Коломбо. Пуля для президента (ЛП) - Харрингтон Уильям

— У папы живое воображение, лейтенант. Полагаю, он прочитал где-то про её холодные глаза и про то, как она смотрит на людей, и добавил это в своё впечатление о ней. Он видел массу её фотографий. Видел её по телевизору сотню раз. Если спросить его в лоб, встречал ли он её, он может сказать, что да. Но я уверяю вас: он с ней никогда не встречался.

— Что ж, спасибо. Это всё проясняет. Ещё раз спасибо за вашу доброту, сэр. Доброй ночи.

Прежде чем выйти утром из номера мотеля, Коломбо позвонил домой.

— А, да. Классное место. Нам надо как-нибудь выбраться сюда. Приехать, пожить пару ночей в одном из больших отелей, посмотреть какое-нибудь крутое шоу. Можно на машине. Самолёт — это слишком тяжело для человека. У меня от него желудок разболелся. Вчера лёг спать только… э-э, наверное, около двух ночи. И знаешь что? Жизнь здесь не затихает ни на секунду. Улицы всегда полны народу. Всё как говорят: двадцать четыре часа в сутки. Вчера меня угостили шикарным ужином, но много съесть я не смог — слишком устал. Да, всё идёт нормально. Скорее всего, вылечу сегодня днём. Должен быть дома к ужину. Если что-то помешает, позвоню. Всех обнимаю. До встречи.

За завтраком ему случайно досталась та же официантка, что и вчера за его поздним обедом.

— Яйца вкрутую? Вы что, живёте на одних яйцах? — удивилась она.

— Ну, я люблю их на завтрак, — сказал Коломбо. — Вчера они были нужны, чтобы успокоить желудок. И чёрного кофе, такого крепкого, чтоб ложка плавилась. О’кей?

— Без кофеина?

— Весь лишний кофеин, который остаётся от того кофе без кофеина, что пьют другие, лейте мне.

Он покинул мотель чуть позже девяти. Сегодня он был в плаще. Такси высадило его у «Сизарс-пэлас». Как он и говорил жене час назад, время суток в Лас-Вегасе не значило ровным счётом ничего. Не имело значения и то, что было воскресное утро. Отель-казино гудел так же активно, как и двенадцать часов назад.

Он решил не подходить к стойке регистрации и не спрашивать номер Генри Сандерса. Портье не выдаст номер гостя, может, даже если он покажет удостоверение, а он не хотел привлекать внимание к своей персоне. Он вошёл в казино. Вчера в «Пайпинг Рок» он остался в плюсе на десять долларов, так что Коломбо подошёл к кассе и купил на сотню пятидолларовых фишек.

Здесь всё было иначе. В «Сизарс» под стеклянными столешницами не красовались ножки в мини-юбках. Денег здесь крутилось куда больше, чем вчера в «Пайпинг Рок». Он подошёл к столу блэкджека и начал играть. Охрана высматривала тех, кто не играет. Они их не трогали. Просто наблюдали. Играя, он удовлетворял их любопытство, и они, по большому счёту, игнорировали его — насколько вообще можно игнорировать взъерошенного человека в мятом плаще. Какое-то время ему удавалось держаться с заведением на равных. Но через несколько минут он ушёл в минус на тридцать долларов. Игроки, просадившие три сотни или три тысячи, снисходительно улыбались, когда он отошёл от стола.

Ладно, всё в порядке. Коренастый коротышка в чёрном костюме-тройке вошёл в зал, купил фишки и направился к столу для крэпса.

— Э-э, простите, сэр. Вы мистер Генри Сандерс из Лос-Анджелеса?

— Верно. Это я. А что?

— Лейтенант Коломбо, полиция Лос-Анджелеса, убойный отдел. Не найдётся ли у вас двух-трёх минут для разговора?

— В чём проблема?

— О, для вас никаких проблем, сэр. Просто пытаюсь проверить одну мелкую деталь, всплывшую в ходе расследования, и подумал, что вы могли бы помочь. Это не займёт и пяти минут.

Генри Сандерс огляделся.

— Хорошо. Можем присесть вон там. Что у вас на уме?

Прежде чем они успели сесть, к ним подскочил ретивый мужчина, явно из службы безопасности казино.

— Этот человек вас беспокоит, сэр? — спросил он Сандерса.

— Нет, нет. Мой приятель. Всё в порядке.

Коломбо проводил взглядом охранника, который удалился, всё ещё явно подозревая неладное.

— Вот именно, сэр, — заверил он Сандерса. — Никаких проблем.

