно. В камине тлели последние угли, и когда я увидел, как девушка вновь сунула руку в складки платья, я насторожился. Подойдя на шаг ближе, я заглянул через ее плечо и отчетливо увидел, как она бросила в решетку какой-то предмет, который звякнул, ударившись о металл. Заподозрив, что это такое, я уже собирался вмешаться, как мисс Элеонора вскочила, схватила стоявшее у очага ведро с углем и одним движением высыпала все на тлеющие угли. «Мне нужен огонь, – закричала она, – огонь!» «Это не лучший способ его развести», – ответил я и стал осторожно, руками, по кусочку, вынимать уголь и перекладывать обратно в ведро, пока…

– Пока что? – спросил я, заметив, как он и мистер Грайс быстро обменялись взглядами.

– Пока не нашел вот это! – воскликнул молодой человек, раскрывая широкую ладонь и показывая мне ключ со сломанной рукояткой.

Глава 10. Следствие обретает новый поворот

Это поразительное открытие произвело на меня самое печальное впечатление. Значит, это все было правдой. Элеонора – прекрасная, пленительная Элеонора – была… Я не продолжил, да не смог бы продолжить фразу, даже в тишине собственных мыслей.

– Вы выглядите удивленным, – заметил мистер Грайс, с любопытством взглянув на ключ. – А вот я – нет. Женщина не волнуется, не краснеет, не увиливает и не падает в обморок без причины, особенно такая женщина, как мисс Ливенворт.

– Женщина, способная на подобный поступок, была бы последней, кто стал бы волноваться, увиливать и терять сознание, – возразил я. – Дайте мне ключ, я хочу его увидеть.

Детектив с довольным видом вложил его мне в руку.

– Это именно тот ключ, который нам нужен. Тут уж ничего не поделаешь.

Я вернул его.

– Если она объявит себя невиновной, я поверю ей.

Грайс с величайшим изумлением уставился на меня.

– У вас, вижу, крепкая вера в женщин, – рассмеялся он. – Надеюсь, они никогда вас не разочаруют.

Мне нечего было ответить, и на мгновение воцарилось молчание, которое первым нарушил мистер Грайс.

– Осталось сделать лишь одно, – сказал он. – Фоббс, вам придется попросить мисс Ливенворт спуститься вниз. Не пугайте ее, просто добейтесь того, чтобы она пришла. В приемную, – добавил он, когда слуга уже отходил.

Как только мы остались одни, я направился было к Мэри, но детектив остановил меня.

– Останьтесь и доведите дело до конца, – прошептал он. – Она сейчас будет здесь, лучше вам это увидеть.

Я оглянулся и заколебался. Однако мысль о том, что я снова увижу Элеонору, невольно увлекла меня. Попросив Грайса подождать, я вернулся к Мэри, чтобы извиниться.

– Что случилось? Что произошло? – взволнованно спросила она.

– Пока ничего такого, что могло бы вас потревожить. Не пугайтесь, – успокоил ее я, но мое лицо выдало меня.

– Что-то случилось! – воскликнула девушка.

– Ваша кузина спускается вниз.

– Сюда? – она вздрогнула.

– Нет, в приемную.

– Я ничего не понимаю. Все так ужасно, а мне никто ничего не говорит.

– Я молю бога, чтобы и говорить было не о чем. Судя по вашей вере в кузину, так оно и будет. Утешьтесь этим, и будьте уверены: если произойдет что-нибудь, о чем вам следует знать, я сразу вас извещу.

Ободряюще взглянув на Мэри, я оставил ее, обессиленную, прислонившуюся к алым подушкам дивана, на котором она сидела, и вернулся к мистеру Грайсу. Мы едва успели войти в приемную, как появилась Элеонора Ливенворт. Она была еще более усталой, чем час назад, но держалась все так же надменно. Медленно приблизившись, девушка взглянула на меня, слегка склонив голову.

