– О, давай без птиц, – сказала я, голова уже буквально пульсировала. Я принялась тереть виски, пытаясь разобраться в веренице решений, которые меня привели в этот момент, затем подняла глаза на кольцо, вчиталась в указатели. – Хотя нет – давай-ка разберемся с птицами. Отвези меня в Кроунэлл, – решительно попросила я. – Пожалуйста.
Арчи молчал секунду-другую. Кажется, он ждал, что я взорвусь, начну кричать, винить его за скрытые мотивы и тайны.
И я злилась, но скорее на Пеони Лейн, на свою судьбу, на свою голову. Я честно старалась отключить тревоги, бездумно тянуться к счастью, теплоте и радости, которыми человек должен наслаждаться, пока он молод и влюблен. Но предсказание Пеони уже превратилось в существо с сотней щупалец, оно вечно тянулось ко мне и утягивало в пучину.
Арчи завел машину, недолгая дорога к дому Пеони Лейн прошла в молчании. В окне ее гостиной горел свет, но я видела комнату лишь через щелочку, потому что занавески были задернуты.
Мы позвонили в звонок, прошло несколько минут, из-за двери выглянула женщина, но это была не Пеони Лейн.
– Берди? – Арчи удивленно захлопал ресницами. – Ты что тут делаешь?
Девушка была блондинкой, и, когда Арчи произнес ее имя, я тут же заметила, как похожа сестра на Эмили. Сердце забилось как ненормальное, я схватила Арчи за руку, а второй обхватила его плечо, в поисках потерянного чувства безопасности. Из-за этого моего движения кольцо сверкнуло в лучах света, Берди удивленно вскрикнула.
– Арчи? – Ее шокированное лицо исказилось в гневе. – Арчи, что ты натворил?
Глава 31
– Арчи Фойл, у меня к вам столько вопросов! – Голос у меня такой, будто я его отчитываю, как провинившегося ребенка. – Например, кого еще вы успели убить, почему вы у меня дома в два часа ночи и что за свидетельство о браке мы с Крейном нашли дома у Пеони Лейн?
Шок поселяется на лице Арчи, но, к удивлению, только при упоминании свидетельства. Убийство и незаконное проникновение к Грейвсдаун-холл, кажется, не котируются как поводы для удивления.
– Понимаю, как все это выглядит, – говорит Арчи, слова будто сами слетают с языка. – Позвольте мне все объяснить. – Он протягивает мне папку, и я неуверенно беру ее в руки. – Я пришел, потому что хотел вернуть ее на место. Не знал, что вы будете тут, думал, просто проскользну и никто не заметит.
– Значит, Бет тогда впустила вас? В тот день, когда была убита Пеони Лейн? – спрашиваю я.
В одной руке я все еще держу кочергу. Если Арчи убил Саманту, то, скорее всего, лишил жизни и Пеони Лейн тоже. Однако он такой спокойный, будто либо невиновен в обоих преступления, либо социопат. Надеюсь, первое.
– Бет? Кого-то впустила? Нет, не думаю, что она бы стала, уж точно не меня. Я все утро был на ферме и Пеони Лейн не убивал. Ты же сама приходила ко мне, ты мое алиби, Энни.
– Мы подсчитали, что вы успели бы войти в дом, после того как я ушла на прогулку, убить Пеони, затем вернуться на ферму до моего прихода, – говорю я. – Мы уже знаем, что нож в Пеони воткнули посмертно, так что ее убийство могло произойти сильно раньше.
– Клянусь, это был не я, – заявляет он, вроде бы искренне.
– А Саманта? Вы же признались, что положили ее тело в багажник, – напоминает Дженни.
– Поэтому я и хотел вернуть папку, – рассказывает Арчи. – Пожалуйста, можно я присяду? У меня сердце стучит, вы меня так напугали, что теперь надо отдышаться. Я уже немолод, меня нельзя так пугать.
Он не ждет ответа, входит в библиотеку и устраивается в кресле у камина. Ему приходится неловко обходить матрасы, чтобы до него добраться, но он идет к определенному креслу, словно у себя дома и у него тут есть любимое место.
Мы с Дженни не садимся, но подходим ближе.
– И ключи мне, кстати, верните, – говорю я и вытягиваю руку.
