— Нет.
— Что-нибудь еще можете рассказать о нем?
— Вряд ли.
Джо Кьос с облегчением выдохнул.
— Хорошо. Позвольте мне записать ваш номер, и мы свяжемся с вами, если появятся еще вопросы.
* * *
Боб Оз натягивал пальто, сбегая по ступенькам и вырываясь на улицу с телефоном, плотно прижатым к уху.
— Возьми трубку, — шептал он, направляясь к «Вольво», припаркованному выше по улице. — Возьми трубку, черт тебя дери.
Ища в сети информацию об убийстве, он получил по меньшей мере дюжину ссылок, большинство с заголовком «Мак-смерть». Он пролистал их.
«Семья, праздновавшая день рождения в Макдоналдсе, убита в бандитской перестрелке».
«Мать и двое детей убиты, отец — единственный выживший».
«Все еще нет арестов по делу о бойне Мак-смерть».
— Кари.
— А вот и ты! Прости, что звоню в субботу, Кари, но мне нужен адрес Майка Лунде, он живет где-то в Шанхассене. Я продиктую номер телефона, готова?
— У нас тут обед в самом разгаре, Боб, это может подождать?
— Нет. Ох, сука!
— Прошу прощения?
— Извини. Кто-то разбил боковое зеркало на моей машине. Нет, это не может ждать. У меня есть… Я знаю, кто он.
— Кто — он?
— Убийца, Кари. — Боб выудил ключи свободной рукой, но тут же уронил их на дорогу. — Я думал, он рассказывает историю, которую услышал от одного из клиентов. Но это была его собственная история. Майк Лунде рассказал мне все в точности так, как было, в деталях. Он признался, Кари! А я и не понял.
Глава 42
Дом ужасов, октябрь 2016
— Я видела, как этот Гомес шел вон по той дороге, — сказала старуха, указывая пальцем.
Они с Кей Майерс стояли на втором этаже добротного старого деревянного дома, возвышающегося на холме над плоской равниной Сидар-Крик. Отсюда Кей видела густой лес, болота, луга и вспаханные поля. По дороге сюда она заметила знаки, сообщающие, что это охраняемая зона экологических исследований.
Кей вгляделась в сторону узкой извилистой дороги, петлявшей метрах в ста от дома.
— Как вы можете быть уверены, что это был Томас Гомес, миссис Холт?
— Потому что видела его по телевизору, разумеется. Он же в розыске.
— Да, но я имею в виду расстояние. Отсюда довольно далеко. Сомневаюсь, что даже я смогла бы разглядеть человека внизу.
— О, уверяю вас, чем старше становишься, тем зорче глаз.
Мгновение они молча смотрели друг другу в глаза, затем миссис Холт рассмеялась — странным, кудахчущим смешком маленькой старушки. Кей она напомнила кокон: сморщенная, усохшая, с паутиной седых волос, хрупкая, словно мумия паука. Она ждала у двери, когда Кей парковалась перед домом, и пригласила её войти, даже не спросив о цели визита. Когда Кей представилась, миссис Холт объяснила, что не отвечает на звонки: она выключает телефон, когда не звонит сама, потому что ей названивают только рекламные агенты.
— Да я шучу, милочка, — сказала старушка. И вдруг резко потянулась к окну, за портьеру, и вытащила винтовку. Кей замерла, но прежде чем она успела среагировать, женщина прижала приклад к щеке. — Вот так, — сказала она.
Она прищурила один глаз, а другим прильнула к оптическому прицелу. Ствол смотрел в окно. Затем она опустила винтовку. И снова издала этот кудахчущий смешок, увидев выражение лица Кей.
— Я просто использовала оптику. Досталось от мужа.
Кей передернуло при мысли, что пока она ехала к дому, её машина, вероятно, была в перекрестье этого прицела.
— Значит, вы видели человека, которого считаете Томасом Гомесом, вчера утром?
— Да. Он припарковался в кармане вон там.
Кей достала блокнот.
— Что за машина?
— О, деточка, я мало что смыслю в машинах. Но большая. Хорошая машина.
— Цвет?
— В основном дерево.
— Дерево?
— Деревянные панели по бокам. У моего мужа была такая же. Я видела её здесь несколько раз.
— Неужели?
— До вчерашнего дня — недели три назад. Он шел по дороге с другим мужчиной. Тот, второй, был белый. Наверное, один из этих чокнутых художников, подумала я.
