Карузо кивнул, затем схватил Монтекристо под руку, вынуждая его остановиться.
— Прежде чем идти дальше, избавь меня от одной мысли: это не ты, правда? — Он пристально посмотрел в глаза книготорговца.
Марцио выдержал его взгляд в течение нескольких секунд, потом спросил:
— Ты серьезно?
— Да.
— Иди в зад, Карузо.
Инспектор улыбнулся.
— Хорошо. Мне необходимо было от тебя это услышать.
— Итак, каковы наши дальнейшие шаги?
— Попросим выдать нам пару раций, а потом ты мне поможешь обыскать комнату Галеаццо.
ГЛАВА 35
Каюта Аристида Галеаццо была заперта. Карузо взял у капитана мастер-ключ, открыл дверь и вместе с Монтекристо вошел в комнату. Хватило беглого взгляда, чтобы заметить любопытную деталь: казалось, здесь проживал только один человек. И действительно, за несколько минут двое вошедших поняли, что все находящиеся здесь вещи принадлежали писателю.
— Они что, спали с женой в разных каютах? Если так, то это многое говорит об их отношениях, — заметил Карузо, открывая кожаную сумку, которую Галеаццо использовал как чемодан.
— Да уж. Не завидую синьоре. Жить бок о бок с таким спесивцем наверняка было непросто, — добавил Монтекристо, осматривая портфель.
— Ох-ох! — воскликнул Карузо через несколько секунд.
Монтекристо повернулся к полицейскому, державшему в руках маленький современный пистолет.
— Ты нашел его в сумке?
Тот кивнул.
— Завернутый в носовой платок «Ругер» двадцать второго калибра. Настоящее сокровище!
— Почему у Галеаццо было с собой оружие?
— Хороший вопрос. — Карузо вытащил магазин и несколько секунд изучал его. — Он полон. Все патроны на месте, нет ни одного недостающего.
— Возможно, он купил его для самообороны?
— Возможно. Но почему тогда оставил здесь? И значит, он чувствовал необходимость защищаться? От кого?
— Ну, для начала нам надо понять, действительно ли это его пистолет. Серийный номер зачищен?
Инспектор повертел пистолет в руках, на которых были перчатки.
— Нет, серийный номер здесь, он цел и хорошо виден.
— Как-то даже не в его стиле… Я представлял его скорее с револьвером, а не с полуавтоматом.
— Если пистолет действительно его, гипотеза о самоубийстве полностью разваливается. Разве не проще было застрелиться, чем инсценировать весь этот спектакль?
— Теоретически да. Но у нас на руках пока слишком мало данных, чтобы сделать вывод.
— Верно, — сказал Карузо, разрядив магазин пистолета и отправив все патроны в пластиковый пакет, который он запечатал и положил себе в карман. — Ну что ж, давай продолжим поиски.
Книготорговец вернулся к изучению документов в портфеле. Один из них привлек его внимание: акт об учреждении траста, заверенный нотариусом. Доверительный управляющий, мальтийский адвокат, получил распоряжение о том, что в случае смерти учредителя траста, Аристида Галеаццо, крупные суммы, недвижимое имущество, авторские права на двадцать произведений и планы накопления капиталов переходят доктору Марине Бентивольо. Профессор была, по сути, единственным бенефициаром траста.
— А вот и жареным запахло… Иди сюда, посмотри, — позвал он Карузо.
Инспектор подошел и водрузил на нос очки для чтения.
— Вот вам и писатель… — пробормотал он через несколько минут.
— Разве такие схемы не используются обычно для передачи имущества третьим лицам в обход процедуры завещания?
Карузо кивнул:
— Да. Обычно этим способом пользуются те, у кого есть проблемы с законными наследниками и кто хочет обойти правила наследования. Защитив таким образом свое имущество от судебных споров. Эта работа сделана настоящими профессионалами… А кто такая эта Марина Бентивольо?
— Она профессор университета в Павии. И она здесь, на корабле. Та женщина, которая разговаривала вчера с каким-то толстым типом с длинными волосами.