— Ладно. О чём вы хотели поговорить, лейтенант?

— Уверен, вы в курсе, сэр, что мистер Пол Друри был убит в прошлую среду вечером…

— Ох-хо. Я так и знал, что это всплывёт.

— Сэр?

— Каковы были мои отношения с Алисией Грэм… Алисией Друри? Когда я узнал, что его убили, я понял, что рано или поздно у полиции возникнет этот вопрос.

— Хорошо, сэр, — сказал Коломбо. — Так каковы были ваши отношения с миссис Друри?

Сандерс облизнул губы.

— Выпить хотите, лейтенант? Можем заскочить в бар.

— Рановато для меня, сэр.

— Ну, пойдемте со мной. Выпьете кофе.

Они зашли в крошечный бар рядом с казино, куда игроки удалялись на пару минут обдумать стратегию. Коломбо заказал кофе, как и предложил Сандерс. Пухлый коротышка-игрок заказал «Кровавую Мэри».

— Я мог бы, э-э… мог бы отказаться отвечать на ваши вопросы, — произнёс Сандерс. — Вы вне своей юрисдикции, лейтенант. Кроме того, я мог бы отказаться отвечать кому бы то ни было, пока не проконсультируюсь с адвокатом.

— Всё это сущая правда, сэр, — извиняющимся тоном согласился Коломбо. — Абсолютно верно. Прошу прощения, если доставляю неудобства. Я не пытаюсь сказать, что вы сделали что-то плохое. Я всего лишь простой работяга-детектив, пытающийся прояснить кое-какие моменты для протокола.

— Для начала: я не привозил её в Лас-Вегас, лейтенант. Я нашёл её здесь.

— Вы говорите о том старом зак…

— Перевозка женщины через границу штата с аморальными целями, — закончил за него Сандерс.

— О нет, сэр! Никто не предполагает, что вы кого-то куда-то перевозили.

— Ну, я и не перевозил. Я жил в «Пайпинг Рок», играл там. Видите ли, лейтенант, я люблю играть. За эти годы я, может, потерял сто тысяч, может, двести, но если это потеря в двести тысяч, то удовольствия я получил на сумму куда большую. Некоторые любят ездить в Европу и таскаться по картинным галереям, некоторые — скупать дорогие безделушки. Кто-то выкладывает по десять-двадцать тысяч за раз ради возможности поохотиться или порыбачить в каком-нибудь экзотическом месте. Я знаю человека, который заплатил двадцать тысяч, чтобы его взяли в экспедицию к Южному полюсу — и они туда даже не дошли. А я люблю играть. Знаете, в каком бизнесе я работаю, лейтенант?

— Нет, сэр. Не знаю.

— Я продаю проволоку. Полагаю, я едва ли не крупнейший оптовик по проволоке в стране. Электрический провод, телефонный кабель, провода для электроники… Чёрт, я даже колючую проволоку для заборов продаю. Поверите ли, у меня на складе более ста тысяч наименований разной проволоки?

— Трудно представить, сэр, — ответил Коломбо, хмурясь и кривя рот, словно ему и впрямь было сложно вообразить сто тысяч видов проволоки.

— Я вернулся с войны в Корее. Тогда ещё распродавали так называемые военные излишки. Я купил кое-что, открыл магазинчик. И довольно скоро решил, что будущее за проводами. Вы представляете, сколько миль проводов в космическом шаттле? Все говорят про чипы и печатные платы. Да, правда, мы больше не соединяем лампы, резисторы и конденсаторы проводами, как делали раньше в радиоприёмниках и телевизорах. Но то, что делают эти чипы и платы, всё равно нужно передавать наружу для выполнения функций… в основном по проводам. Я сколотил десять состояний на проволоке.

— Это завораживает, — пробормотал Коломбо.

— Нет, не завораживает. Это скука смертная. Как и многим бизнесменам, мне приходится искать что-то, ради чего стоит жить. Итак, Алисия… Как вы думаете, что это были за отношения?

— Я бы предпочёл услышать это от вас, если не возражаете, сэр.

— Я покупал её услуги как проститутки, — сказал Сандерс. Он набрал воздух в грудь и выдохнул. — Я и представить не мог, что она такая. Но она была. И… Боже мой, лейтенант! Моя жена умерла семь лет назад, и с тех пор у меня не было женщины. И вдруг я узнаю, что эта… телезвезда, которую я годами видел по телевизору и которой восхищался, доступна… Но, Иисусе Христе, это не имеет никакого отношения к смерти Пола Друри. На самом деле, я не видел Алисию месяцев шесть или восемь.