— Художников?
— Да. Они скрылись за деревьями, на той тропе, видите? Наверное, шли к своему жуткому дому ужасов, который они там устроили. — Миссис Холт содрогнулась. — Бр-р-р.
На часах было двенадцать тридцать, когда Кевин Паттерсон вышел из внедорожника перед стадионом «US Bank». Площадь была почти пуста, но изнутри доносилась громкая музыка и рев толпы. Паттерсон предположил, что кто-то устраивает шоу с трюковой стрельбой или чем-то подобным. Четверо охранников проводили его к VIP-входу мимо остатков очереди у обычных ворот. Некоторые зеваки таращились на него, словно пытаясь вспомнить, где видели это лицо: он не играл за «Викингов» и не был телепроповедником, он был всего лишь мэром. Но нашлись и те, кто узнал его, и чей-то голос выкрикнул: «Сделаем Америку снова великой!»
Паттерсон улыбнулся и помахал в ответ, хотя знал, что этот человек — сторонник Трампа и будет голосовать за республиканцев. И что парень, вероятно, не в курсе: лозунг придумал не штаб Трампа, у фразы долгая история, и её использовали обе партии в разное время.
За VIP-входом Паттерсона провели мимо лифтов к частным ложам и в большую, довольно скудно обставленную комнату. Окно с видом на подиум и трибуну внизу было завешено плотным брезентом.
К нему подошел мужчина в костюме в тонкую полоску и с аккредитацией на шее, представился Тедом Спрингером из Объединенной антитеррористической группы. Он заверил мэра, что всё под контролем и тот сможет выйти к трибуне в назначенное время.
Паттерсон подошел к брезенту, отодвинул край и выглянул. Стадион был фантастическим. В своей речи на открытии он сказал, что даже у такого старого циника, как он, наворачиваются слезы при виде этого места. Он попросил спичрайтера взять лучшие строки из той речи и добавить их в сегодняшнюю, которую ему предстояло произнести через двадцать пять минут. Внезапно что-то ослепило Кевина Паттерсона — быстрая, яркая вспышка. Человек, возглавлявший охрану мэра последние десять лет, должно быть, заметил это, потому что наклонился к Паттерсону и тихо спросил: «Что-то не так, сэр?»
— Нет, нет, это э-э… — начал Паттерсон. — Частные ложи проверили? Мне показалось, я что-то там видел.
— Они временно закрыты, сэр. Хотите, я перепроверю у охраны на месте?
— Нет, не нужно. Уверен, всё в порядке. Здесь столько стекла. Много стекла, много бликов.
Паттерсон посмотрел на часы. Двадцать четыре минуты.
* * *
В крошечной комнате их было четверо, воздух провонял потом, больницей и каким-то мужским одеколоном, который, как предположил Рубл Айзек, исходил от человека на больничной койке.
— Ну что, Данте, — сказал Рубл, — ты хочешь сделку или нет?
Марко Данте взглянул на своего адвоката, Эла Гилла. Рубл слышал о Гилле. Тип, который продал бы родную бабушку, если почасовая ставка того стоила. До вчерашнего дня Рубл и Отдел тяжких преступлений были сосредоточены на поиске того, кто стрелял в Марко. Затем в дело вмешалась антитеррористическая группа, потребовав перевернуть всё вверх дном в деле Гомеса, и внезапно ордера на обыск, которые обычно приходилось выпрашивать, посыпались на них как из рога изобилия. В гараже Марко нашли достаточно улик, чтобы обвинить его в пособничестве масштабной торговле нелегальным оружием. Ему светило четыре года.
— Мы хотим, чтобы вы сняли обвинения в пособничестве, — сказал Гилл, переводя взгляд с Рубла на его коллегу и обратно. — Но если вы хотите, чтобы мой клиент дал информацию о Томасе Гомесе, вам придется снять обвинения в незаконном хранении и продаже оружия.
— То есть вы хотите, чтобы мы сняли всё? — уточнил Рубл.
— Гомес — убийца, — отрезал Гилл. — Он уже совершил одно покушение на жизнь моего клиента и наверняка попытается снова, если станет известно, что тот сдал его вам. На свободе мой клиент, вероятно, сможет позаботиться о себе, но, учитывая связи Гомеса с бандами, в тюрьме он станет легкой мишенью.
