ГЛАВА 37
Карузо и Монтекристо вернулись в зал ресторана. Гости, разгневанные тем, что их держали взаперти, ничего не объяснив, набросились на инспектора с вопросами и жалобами. Хриплые голоса наложились друг на друга, и гул превратился в рев. Кармен Маццалупо почти визжала в истерике:
— Мы в опасности? Убийца все еще здесь?
Полицейский поднял руку, требуя тишины.
— Успокойтесь. Пока вы остаетесь здесь вместе с капитаном, никто из вас не пострадает. — Голос его был уверенным, а взгляд — цепким, готовым считать любой разоблачающий сигнал в их глазах.
— А Галеаццо? — нервно спросил Джанроберто Польпичелла. — Он был убит или нет?
Карузо ответил уклончиво:
— Причину смерти еще предстоит установить.
Монтекристо, стоя в стороне, наблюдал за тем, что выражали лица этих людей: боль на лицах жены и дочери Галеаццо, волнение среди сотрудников издательского дома, паника Мишеля Анастазии, владельца корабля, всегда невозмутимое ледяное спокойствие на лице Далилы Моро и странная меланхолия у Клаудио Криппы. Однако ни у кого не обнаружилось явных признаков вины — даже у Этторе Кристалло и у Симоне Ронкони, которые молчали, но их позы выдавали сильное напряжение.
— Я могу вам сказать, — продолжил Карузо, — что мы нашли рядом с телом Галеаццо некоторые странные предметы. — Он достал из платка «Ругер» двадцать второго калибра. — Вот это, например. Кто-нибудь узнает этот пистолет?
Весь зал, казалось, затаил дыхание. Мятые льняные скатерти, покрытые крошками, пустые стаканы и грязные тарелки все еще напоминали о вчерашнем ужине — у официантов не было возможности убрать со столов и навести порядок; тусклый свет лишь подчеркивал витавшую в воздухе нервозность. Время от времени, когда особо сильная волна заставляла корабль накрениться и подпрыгнуть, приборы на столах и большие люстры с подвесками позвякивали.
— Кому он принадлежит? — спросил капитан Раффаэле Васто.
— Мы не знаем этого наверняка, — ответил Карузо. — Мы нашли его в сумке Галеаццо. Кто-нибудь из вас знал, что у него есть оружие?
Жена и дочь в смятении покачали головами. Валентина всхлипнула:
— Мне это кажется невозможным. Папа ненавидел оружие.
— Для чего ему было носить с собой пистолет? — взорвался Польпичелла. — Аристид был самым безобидным человеком на свете. Ясно, что пистолет не его.
— Может быть, — ответил Карузо. А затем продолжил вкрадчиво: — А что, если он обзавелся им, так как боялся, что кто-то хочет причинить ему вред?
Тишина.
В этот момент элегантный помощник писателя взял слово:
— Меня зовут Клаудио Криппа, я личный ассистент Аристида. И я ни разу не видел его с пистолетом за те десять лет, что проработал с ним бок о бок. Он был совершенно не таким, поверьте мне.
— А у вас никогда не возникало ощущения, будто он боится за свою жизнь? — спросил Карузо. — Галеаццо когда-нибудь говорил что-нибудь подобное?
Криппа покачал головой:
— Нет, никогда.
— А вы уверены, что он настоящий? — вмешался Этторе Кристалло, актер.
Монтекристо с трудом сдержал улыбку.
— Мне кажется, что они воспринимают тебя не слишком всерьез, Карузо.
Инспектор испепелил Кристалло взглядом:
— Я делаю эту работу вот уже тридцать лет — я в состоянии отличить настоящее оружие от пугача.
Капитан Васто подошел с двумя рациями.
— Хотите, я положу его под замок? — спросил он, указывая на «Ругер».
— Нет, он будет у меня, — ответил Карузо, отдавая разряженный пистолет Монтекристо. — Отнеси его в мою каюту и закрой дверь на ключ, пожалуйста. При первой возможности я передам его кому следует для проверки.
Марцио кивнул и удалился, провожаемый взглядами присутствующих.