– Меня вызвал сюда, – сказала она, обращаясь исключительно к мистеру Грайсу, – человек, который, как я полагаю, ваш служащий. Если это так, прошу вас немедленно изложить свои намерения, ибо я совершенно без сил и крайне нуждаюсь в отдыхе.

– Мисс Ливенворт, – ответил мистер Грайс, потирая руки и глядя на дверную ручку с почти отеческим выражением, – мне чрезвычайно жаль вас беспокоить, но дело в том, что я хотел бы задать вам…

Но она прервала его:

– Что-нибудь относительно ключа, о котором тот человек, без сомнения, сообщил вам, будто видел, как я уронила его в золу?

– Да, мисс.

– Тогда я вынуждена отказаться отвечать на любые вопросы по этому поводу. Мне нечего сказать, кроме следующего, – и, бросив на него взгляд, исполненный страдания, но вместе с тем и своеобразной решимости, добавила: – если он сказал вам, что ключ был спрятан мною в золе камина, он говорил правду.

– И все-таки, мисс…

Но Элеонора уже направилась к двери.

– Прошу извинить меня, – сказала она. – Ни один довод, который вы могли бы привести, не изменит моего решения, потому любые попытки с вашей стороны были бы напрасной тратой сил.

И, бросив в мою сторону мимолетный взгляд – не лишенный мольбы, – девушка тихо вышла из комнаты. Некоторое время мистер Грайс стоял и с явным интересом глядя ей вслед, затем, отвесив почти чрезмерно почтительный поклон, поспешно последовал за ней. Я еще не успел оправиться от удивления, вызванного этим неожиданным поступком, как в коридоре послышались быстрые шаги, и Мэри, взволнованная и раскрасневшаяся, появилась рядом со мной.

– Что это значит? – спросила она. – Что сказала Элеонора?

– Увы, – ответил я, – она ничего не сказала. В этом-то и беда, мисс Ливенворт. Ваша кузина хранит молчание касательно некоторых вопросов – молчание, которое невозможно выносить. Ей следовало бы понимать, что если она будет упрямиться, то…

– То что? – в голосе Мэри зазвучала гнетущая тревога.

– То она не сможет избежать тех бед, которые за этим последуют.

С минуту Мэри стояла, глядя на меня широко раскрытыми, полными ужаса и недоверия глазами, а затем, обессиленно опустившись в кресло, закрыла лицо руками и вскричала:

– О, зачем мы вообще родились! Зачем нам позволили жить! Почему мы не погибли вместе с теми, кто дал нам жизнь!

Перед таким отчаянием я не мог оставаться безучастным.

– Дорогая мисс Ливенворт, – начал я, – нет причины предаваться столь безнадежному чувству. Будущее мрачно, но не непреодолимо. Ваша кузина прислушается к доводам разума, и, объяснив…

Но Мэри, словно не слыша моих слов, вновь вскочила и предстала передо мной в почти угрожающей позе.

– Иные женщины на моем месте сошли бы с ума! С ума! С ума!

Я смотрел на нее с нарастающим изумлением. Мне казалось, я понимал, что эта девушка имела в виду. Она осознавала, что дала сигнал, который вызвал подозрения в отношении ее кузины, и что, таким образом, неприятности, нависшие над их головами, были созданы ее собственными руками. Я попытался ее успокоить, но все мои старания оказались тщетными. Поглощенная своим горем, Мэри почти не обращала на меня внимания. Убедившись наконец, что больше ничем не могу ей помочь, я собрался уйти. Это движение словно привело ее в чувство.

– Мне жаль уходить, – сказал я, – не сумев принести вам хоть какое-то утешение. Поверьте, я искренне хочу вам помочь. Не послать ли кого-нибудь к вам – какую-нибудь подругу или родственницу? Печально оставлять вас одну в этом доме в такой час.

– И вы полагаете, я останусь здесь? Да я умру! Здесь – сегодня ночью? – и она задрожала всем телом.