Глава 33
Ну конечно, мы не спали всю ночь и читали дневник. Жаль, я не стала записывать все свои чувства по ходу, с каждой новой страницей от недосыпа и переполняющих меня эмоций все сильнее тряслись пальцы. К первым рассветным лучам тело совершенно онемело от смятения и от злости за героев со страниц дневника. Сердце разбили не мне, на этих ранах уже лежит многолетний слой пыли, но они казались такими настоящими, такими свежими, такими моими.
Я понимаю поступки Фрэнсис и их причины. Под конец чтения дневника я не понимаю только одного – что случилось в ночь аварии.
Поэтому мы с Дженни разобрали папку Пеони, изучили каждую бумажку, каждую написанную рукой Фрэнсис заметку. Мы добавили еще дров в камин, сделали еще кофе и позавтракали вчерашним. Сейчас мы ходим взад-вперед по библиотеке, обмениваясь догадками.
Папка Пеони странная – там нет информации про ее жизнь или личность. Вместо этого папка, подписанная ее именем, содержит доказательства вины Эдмунда Грейвсдауна, которые много лет назад Пеони отдала Форду. Эта папка должна быть у полиции, а доказанные в ней преступления Эдмунда – хоть и посмертно – раскрыты с помощью собранных улик.
Ясно, что эта информация важна, но неясно, чем именно.
Только тогда мы уснули, и утро пролетело мимо.
Оживаем мы ближе к полудню. В голове туман, он напоминает мне что-то между лихорадкой и тем самым ощущением после самолета, когда меняешь часовые пояса.
– Мы подошли к этому делу не с той стороны, – заявляю я, дожевывая один из обнаруженных в кухонном ящичке отсыревших круассанов.
– В плане? – не понимает Дженни, наливая нам по кружке кофе.
– Мы упускаем один важный вопрос: почему сейчас? Летом Фрэнсис убили из-за целой цепочки событий, запущенной много лет назад.
Дженни кивает.
– А-а, поняла. Что такого произошло, что сделало Пеони Лейн мишенью для кого-то из ее прошлого?
Мы молчим, размышляя.
– Знаешь, о чем я сразу подумала? – говорю в итоге я. – Паб рухнул, в нем нашли разбитую машину Грейвсдаунов, которую прятали там все это время. Это вписывается в гадание для Арчи: «Все начнется с раскрытого секрета…»
– Но речь же о Пеони Лейн, – парирует Дженни. – Меня вообще напрягает это гадание. Почему она держала его в руке в момент смерти? Может, мы неправильно его трактуем? Или присваиваем не тому человеку?
– Интересно. Может, Пеони что-то поняла, когда увидела машину в разрушенном пабе. А что, если однажды к ней пришло предсказание, которое она не могла интерпретировать сама?
Я беру в руки кружку кофе и начинаю мерить библиотеку шагами.
– В смысле? – спрашивает наблюдающая за мной Дженни.
– Пеони сказала мне на прощанье: «Фрэнсис научила меня паре трюков, которые помогут обдурить судьбу». А когда умерла, то держала в руках предсказание Арчи со словом «МОЕ» поверх. – Я замираю и смотрю на огонь, зрение на мгновение теряет фокус. Пламя расплывается янтарно-желтыми пятнами, а затем приобретает четкость одновременно с моими мыслями. – Фрэнсис пишет в дневнике, что Пеони Лейн отдает Арчи гадание, но прямо не говорит, чье оно. Может, она сомневалась, предсказание ли это ее судьбы или предсказание судьбы Арчи?
Дженни медленно кивает.
– Когда рухнул паб, она поняла и приняла свою судьбу, написала на гадании «МОЕ». Но, с другой стороны, тогда бы она решила сразу пойти к Арчи и рассказать.
– А вдруг она так и сделала? Тогда в лесу она сказала мне про ферму Фойлов, мол, меня там что-то ждет. Помнишь ту фразу из гадания: «Ты не сможешь отбросить тень за другого?..» Это точно что-то значит. Судя по записям Фрэнсис, все эти годы группа друзей всем врала, чтобы защитить друг друга, они выгораживали друг друга, и какая-то улика на разбитом «Бентли» может выдать убийцу.
– Как?
– Не знаю, но надо еще раз осмотреть машину, и, надеюсь, получится найти что-то новое, – говорю я.
