Он рассмеялся, поскольку никогда прежде не слышал, чтобы сестра сквернословила, а она всхлипнула и уткнулась ему в грудь. Бен погладил ее по спине и прошептал:
– Все хорошо. Теперь мы вместе.
Она мягко отстранилась, когда из коридора донесся звук приближающихся шагов. Вытерла глаза, посмотрела на Бена и быстро заговорила.
– Однажды вечером, когда он был пьян, Роберт запустил пальцы мне в волосы. Сказал, что начинает видеть во мне мою мать. Что я становлюсь ее юной копией. Та же фарфоровая кожа, такая безупречная и совершенная. Я поняла, чего ему хотелось. Мать начала стареть от наркоты. И он уже пресытился ею.
– И ты стала резать себя, – сказал Бен. – Чтобы испортить кожу шрамами.
Эмили кивнула.
– Я не хотела становиться ею. – Она начала расстегивать блузку. – Не хотела быть на нее похожей. – Она расстегнула еще одну пуговицу, открыв часть лифчика.
– Эм, что ты делаешь?
– Она была красивой, но такой уродливой, Бен.
Шаги в коридоре приближались.
Ее пальцы ловко управились с пуговицами, и распахнувшаяся блузка обнажила кожу над и под лифчиком – весь ее торс, живот, грудную клетку и внутреннюю сторону рук покрывали сотни крошечных, давно заживших шрамов. Бен почувствовал тошноту, увидев, как их много. Услышав в коридоре голоса, Эмили быстро застегнулась.
– Больше никаких секретов, Бен.
Ее слова словно приморозили его к полу.
Застегнув последнюю пуговицу под самым горлом, Эмили снова накинула на плечи одеяло и спросила:
– Что не так?
– Дженнифер. Она сказала то же самое, перед тем как ушла после нашего разговора.
Внимательный взгляд Эмили был слегка задумчивым, будто она размышляла, стоит ли продолжать. Но потом она все же сказала:
– Даже единокровные сестры порой мыслят одинаково.
Глава 40
Миллз зашел в башню вместе с Блу и теперь рассматривал написанный мелом на каменной стене список имен.
Их криминалисты за последние двадцать минут уже облазили здесь каждый угол – фотографировали, снимали отпечатки пальцев, собирали образцы волос, в общем, делали все возможное, чтобы установить личность человека, запершего Блэр Атчинсон в башне. Сама девочка так и не заговорила. Когда Миллз позвонил ее родителям, мать тут же расплакалась, а на заднем плане слышались причитания отца. Блэр, однако, когда ее спросили, готова ли она вернуться домой, всех удивила – вцепилась в ногу Аманды Букмен и наотрез отказалась куда-либо уезжать.
Миллз опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ней.
– Этот человек велел тебе никуда не уходить?
Блэр кивнула.
– Но теперь ты в безопасности. И твои родители тебя ждут. Хочешь, чтобы они сами сюда приехали?
«Да», – снова кивнула она.
С тех пор как они вошли в башню и увидели на стене список из двадцати одного имени, созданная ими группа во главе с офицером Максвелл уже успела выяснить, что семеро из упомянутых там людей – пока только семеро – были мертвы. Зверски убиты или пропали без вести – и все в течение последних тринадцати лет. Впрочем, все случаи, кроме гибели репортера Тревора Голаппуса, произошли за пределами Крукед Три.
В башню влетела Максвелл.
– Миллз, – обозначила она свое присутствие.
Он обернулся.
– Вы связались с доктором Ноулзом?
– Нет, сэр. Мы не можем дозвониться до лечебницы Освальд. Я отправила туда Фицпатрика, чтобы он предупредил доктора лично.
– Когда мы уезжали, там был дурдом. – Миллз снова сосредоточился на списке на стене. – Но доктор вроде справлялся.
– Мы установили еще одного. – Максвелл достала из кармана маленький блокнот. – Номер пятнадцать в списке. – Она указала на стену. – Ник Фальконе. Найден убитым на берегу реки Лусахаци в Мемфисе, штат Теннесси, шесть лет назад. Очередное нераскрытое дело. Перед смертью подвергся пыткам, тело сильно изрезано. А еще – внимание – в задней части черепа у него, прямо над шеей, имелась дыра размером с бейсбольный мяч.
– Господи, – пробормотал Миллз.
