Крематорий отодвигался на задний план: меня точно ждала тюрьма. Хотя никто не запрещал мне побороться и с этими обвинениями. Как минимум попытаться.
– Я никого из них не заставляла, – робко возразила я, – это были добровольные пожертвования.
– Не все с тобой согласны. Вот трое парней, – он потянулся и обвел ручкой три имени, – которые готовы подавать иск.
Твари. Я помнила каждого: не самые щедрые из моих жертв. Так и знала, что не стоит брать деньги у тех, кто готов удавиться за пенни.
– Хорошо, пусть подают, – дрожащим голосом произнесла я, – не то чтобы я где-то скрывалась.
– А знаешь, что намного интереснее?
Гулкий бас непонятно как приобрел вкрадчивые нотки. Я вопросительно подняла брови.
– До октября твоя история совершенно понятна, – продолжил он, – а вот дальше начинаются загадки. Поправь, если я где-то буду не прав. Ты устраиваешься в «Рид солюшнс». И насколько я вижу, это твоя первая работа.
Его слова расставляли капканы для меня, и становилось очевидно, что с каждым кивком я буду двигаться по минному полю. Но пока кроме официальной информации он ничего не сказал, так что…
– Верно.
– И с этого момента поступления от мужчин для тебя заканчиваются.
– У меня появляется зарплата.
– Кроме двоих.
Передо мной лег листок с еще одним рядом цифр, где выделены уже только два имени: Эрик Чесмор и Рэй Блэк.
– Мотивация Блэка мне понятна, – медленно произнес Чарльз. – Но что в этом уравнении делает сторонний трейдер-одиночка Чесмор?
Паника сковала мне руки, ноги, даже язык не поворачивался. Я боялась поднять взгляд, чтобы он не смог прочесть в моих глазах правду, и одновременно не могла смотреть на эти имена.
– Мне кажется, что в этом случае и мотивация Блэка может быть совсем не так прозрачна. Я знаю, что вы состояли в отношениях, но… хотел бы услышать от тебя, как тиндер-аферистка устроилась на работу в такую успешную и весьма закрытую инвестиционную компанию и чем именно она там занималась?
Думай, Уна Боннер, думай! Идеи лихорадочно забегали по моей голове, больше похожие на бред шизофреника, чем на способ выбраться из ловушки, в которую меня загнали.
И все же… Чарльз раздал мне идеальные карты. Секунда молчания, еще одна – и стройная логическая цепочка сама сложилась в нормальное объяснение.
– Ладно, – я так и не поднимала головы, но на этот раз по другой причине, – я расскажу.
– Жду.
– Мы с Эриком Чесмором познакомились там же, в «Тиндере».
Абсолютная правда.
– И когда мы… общались, я узнала, что у него есть старый знакомый на Канэри-Уорф, который тоже отлично зарабатывает.
Почти правда.
– Двое мужчин, дающих мне деньги, лучше одного… – неловко протянула я. – Поэтому я соврала в резюме, чтобы устроиться на работу и соблазнить Рэя Блэка.
Выглядело очень логично и хорошо. Я даже позволила себе поднять голову – теперь он мог видеть, что я не вру.
– Зачем тогда ты осталась работать после того, как все получилось?
Черт, нет, это было ошибкой! Смотреть на Чарльза оказалось слишком тяжело, он давил и будто выкручивал кости из суставов одним своим присутствием… Но отвернуться уже было нельзя.
– Мне понравилось, – полушепотом выдохнула я.
Еще одна абсолютная правда. Что бы ни происходило в офисе, я впервые в жизни влюбилась – и не в мужчину, а в свою работу. В друзей, в задачи, в новизну всего и даже в два монитора.
– Я люблю, когда мужчины дают мне деньги, – продолжила признаваться я, – и мне не стыдно, что Эрик и Рэй оба переводят на сапоги, на платье, на хорошую сумочку… В этом нет ничего преступного, потому что я их не заставляю и не стою с дулом у виска.
– То есть мужчины добровольно тебя содержат?
– Да, – пожала плечами я, – некоторым нравится баловать красивую девушку.
– А за какие заслуги Рэй Блэк купил тебе машину? Если ты сейчас скажешь…
– Из-за ревности, – выпалила я. – Он требовал, чтобы я перестала флиртовать с коллегами и вела себя как Фелисити Гуд. Я ответила, что парень Фелисити подарил ей машину, поэтому он может такое требовать, а Рэй… не может.