Дженни вздыхает и бездумно перекладывает несколько выложенных перед собой листков с места на место.
– Давай пока сосредоточимся на вот этих бумагах и том, как они могут нам помочь расшифровать дневник. Ты думаешь, что Фрэнсис знала, кто убил Оливию Грейвсдаун, но просто… позволила этому человеку спастись от тюрьмы? На нее не похоже, – спорит Дженни.
– С первого взгляда да, не похоже. Но сама посмотри, все эти улики относятся только к преступлениям Эдмунда Грейвсдауна. Да, он был ужасным человеком, но… Судя по дневнику, Форд рассказал Фрэнсис, как Оливия собирала эти улики, чтобы сдать мужа и остановить его навсегда…
Я тянусь к стопке бумаг, беру показания одной из жертв Эдмунда. У меня руки трясутся от написанного, а внутри закипает злость. Женщина утверждала, что к ней пришел кто-то из семьи Грейвсдаун и угрозами заставил замолчать.
– В этих показаниях не уточняется, кто именно из Грейвсдаунов к ней приходил. – Я указываю на нужные слова пальцем. – Что, если… Что, если мы ошибались и Оливия не злилась на поступки мужа…
Голос Дженни оседает до напуганного шепота.
– …а помогала их покрывать.
Я киваю и сглатываю.
– У Фрэнсис могли быть лишь две причины скрывать убийство. Первая – возможно, она считала, что жертвы заслужили расправы.
– В каком контексте это возможно? «Око за око» – это же просто бред…
– Я рассуждаю с точки зрения Фрэнсис, гипотетически, а не с точки зрения философии справедливости, – объясняю я, сжимая пальцами переносицу. Я встаю и подкидываю в камин еще два бревнышка. Долго смотрю на огонь, пытаясь заставить дрова загореться силой мысли. – Вторая причина, по которой Фрэнсис могла все скрыть, – убийца был кем-то, кого она любила. И… – Я делаю глубокий вдох, вдыхаю запах сухих дубовых дров и угля. – Мне кажется, в этом деле замешаны обе причины.
– Хочешь сказать…
– Оливию убил либо Форд, либо Арчи. И где-то на пересечении дневника и папки есть твердые доказательства вины. Фрэнсис защищала убийцу, но она педантично относилась к коллекционированию секретов – она бы не хотела, чтобы тайны умерли вместе с ней. Особенно если однажды они снова станут актуальны.
– Кажется, тут она была права. Актуальными они стали.
Глава 34
Добавлено 10 июня 1970 года
Пророчество гласит: «Ты не сможешь отбросить тень за другого… Но на строках ниже я буду отчаянно пытаться. Потому что я держу ручку, но тени этой истории мне никогда не принадлежали». – Фрэнсис Адамс Грейвсдаун.
Арчи мог присесть только на диванчик рядом со мной, поэтому я чуть-чуть подвинулась, чтобы между нами было расстояние в несколько дюймов. Я все еще держала кольцо в ладони, не могла ни надеть его обратно на палец, ни выбросить куда подальше.
Берди сидела напротив нас. Я смогла наконец выдохнуть и рассмотреть ее хорошенько. В ней было что-то от Эмили – светлые волосы, например, – но чувствовалась и заметная разница. Она была года на четыре старше меня, чуть за двадцать, и казалась сдержаннее Эмили. Измученнее. Что логично, ведь она несколько лет назад сбежала из дома. Все это время мы думали, что она где-то далеко-далеко, а она упорхнула лишь в соседнюю деревню.
Одежда на ней была выцветшая, но чистая, все сидело плохо – будто когда-то было ей как раз, но Берди, сама того не желая, вдруг исхудала. Словно потеряв свою прежнюю жизнь, она потеряла и часть себя. А может, мне в тот момент так показалось, потому что для меня она была настоящим призраком. Она смотрела на меня глазами Эмили, не такими расчетливыми, но столь же умными.
– Главное, поверь нам, – сказала Пеони Лайн и подвинула свое кресло ближе к Берди. – Они все получили по заслугам. У тебя, возможно, есть какие-то свои представления о правильности и справедливости, но для закона Оливия, Эдмунд и Гарри были неприкасаемы.
– Вы их убили? – прямо спросила я, не зная, кому именно задаю этот вопрос. Тогда я думала, они сделали это все вместе.
