Дело Ливенворта - Грин Анна

Коронер, для которого внешность свидетеля, по-видимому, не имела никакого значения, без промедлений обратился к нему:

– Ваше имя?

– Джеймс Трумен Харвелл.

– Род занятий?

– В течение последних восьми месяцев я занимал должность личного секретаря и помощника мистера Ливенворта.

– Вы ведь тот человек, который последним видел мистера Ливенворта живым, не так ли?

Молодой человек вскинул голову так надменно, что его лицо практически полностью преобразилось.

– Конечно, нет, поскольку я не тот человек, который его убил.

Этот ответ, вносивший нечто вроде легкомыслия или шутливости в допрос, серьезность которого мы все уже начинали осознавать, вызвал мгновенную враждебность присутствующих к человеку, способному при уже открывшихся и еще предстоящих к раскрытию фактах этого дела так легко прибегнуть к подобной интонации. По комнате пробежал гул неодобрения, и этим единственным замечанием Джеймс Харвелл утратил всю поддержку, которую прежде приобрел своей сдержанной осанкой и твердым взглядом. Он, по-видимому, и сам это понял, ибо поднял голову еще выше.

– Я имел в виду, – воскликнул коронер, явно раздраженный тем, что молодой человек сделал подобный комментарий, – что вы были последним, кто видел мистера Ливенворта до того, как он был убит неустановленным лицом.

Секретарь скрестил руки на груди, скрывая ли тем самым охватившую его дрожь или просто выигрывая мгновение для раздумья – я тогда не мог определить.

– Сэр, – ответил он наконец, – я не могу ответить на этот вопрос ни «да», ни «нет». Весьма вероятно, что я был последним, кто видел его в добром здравии и расположении духа. Однако в доме таких размеров нельзя быть уверенным даже в столь простом обстоятельстве.

Заметив неудовлетворенное выражение на лицах присутствующих, молодой человек медленно добавил:

– Моя служба требует поздних встреч с мистером Ливенвортом.

– Ваша служба? Как его секретаря, разумеется?

Он серьезно кивнул.

– Мистер Харвелл, – продолжил коронер, – должность личного секретаря в нашей стране не является обычной. Объясните, пожалуйста, в чем заключались ваши обязанности на этом посту. Иначе говоря, зачем мистеру Ливенворту был нужен такой помощник и как он вас использовал.

– С удовольствием. Мистер Ливенворт был, как вам, возможно, известно, человеком с огромным состоянием. Связанный с различными обществами, клубами, учреждениями и тому подобным, а также широко известный своей щедростью, он ежедневно получал множество писем, как с просьбами, так и иного характера, которые входило в мои обязанности вскрывать и отвечать на них. Его личная корреспонденция всегда имела особую отметку, отличавшую ее от прочей. Но этим мои обязанности не исчерпывались. В молодые годы мистер Ливенворт занимался чайной торговлей и совершил не одно путешествие в Китай, вследствие чего был глубоко заинтересован вопросом международного сообщения между этой страной и нашей. Считая, что в ходе своих поездок он узнал многое, что, будь оно известно американскому обществу, способствовало бы лучшему пониманию этой нации, ее особенностей и наилучших способов взаимодействия с ней, он уже некоторое время работал над книгой на эту тему. Моей задачей в течение последних восьми месяцев было помогать ему в ее подготовке, записывая под его диктовку по три часа каждый день. Последний час обычно приходился на вечер, приблизительно с половины десятого до половины одиннадцатого, ибо мистер Ливенворт был человеком чрезвычайно методичным и привык упорядочивать свою жизнь и жизнь окружающих с почти математической точностью.

– Вы говорите, что по вечерам обычно писали под его диктовку. Занимались ли вы этим, как обычно, и вчера вечером?

– Да, сэр.

– Что вы можете сказать о поведении и внешнем виде мистера Ливенворта в то время? Было ли в них что-нибудь необычное?

По лбу секретаря пробежала тень.

– Если он, по всей вероятности, не предчувствовал своей гибели, с какой стати что-либо должно было измениться?