Глаза Чарльза немного округлились от удивления, но он мог видеть по мне, что в этом рассказе не было ни капли лжи.
– На следующий день он немного агрессивно выдал мне документы на машину и сказал, что теперь есть права на… требования, – закончила я.
– То есть из ревности Блэк подарил тебе машину, но его устраивало, что ты… А в каких отношениях ты с Чесмором?
– Ну… примерно в тех же, – немного смутилась я. – Только Эрику было не к кому ревновать.
– Хочешь сказать, они не в курсе друг о друге?
– Я им не говорила, – честно ответила я. – Так они охотнее давали деньги.
По лицу Чарльза сложно было понять, верил ли он моим словам, но тень сомнения в его глазах все же промелькнула. Или мне просто хотелось ее видеть. Я ведь даже не врала, с чего бы ему мне не верить?!
– Ты утверждаешь, что не осведомлена о том, как «Рид солюшнс» манипулирует рынком. А у меня есть свидетели, которые подтвердят, что ты использовала в работе информацию, помеченную как «инсайд».
– Инсайд, – кивнула я, – это информация из внутренней базы, где хранятся отчеты аналитиков и стратегии продажников. И некоторые документы бухгалтерии я тоже там видела, и все это помечается как «инсайд», потому что данные внутренние, а не внешние.
– Получается, снижение южноафриканского ранда на фоне ничем не подкрепленных слухов, которые стали массовыми, – это и есть ваша работа?
Даже слепой ребенок с заложенными ушами понял бы, куда клонил Чарльз и как отвечать на этот вопрос. Он что, действительно принимал меня за набитую идиотку?! Я посмотрела на него с осуждением и покачала головой.
– Не понимаю, о чем вы, я не специалист по валюте. Вам нужно допрашивать Гаурава Чакраборти.
А если тот и был тем самым свидетелем, то вряд ли смог бы дать хоть какие-нибудь показания, сидя в подвале Эрика. Если вообще оставался в живых. С учетом того, что меня так долго здесь держали, а мои мужчины, скорее всего, сбежали из города, труп Гаурава должен был сейчас гнить в подвале.
Зачем я подумала об этом? Черт, теперь отчаяние снова подступало тошнотой к горлу, но мне нельзя было его показывать. Только бы поскорее попасть в нормальную тюрьму: без постоянного присмотра надзирателя – а там вряд ли выделили бы целого Томпсона, чтобы он весь день на меня пялился, – чтобы можно было спокойно разреветься.
Хотелось ли мне сдать всех и выкупить этим свободу? Если не врать себе, то да, конечно. Я не была наивной дурочкой и не верила, что сейчас Эрик в хоккейной маске выбьет дверь в допросную и вынесет меня на руках. Но куда больше, чем посадить двоих пиздаболов, мне хотелось, чтобы Чарльз ушел с пустыми руками. Я выдержала восемь допросов не для того, чтобы сдаться на девятом.
– В каких вы сейчас отношениях с Блэком и Чесмором?
– Ни в каких, – мрачно ответила я. – Сначала Чесмор сказал, чтобы я уходила из «Рид солюшнс», и я отказалась. Тогда он отказался со мной спать.
– А Блэк?
– Запретил мне ужинать с друзьями, потому что его смущали Чакраборти и Ливингстон.
Вот это было самое жуткое вранье, но как же хорошо оно сочеталось с историей про машину! Маятник моих эмоций снова принес меня в наивысшую точку из возможных со скидкой на то, что я сидела на допросе.
Боже, я все же была хороша. Вы, конечно, можете поспорить, но идите-ка в жопу. Кто еще способен выдержать восемь чертовых допросов с перерывами на поспать и поплакать, а потом так же сиять на девятом?
– И что произошло дальше?
– Ничего приятного, – подавила свою радость я. – По мнению, высказанному Блэком, я шлюха, которая только и умеет, что раздвигать ноги. С примерами и эпитетами. А потом он… Впрочем, следы на моем теле вы видели.
– Он избил тебя?
Стоп, а что это сейчас промелькнуло во взгляде Чарльза? Ревность? Гнев? Я широко распахнула глаза, сокрушаясь, что обещание, которое дала по поводу других мужчин, сильно сковывало руки.
