Глава 39
Устроившись между Амандой и Бри в уголке для завтрака, Блэр Атчинсон смотрела в окно в сторону внутреннего двора, сада и леса. Кутаясь в накинутое на плечи одеяло, она грела руки о дымящуюся чашку горячего шоколада.
Аманда шепотом сообщила девочке, что полиция вот-вот приедет. Блэр не ответила, но завороженно уставилась на животик Аманды.
– Он шевелится, – сказала Аманда и, обращаясь к Бри, спросила: – Хочешь потрогать?
Бри тут же прикоснулась к ткани материнской блузки, положив руку на упругую выпуклость под ней. Аманда немного развернулась, чтобы дочери было удобнее дотянуться. Бри на секунду замерла, а потом ее рука дрогнула.
– Оно странное, – улыбнулась она.
– Это он, – весело поправила ее Аманда. – Не оно.
Сказанное заставило Блэр чуть улыбнуться. Девочка не произнесла ни слова с тех пор, как Бен вывел ее из башни. Хотя он не раз подступался к ней с вопросами, и первый из них заключался в том, кто ее похитил. Впрочем, сейчас его гораздо больше занимало другое – обнаруженный ими на внутренней стене башни написанный белым мелом список.
Двадцать одно имя. Некоторые были ему хорошо знакомы. Например, отец Фрэнк и указанный выше Тревор Голаппус, тот самый молодой репортер «Истории», которого нашли мертвым в сарае Бена. Последними в списке шли доктор Трэвис Ноулз из психиатрической лечебницы Освальд и Натаниэль Мунт, чья личность пока оставалась загадкой. Однако, памятуя о судьбе репортера, Бен предположил, что список вряд ли располагает к тому, чтобы стать его частью. Полиция уже связалась с отцом Фрэнком – он оказался в безопасности, поскольку находился сейчас рядом с детективами Миллзом и Блу. Среди начертанных мелом на стене башни имен не было Дженнифер Джексон, но Бен и без того настолько нервничал из-за их недавнего разговора, что отчаянно хотел узнать, как она. Дозвониться до нее он, правда, не смог. Не вышло это и у Аманды – все вызовы переадресовывались в голосовую почту. Бен не сумел связаться и с Трэвисом Ноулзом, хотя в лечебнице Освальд, казалось бы, должен был найтись хоть кто-то, готовый ответить на звонки.
Со своего места Бен наблюдал за сидевшей в другом конце кухни женой. Блэр отставила в сторону горячий шоколад и теперь стояла бок о бок с Бри – обе следили за тем, как Аманда нежно гладит свой живот. Аманда улыбнулась и одарила Бена взглядом, ясно говорившим: «Чем бы дитя ни тешилось». Бен улыбнулся в ответ и внезапно осознал, насколько же у них все было плохо, раз он до сих пор еще ни разу не ощутил толчок ножки собственного сына.
В кухню вошла Эмили, завернувшаяся в одеяло, взятое с одного из диванов. Бен жестом позвал ее к столу. Она будто бы его избегала.
– Давай уже поговорим, – сказал он сестре. – Детективы будут здесь с минуты на минуту. И как только они приедут, родителей Блэр поставят в известность, и тогда пресса от нас уже не отстанет.
Эмили посмотрела на сидевшую в противоположном конце кухни невестку.
– Пресса и так уже здесь.
– У нее выходной.
– Не думаю, что Аманде знакомо это слово.
– Хватит менять тему. Что с тобой сделал дедушка?
Эмили попыталась встать. Бен схватил ее за руку и усадил обратно на стул. На ее лице отразилось страдание. Он перешел прямо к тому, что мучило его уже много лет.
– Это как-то связано с тем, что раньше ты резала себя? Когда была еще ребенком. Дженнифер намекнула, что да.
– Умеет же она хранить секреты. – Эмили прикрыла глаза, а когда вновь их открыла, выглядела уже иначе, более решительной и сильной. Схватив Бена за руку, она утащила его в дальний угол кухни, где Аманда и дети не могли их видеть. – Ты никогда не задумывался о семейном сходстве? О том, что никто из нас – ни ты, ни я, ни Девон – не похож на нашего отца.
Бен покачал головой, хотя хорошо помнил ходившие во времена их детства слухи. Трое внуков Букмена гораздо больше напоминали внешностью Роберта, чем своего отца Майкла.
