— Нет. Если только немного необычная усталость, так что мы оба сразу рухнули спать.
— Можно я тоже задам вопрос? — вмешался Монтекристо.
Карузо кивнул.
— Сегодня утром вы подошли к столу или остались у порога?
— Я сделал всего несколько шагов. Когда я увидел кровь, то понял, что он мертв.
— Вы уловили какой-нибудь особенный запах? — продолжал книготорговец.
— Сладкий коньячный аромат.
Марцио и Карузо бросили взгляд на бутылку «Реми Мартэн». Они должны будут отправить ее на анализ, чтобы понять, проводились ли с ней какие-либо манипуляции.
— Сколько бокалов вы вчера выпили?
Тибо посмотрел на инспектора, словно не понимая причины такого вопроса.
— Полбокала. Я не большой любитель красного вина.
— Вы знаете, кто его принес? Я имею в виду: оно из корабельного погреба или это чей-то подарок?
— Мишель говорил мне, что это был подарок Джанроберто. Он принес ящик «Бордо О-Медок» двухтысячного года, чтобы отблагодарить нас и, с его слов, произвести впечатление. По всей видимости, это весьма ценные бутылки.
— Понятно, — сказал Карузо, отметив для себя эту деталь. — Монтекристо, ты хочешь что-нибудь еще спросить?
— Скажите, как, по-вашему, есть ли что-нибудь еще, что нам следует знать? Чтобы не получилось так, что мы сами это узнаем и подумаем о плохом. Ну, например, какой-нибудь секретный договор вашего приятеля с Аристидом? Какие-то интриги за спиной Польпичеллы?
— Точно, — одобрил Карузо.
Буайе явно смутился.
— Возможно, вам лучше спросить у Мишеля. Это он…
— Его мы тоже послушаем. Но сейчас мы говорим с вами. Ваш друг делился с вами какой-нибудь особой информацией о своих профессиональных отношениях с Галеаццо?
Тибо раздирали сомнения. Спустя несколько секунд он вздохнул.
— Я знаю, что Мишель вел переговоры по поводу предстоящего контракта на три книги, которые должны были выйти во Франции раньше, чем в Италии. Мишель стал бы главным издателем Галеаццо. Но поверьте, он абсолютно не причастен к…
— На переговорах уточнялось, должны были эти три книги быть из серии, посвященной Брицци? — перебил его Монтекристо.
— Да. Договор был таков, насколько я знаю.
— Почему ты задал этот вопрос? — поинтересовался Карузо.
— Потому что последнее предложение, написанное Галеаццо, дает понять, что Брицци умрет, — ответил Марцио по-итальянски. — Кто-то зачеркнул его, убрав драматический эпилог, который писатель задумал для своего персонажа. Без этого предложения Брицци выкарабкается. Он выживет. По крайней мере, если судить по последней странице.
— Да кто, черт возьми, такой этот Брицци?
— Я вижу, ты был очень внимателен на вчерашней презентации.
— Монтекристо, ты действительно хочешь, чтобы я послал тебя в…
— Это серийный персонаж Галеаццо. Частный детектив. Его курица, несущая золотые яйца, так сказать, — объяснил книготорговец.
— Допустим. Вы знали, что писатель хотел убить этого персонажа? — продолжил Марцио, обращаясь в этот раз к французу.
Буайе рассказал о последнем совещании в Милане, где должны были обсуждаться все детали литературного круиза: именно тогда Галеаццо сделал то шокирующее заявление, которое всех ошеломило.
— Однако… — прокомментировал, заинтересовавшись, Карузо, как только Монтекристо перевел ему вопрос и ответ. — Значит, вы все поднялись на борт этого корабля, зная, что Галеаццо намеревался покончить со своим детективом?
Буайе кивнул.
— Думаю, что все понемногу, от Мишеля и Джанроберто, от жены и дочери до Клаудио, его личного помощника, хотели использовать этот круиз, чтобы убедить Галеаццо оставить эту идею. И Кристалло, актер, который играет Брицци, тоже, как мне известно, хотел его переубедить. А ведь вчера вечером, за коктейлем, только подумайте, Мишель шутил на эту тему, сказав Аристиду, что убийство собственного персонажа приносит несчастье. Он привел в пример Жан-Клода Иццо и Мануэля Васкеса Монтальбана, писателей, которые, после того как убили, в литературном смысле, своих героев, вскоре умерли сами… О боже!..