– Как и у номера десять, – добавила Максвелл. – И еще троих из списка. – Она сверилась со своими записями. – Номера пять, восемь и одиннадцать. И это пока только из тех, кого мы проверили. Пичи Симс, номер десять. Лоррейн Пичи Симс. Двадцать четыре года, официантка, училась в аспирантуре Университета Висконсина. Найдена в лесу в округе Форест, штат Висконсин, семь лет назад. Преступление не раскрыто. Перед смертью подверглась пыткам. У трупа отсутствовала задняя часть черепа.
– Надо звонить федералам, – сказала Блу.
– Подождем еще денек, – ответил Миллз.
– Но если в этих убийствах есть сходства, – возразила Блу, – они будут отмечены у них в системе. Возможно, это прорыв, которого они давно ждут.
Она, конечно, была права, но Миллзу соглашаться не хотелось. Человек-кошмар всегда заставлял меня их есть. Безумный оскал Крича никак не выходил из головы.
– Детективы?
Обернувшись, они увидели стоявшего у входа в башню Бена Букмена.
– Вам не положено здесь находиться, Бен, – сказал Миллз.
– Знаю. Но приехали родители Блэр. И журналисты.
– Держите их подальше от дома, – велел Миллз одному из трех техников-криминалистов, которые постоянно шмыгали туда-сюда. – Как можно дальше. Чтобы даже нос сюда сунуть не могли. Если понадобится, обмотайте лентой весь периметр.
Техник поторопился выскочить из башни. Бен так и остался стоять у входа.
– Что-то еще? – спросил Миллз.
Бен шагнул внутрь.
– В каком виде нашли Тревора Голаппуса?
– Мертвом, – ответила Блу. – С вами все нормально? Выглядите так, словно увидели привидение.
Бен кивнул.
– И как именно убили Голаппуса?
– Мы не можем сейчас с вами это обсуждать.
Бен указал на стену.
– Последнее имя в списке. Натаниэль Мунт. До меня внезапно дошло, что тут может быть ошибка в написании. Мундт, н-д-т. Такой была фамилия нашей семьи, пока ее не сменили на Букмен. Этот дом построил Бернард Букмен. Он переехал сюда из Вены. И его звали Бернард Мундт.
– Ладно. Продолжайте, – сказала Блу.
Бен прошел вглубь башни.
– Все люди в списке мертвы?
– Мы еще это проверяем, – ответил Миллз. – Не можем связаться с доктором Ноулзом, хотя совсем недавно видели его в лечебнице. Отец Фрэнк здесь, с нами. И мы пока не знаем, кто такой этот Натаниэль Мунт. А вы? Бен? Клянусь богом…
– Я мог бы вам помочь. Но вы должны рассказать мне, как убили Голаппуса.
Миллз переглянулся с Блу.
– Так же, как еще минимум четверых из тех, кто упомянут на стене, – начала делиться информацией Блу. – Его запытали. Изрезали скальпелем. Или что-то в этом роде. А еще… удалили часть черепа. На затылке, прямо над шеей. Очень профессионально. Отверстие просто идеальное. А теперь расскажите нам, что вы, как считаете, знаете.
Бен уставился на вершину башни. Миллз проследил за его взглядом – уходящая ввысь каменная кладка, спиральная лестница, следующая изгибам стен вплоть до залитого солнцем балкона на самом верху.
– Однажды ночью, когда мы жили здесь, случилась гроза, – сказал Бен. – Девону было пять. На следующий день он, как с ним часто бывало, куда-то исчез. Я нашел его в башне. Он заполз сюда через дыру в фундаменте. Прятался от грозы. И я увидел, что он уже добрался до середины этой лестницы, явно полный решимости дойти до верха. Я крикнул, чтобы он остановился. Не двигался. Чтобы я мог подняться и забрать его. Но он запретил мне приближаться. Собирался прыгнуть с балкона. Чтобы плавно долететь до пола. Как мотылек.
– И он спрыгнул? – спросила Блу.
Бен перевел взгляд на детективов.
– Нет. Я успел добраться до верха башни раньше. Наорал на него, чтобы больше так не делал. Он не разговаривал со мной два дня. А потом как-то ночью, когда мы уже легли спать, он вдруг ни с того ни с сего сказал: «Бенджамин». Девон всегда называл меня полным именем. И он сказал: «Бенджамин, однажды я вылуплюсь из своего кокона. И Человек-кошмар научится летать».