— Можно мне таблетку от головной боли? — обратился инспектор к официантке, которая тут же побежала искать ее. — А сейчас, — вновь заговорил полицейский, — постараемся прояснить, что же произошло вчера. После ссоры с Монтекристо Галеаццо встал и ушел, мы все это видели. Жена и дочь последовали за ним, правильно?
Валентина и Елена кивнули.
— Куда он пошел?
— В бар, — ответила Елена. — Он попросил бутылку коньяка и бокал.
— Бутылка была запечатана?
— Думаю, да, — сказала Валентина, и мать подтвердила это кивком головы.
— Дальше?
— Мы пытались с ним поговорить, но он был слишком взвинчен. Он выпил бокал и велел нам оставить его в покое. Он хотел писать и отправился в библиотеку.
— Значит, вы были последними, кто его видел?
— Возможно, — ответила Валентина. — Не знаю… Когда я зашла в библиотеку, он уже сидел за письменным столом, готовый писать. Я спросила его, не лучше ли отложить работу хотя бы на эту ночь, но он был непреклонен. Он сказал мне не волноваться. Поэтому я вышла и вернулась в каюту к маме. Я и представить себе не могла, что… Бедный папа.
— Кто-нибудь еще его видел?
— Я, — сказал Польпичелла. — Я зашел к нему, чтобы извиниться. Но он и от меня быстро отделался, заявив, что ему непременно нужно закончить главу. Он казался очень сердитым.
— Хорошо. Остальные?
Поднялась дрожащая рука — Марина Бентивольо.
— Я. Я заходила его проведать.
Карузо заметил вспышку ненависти в глазах Елены Сабины — она была адресована Марине.
— Во сколько?
— Был почти час.
— Отлично. Кто-нибудь еще?
Все покачали головами.
— Синьора Бентивольо, пройдите, пожалуйста, со мной. Нам нужно поговорить.
Женщина неохотно поднялась.
Остальные проводили ее подозрительными взглядами, пока она удалялась в сопровождении полицейского.
ГЛАВА 38
Карузо велел бариста приготовить им два кофе и затем оставить их наедине. В зале стояла тишина, нарушаемая только глухим гудением холодильников и позвякиванием чашечек, поставленных на поднос.
— Скажите мне правду: Аристида убили? — спросила Марина Бентивольо голосом, срывающимся от скорби, которая показалась полицейскому искренней.
Инспектор помедлил: он проглотил две таблетки от головной боли, запив их стаканом воды, потом сделал два маленьких глотка кофе.
— Думаю, да. Я бы сказал, весьма вероятно, что его отравили.
Женщина вытерла влажные от слез глаза и прошептала:
— Невозможно, не могу в это поверить… Ведь у меня, признаюсь, было ощущение, что случится нечто плохое. Я надеялась, что ошибаюсь, но…
— Почему у вас было такое предчувствие?
Женщина опустила глаза.
Карузо понял, что она была не готова говорить, и он не хотел давить на нее, не рискуя настроить ее против себя, чтобы она не замкнулась в непробиваемом молчании.
— Вы любили Аристида? — попробовал он мягче.
Марина кивнула, и грустная улыбка тронула ее губы.
— Простите, что спрашиваю, но это моя работа: вы были любовниками?
Профессор резко подняла взгляд и смущенно посмотрела на полицейского.
— Полагаю, ваши глаза ответили за вас, — произнес Карузо спокойно. — Видите ли, ваша роль в этом круизе была мне не совсем ясна. Ну а теперь я понимаю…
— На самом деле мы были любовниками давным-давно, много лет назад. А сейчас… Думаю, что мы остались добрыми друзьями. По крайней мере, он для меня был другом. Аристид это знал. Так же, как я знала, что он все еще влюблен в меня. Но он всегда оставался порядочным человеком, уважал мою личную жизнь, мою семью. В этом он был настоящим джентльменом.
— Как думаете, его жена знала о вас?
— Не знаю. Кажется, Аристида это не волновало.
— Как это так?
— Думаю, он разлюбил Елену много лет назад. Он оставался с ней ради дочери, конечно. Но прежде всего потому, что c Еленой было надежно: она занималась всеми практическими аспектами его жизни. Скажем прямо, без нее он бы пропал.
Карузо внезапно сменил тему, сбив ее с толку:
— Когда вы вчера зашли в библиотеку, каким он был?