Это дало коронеру возможность отплатить за предшествующие комментарии, и он довольно сурово заметил:

– Обязанность свидетеля – отвечать на вопросы, а не задавать их.

Секретарь покраснел, и счет, можно сказать, сравнялся.

– В таком случае, сэр, – продолжил он, – если мистер Ливенворт и испытывал какие-либо предчувствия, он ими со мной не поделился. Напротив, он казался даже более поглощенным своей работой, чем обычно. Одними из последних его слов ко мне были: «Через месяц мы отправим эту книгу в печать, не так ли, Трумен?» Я особенно хорошо это запомнил, потому что в ту минуту он наполнял свой бокал вином. Мистер Ливенворт всегда выпивал один бокал вина перед сном, и в мои обязанности входило в последний раз, перед тем как оставить его, принести из шкафа графин с хересом. Я уже стоял, держась рукой за ручку двери, ведущей в коридор, но, услышав эти слова, подошел ближе и ответил: «Я очень на это надеюсь, мистер Ливенворт». «Тогда присоединяйтесь ко мне и выпейте бокал хереса», – сказал он, жестом предложив мне достать еще один бокал из шкафа. Я так и сделал, и он сам налил мне вина. Я не особенно люблю херес, но случай был приятный, и я осушил бокал до дна. Помню, мне даже стало немного неловко, потому что мистер Ливенворт поставил свой бокал, не допив наполовину. В таком же виде – наполовину полном – мы нашли его сегодня утром.

Как молодой человек ни старался, будучи человеком сдержанным, владеть собой, здесь его, по-видимому, захлестнул ужас первого потрясения. Достав платок, он вытер лоб.

– Господа, это было последнее действие мистера Ливенворта, которое я когда-либо видел. Когда он поставил бокал на стол, я пожелал ему спокойной ночи и вышел из комнаты.

Коронер, с присущей ему невосприимчивостью к любым проявлениям чувств, откинулся назад и окинул молодого человека испытующим взглядом.

– И куда вы направились затем?

– В свою комнату.

– Вы встретили кого-нибудь по дороге?

– Нет, сэр.

– Слышали или видели что-нибудь необычное?

Голос секретаря чуть понизился.

– Нет, сэр.

– Мистер Харвелл, подумайте еще раз. Готовы ли вы поклясться, что вы никого не встретили, ничего не слышали и не заметили ничего, что до сих пор удерживалось бы в вашей памяти как необычное?

Лицо секретаря приняло встревоженное выражение. Дважды он открывал рот, чтобы заговорить, и дважды закрывал его, так и не произнеся ни слова. Наконец, собравшись с силами, он сказал:

– Я видел одну вещь – пустяк, слишком незначительный, чтобы упоминать о нем, – но все же это было необычно. Когда вы заговорили об этом, я невольно вспомнил эту деталь.

– Какую именно?

– Всего лишь приоткрытую дверь.

– Чью дверь?

– Мисс Элеоноры Ливенворт. – Теперь его голос опустился практически до шепота.

– Где вы находились, когда это заметили?

– Точно сказать не могу. Вероятно, у двери своей комнаты, так как я нигде не останавливался. Если бы не это страшное событие, я бы никогда больше об этом не вспомнил.

– Войдя к себе, вы заперли дверь?

– Да, сэр.

– Как скоро вы легли в постель?

– Сразу же.

– И до того, как вы заснули, вы ничего не слышали?

Снова та же неопределимая заминка.

– Почти ничего.

– Ни шагов в коридоре?

– Возможно, я слышал шаги.

– Вы слышали их?

– Я не могу поклясться, что слышал.

– Как вам кажется, слышали?

– Да, кажется, слышал. Если говорить всю правду, то я помню, что как раз в тот момент, когда начинал дремать, услышал в коридоре какой-то шорох и шаги, но это не произвело на меня никакого особого впечатления, и я уснул.

– А дальше?

– Спустя некоторое время я внезапно проснулся, словно что-то меня встревожило, но что именно – шум или движение – сказать не могу. Помню, что приподнялся в постели и огляделся. Однако, не услышав больше ничего, я вскоре вновь поддался одолевавшей меня сонливости и крепко заснул. До утра я больше не просыпался.