– Почему, по-твоему, маме здесь так нравилось? Зачем она вообще вышла замуж за нашего уродливого отца? Человека с отрубленными пальцами, заячьей губой и кучей демонов, который, как многие верили, мог сглазить любого. Ты понимаешь, зачем ей это было нужно?
– Нет, – пробормотал Бен.
– Потому что великий Роберт Букмен был ее любовником, – ответила Эмили. – И нашим настоящим отцом.
Бен с недоверием покачал головой.
– Да, Бен. Он ведь лечил маму в детстве.
Ему показалось, что из комнаты выкачали весь воздух.
За плечом Эмили стояла Аманда – подошла, чтобы что-то сказать, и услышала весь разговор.
– У дома машина. Приехала полиция.
Бен видел, как округлились глаза Аманды, но был слишком потрясен, чтобы ей ответить.
Она сжала его руку и поцеловала в щеку, а потом вышла из кухни.
– Посмотри на меня. – Эмили дотронулась до подбородка Бена и вынудила развернуться лицом к ней. – Мама тогда еще была подростком. Обратилась к дедушке Роберту за помощью. Из-за своих ночных кошмаров. Из-за тревоги, с ними связанной. И захотела стать частью его семьи. Захотела жить в этом доме. Ей было всего шестнадцать. Во время одного из приездов сюда она познакомилась с папой. И сумела с ним подружиться. Но на самом деле все это было лишь притворством.
Бен немного сдвинулся со своего места рядом с раковиной, чтобы иметь возможность видеть не только сестру, но и двух сидевших в другом конце кухни девочек.
– И Роберт помог ей?
– Да. Сразу в нескольких смыслах, если можно так сказать. Она начала встречаться с Майклом, чтобы быть поближе к Роберту. Приезжала сюда каждый день. Майкл чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Она ведь была такой сногсшибательно красивой, не то что он сам. Веселая, забавная, душа любой компании – в общем, все то, чем он стать не мог. И она принадлежала ему. Но в действительности она его использовала. На протяжении всех их отношений, многих лет свиданий и брака. Она просто его использовала.
Бен схватился за волосы, словно хотел вырвать их из головы.
– Это значит, что Майкл… наш единокровный брат?
– Он обожал нашу мать. И был раздавлен, когда узнал правду. Майкл случайно застал их как-то вечером, здесь, в Блэквуде. Маму и дедушку. Уже после свадьбы. Вот почему он тогда съехал с дороги, Бен. Чтобы убить их обоих. Чтобы со всем покончить.
– Но это лишь одна из многих причин, – сказал Бен, думая о Крикуне и том, как сильно Майкл ненавидел жить в Блэквуде. Так вот почему он поспешил уехать отсюда, стоило только им с Кристиной пожениться. По той же причине, по которой сама Кристина всегда стремилась сюда вернуться и пожить здесь.
Слишком часто.
– Бен? Не молчи. Скажи что-нибудь.
Входная дверь открылась. Он услышал, как Аманда провожает детективов в прихожую.
Бен осторожно взял сестру за правую руку, подтянул рукав и развернул запястье так, чтобы были видны крошечные штрихи старых шрамов – белые полоски на персикового цвета коже.
– Он прикасался к тебе, Эм? Он когда-нибудь трогал тебя?
– Не в том смысле, что ты имеешь в виду. Но он, конечно, относился ко мне с чрезмерной нежностью – как к девочке, которая может быть его дочерью.
– Так он знал?
– Конечно, он знал. Достаточно было просто на нас посмотреть. – Она вытерла выступившие на глазах слезы. – Но от того, как он пялился на меня, особенно после того, как мое тело начало развиваться, у меня внутри все холодело, Бен. Так сильно холодело, что становилось больно. Вот почему я всегда куталась в одеяло. Старалась держаться рядом с обогревателем. Или камином. Здесь я никогда не могла согреться. А беспокойство, которое я испытывала рядом с ним, мучило так, что превращалось в физическую боль. Самую настоящую боль.
Эмили заплакала. Бен обнял ее, положил подбородок ей на макушку и забормотал что-то успокаивающее. От чувства вины за то, как он в детстве терроризировал ее своими выходками, на глаза навернулись слезы.
– Я ненавидела этот дом, – сказала Эмили. – Я и сейчас ненавижу этот гребаный дом, Бен.