Буайе побледнел.
Марцио сделал вывод, что только в этот момент француз заметил, насколько компрометирующим было это утверждение, звучавшее теперь, постфактум, как угроза, которая к тому же еще и осуществилась каким-то образом. Он обратился к Карузо:
— После истории о том, что автор хотел избавиться от своего детектива, вероятность самоубийства уменьшается, не находишь? Зачеркнутая фраза и добавленное слово «конец» в рукописи мне кажутся немного не соответствующими воле автора, изъявившего желание покончить с Брицци раз и навсегда.
— Кто знает… — задумчиво ответил полицейский. Он снова сосредоточился на фотографе. — Вы знаете сумму вознаграждения, полагавшегося Галеаццо за переход в издательский дом вашего приятеля?
Монтекристо заметил: француз, казалось, чувствовал себя все сильнее не в своей тарелке, как будто понял, что сказал больше, чем следовало, не имея теперь возможности никак это исправить.
— Синьор Буайе? — настаивал Карузо, голос которого внезапно стал более агрессивным.
— Полтора миллиона евро за три романа.
Карузо присвистнул.
— Да это огромная куча денег… Кто-нибудь еще был в курсе этих переговоров? Его итальянский издатель, например?
— Насколько мне известно, нет. Но Галеаццо мог сообщить об этом своей семье. Не знаю, поверьте мне.
Излишняя сдержанность фотографа подсказала Монтекристо, что вопрос с контрактом был гораздо более щекотливым, чем казалось. Буайе всячески увиливал от обсуждения деталей, которые казались все более коварными в отношении Мишеля Анастазии.
— Контракт с вашим приятелем уже был подписан, верно? — догадался книготорговец.
Тибо изменился в лице.
— Похоже, что да, — прокомментировал Карузо.
— Когда?
— Примерно месяц назад, — признался француз, опустив глаза.
— Галеаццо уже получил аванс? Отвечайте. Мне достаточно проверить его счета, чтобы узнать это. Вы поможете мне сэкономить драгоценное время.
— Да, — подтвердил француз. — Треть этой суммы ему перевели за пару дней до того совещания, на котором Аристид спутал все карты.
— Полмиллиона евро — это большая сумма. Немалая инвестиция, — заметил инспектор, бросив напряженный взгляд на книготорговца. — У тебя еще есть вопросы?
— На данный момент нет.
— Тогда проводим синьора в зал ресторана.
Буайе вышел, не взглянув на труп автора детективов.
Выйдя наружу, Карузо поприветствовал человека, которого капитан оставил на страже, и, показав ему удостоверение, сказал:
— Это очень важно. Не впускайте никого без моего разрешения.
— Будьте спокойны, — ответил матрос.
— Думаю, что мне тоже понадобится такая, — произнес полицейский, указывая на его рацию.
— Если хотите, я прямо сейчас попрошу капитана предоставить вам ее.
— Да, спасибо. Передайте ему, что мы идем в зал ресторана.
Трое мужчин направились в коридор. Внезапно Карузо замедлил шаг, отстав ровно настолько, чтобы между ним с Монтекристо и французским фотографом оставалось несколько метров.
— Ну что ж, я бы сказал, что первый подозреваемый у нас уже есть, и мотив у него нешуточный, — тихо произнес Флавио. — Как скажется на продаже книги смерть ее автора в результате убийства?
— Ну, смотри, для автора детективов лучшего маркетинга и не придумаешь. И то, как он умер… причем на круизном лайнере… Готово дело. Как только новость разлетится, вот увидишь, книги Галеаццо будут раскупаться как горячие пирожки. И здесь, и во Франции.
— Значит, подозреваемых как минимум двое: Анастазиа и Польпичелла.
— Ага. Особенно если учесть, что именно Польпичелла привез это проклятое вино.
— Кто-нибудь знал, что я буду на борту? И главное — знал, кто я по профессии?
— Да. Я сказал об этом Кармен Маццалупо, менеджеру по связям с общественностью Польпичеллы. Уверен, что она сообщила своему начальнику безо всякого злого умысла. Значит, Джанроберто Польпичелла точно знал, что на борту будет находиться полицейский.