— Допустим, но что связывало ее с Галеаццо? Если он обвел вокруг пальца жену и дочь, чтобы все оставить ей, должно же между ними что-то быть. Что-то серьезное. Любовь?
Марцио пожал плечами.
— Не знаю. Но если этот документ легален, — он постучал по бумаге, — то Марина Бентивольо после смерти Аристида станет ужасно богатой. И это еще не все. Похоже, Галеаццо передал ей права на «Кровавый мистраль». Так что это она будет решать дальнейшую судьбу Брицци.
— Этот траст вынуждает нас поставить ее на первое место в списке подозреваемых, — ответил Карузо, сделав несколько фотографий акта так же, как он сделал это в библиотеке, увековечив каждую деталь на месте преступления. Закончив, он положил документ в прозрачную папку, которую Монтекристо нашел в портфеле.
— У тебя сотовый ловит? — спросил Марцио.
— Ничего не ловит, — ответил Карузо. — Сети нет, и вайфай не работает. Боюсь, это из-за непогоды. Если мы хотим связаться с землей, придется довольствоваться радио.
— А сейчас? Что будем делать?
— Сначала быстро пройдемся по каютам, посмотрим, не обнаружится ли еще какой-нибудь сюрприз. Потом выясним, кто последним видел Галеаццо в живых и знал ли кто-нибудь, что он хотел оставить жену и дочь ни с чем, а главное — почему.
ГЛАВА 36
Марцио Монтекристо, выполняя поручение Карузо, распорядился, чтобы ему на кухне передали все бутылки бордо — как пустые, так и немногие еще запечатанные. Он внимательно их осмотрел: темное стекло не позволяло ничего увидеть, но ведь каждая бутылка могла таить в себе улику, относящуюся к предполагаемому отравлению. Им придется дождаться результатов химико-токсикологической экспертизы, чтобы выяснить это наверняка, а пока что они вынуждены обходиться без помощи науки.
Он попросил одолжить ему тележку, чтобы перевезти коробки в надежное место — в каюту полицейского, где они решили хранить разные улики. Он ждал тележку около входа в камбуз, засунув руки в карманы пальто и невольно навострив уши.
Двое официантов, не зная о его присутствии, тихонько разговаривали за углом.
— Заметил, как нас качало этой ночью? — спросил один взволнованно, но делая вид, что ему все равно. — Я думал, мы все с кроватей попадаем.
— Это еще цветочки, — ответил другой. — Говорят, будет хуже. Над Францией сейчас циклон, который несет холодный воздух из России. А другой, из Туниса, очень быстро растет. И они встретятся над Сардинией, в нескольких милях от нас. Усиление ветра, дождь, буря на море — можно ждать чего угодно. Отправиться в путь в таких условиях равносильно самоубийству. Мы простоим на якоре еще целый день, если не больше, вот увидишь.
Монтекристо нахмурил лоб. Слова, которые он услышал, прозвучали двусмысленно у него в голове. В этот момент ему привезли тележку, он загрузил коробки, но внимание его было занято совершенно другим. Он шел по нижней палубе, сопровождаемый скрипом колес по полу.
Один вопрос терзал его сильнее, чем солоноватый бриз, проникающий через трещины в перегородках: капитан Васто знал о надвигающейся непогоде и все равно решил выйти в море? И если да, то почему? Это было его опрометчивое решение или, хуже того, полученный от кого-то приказ? Штормящее море, конечно, вынудило всех сидеть по своим каютам. Такой случай был на вес золота для убийцы, который смог беспрепятственно перемещаться по кораблю. Был ли это умело использованный счастливый случай? Или это был удобный момент, созданный искусственно при содействии человека, хорошо знавшего маршрут и погодные условия?
Монтекристо почувствовал, как по спине его пробежал холодок, гораздо более леденящий, чем порывы ветра, доносящиеся с бушующего моря. Ему необходимо было поговорить с Карузо прямо сейчас: в глубине души он чувствовал, что каждая упущенная минута могла приблизить их к новому убийству.