Арчи пожимает плечами и бросает ключи в мою сторону. Я делаю шаг вперед, чтобы поймать их на лету, а то иначе пришлось бы выискивать их среди пледов, разбросанных по полу. Связка тяжелая, ключей на ней больше, чем должно быть. Я не узнаю брелок – какой-то винтажный эмалированный металл, кажется, на нем орел, выцветшие звездочки и полоски под ними. Похоже на старый сувенир из Америки.
– Чьи это ключи? Это не те, что я дала Бет!
– Они были в сумочке Саманты, вместе с этой папкой, – отвечает Арчи, и взгляд его летит к комнатке архива. – И повторюсь, нет, я ее не убивал. Я работал в гараже, как вдруг услышал ее голос. Она сняла брезент с той машины – с «Бентли» Грейвсдаунов…
– Да, кстати, а она откуда у вас? – перебивает Дженни.
– Мы с Фрэнсис бились над загадкой той аварии, но так ее и не разгадали. Мы думали, что подобрались к правде, но… – Он замирает, взгляд становится отсутствующим. – Мы никак не могли найти машину, пока я не узнал, что она все эти годы стояла в заброшенном пабе, и не привез ее на ферму, хотел попытаться понять, что произошло той ночью и как она оказалась в «Голове Старухи».
– А теперь вернемся к Саманте и багажнику, – намекает Дженни.
На лице Арчи мелькает боль, затем он делает глубокий вдох.
– Саманта пришла за этим. – Арчи бьет по карманам шерстяного пальто, которое ему слишком велико, и достает из одного желтый дневник. – Когда она до меня дозвалась, я увидел в ее руках папку. Она знала, что дневники Фрэнсис у меня, и хотела обменяться. Отдавать ничего я ей не собирался, но в дом зашел. Хотел понять, почему она считала папку Пеони ценной. Я не знал, чего там есть такого, думал, просто информация, которую мы с Фрэнсис собрали про Пеони Лейн. Решил, помашу дневником перед ее носом и она заговорит.
Я жадно смотрю на дневник, Арчи замолкает, перехватывая мой взгляд. Выражение его лица мрачнеет, и он кладет его обратно в карман, а затем продолжает:
– Когда я вернулся, Саманта лежала на земле, глаза нараспашку и пена во рту. Она не двигалась и не дышала, явно кто-то отравил. Содержимое ее сумочки вывалилось, когда она падала, таблетница валялась рядом с этими вот ключами.
– Думаете, кто-то подменил ее таблетки? – спрашиваю я.
– У нее зрение было ни к черту, так что вполне вероятно. Кто-то решил ее отравить, и этот кто-то провернул все в полицейском участке. Нужен был только доступ к ее стойке. Так вот, Эрик был в доме с Бет, я не хотел их в это втягивать. За мной ходит столько призраков.
– Да, я с удовольствием про них послушаю, Арчи. Если вы не против, – твердо говорю я.
Он бездумно хлопает по карманам, будто проверяя, внутри ли дневник.
– Нет там ничего, что поможет со всем этим бардаком, – признаётся он, а во взгляде столько боли, что я вся сжимаюсь.
– Как-то это слабо оправдывает тот факт, что вы спрятали в багажнике тело Саманты, – говорит Дженни. – Бет и Эрик были там, когда багажник открыли, им было грустно, но никто в обморок не упал. Вы спокойно могли оставить тело там и позвонить в полицию.
– А где вы были? Когда мы с Крейном открыли багажник? – добавляю я.
Арчи строго на меня смотрит.
– Хотите – верьте, хотите – нет. Я пытаюсь помочь. Эта папка, – он тычет на папку в моей руке, – там есть кое-что важное, но это крохи. Их не хватит, чтобы найти убийцу Пеони Лейн. Кажется, Саманта думала, что в дневниках Фрэнсис будет больше информации про Пеони, учитывая, насколько Фрэнсис была ею одержима.
– Значит, и папка, и дневник откроют глаза на правду, – подытоживает Дженни.
Мы молчим, но я продолжаю многозначительно смотреть на Арчи, пытаясь телепатически заставить его отдать мне дневник.
– Эллен, то есть Пеони, – говорит Арчи, – в последнее время часто говорила, что ее предсказание вот-вот сбудется до конца. Старое предсказание. За день до своей смерти она была в «Мертвой ведьме», болтала, что хочет что-то поторопить. Она чуть-чуть напилась, повторяла, что Фрэнсис научила ее обманывать судьбу. Пеони все это время свято верила, что она убила Грейвсдаунов. Ее мотив описан в этом желтом дневнике.
