Кей выдохнула. И шагнула внутрь. Сжимая пистолет обеими руками.
Пыль закружилась в лучах яркого солнца, падавшего через открытый проем, и глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к полумраку.
У неё перехватило дыхание.
Она моргнула, пытаясь осознать увиденное. Нельзя паниковать, нельзя позволить страху взять верх. Первое, что она сказала себе: они не могут причинить ей вреда, они все мертвы. Только позы, в которых их расставили, придают им вид живых существ.
Это сработало. Паника медленно отступила, и она снова начала дышать.
Прямо перед ней на задних лапах стояла лиса, сжимая в передних пилу, которой распиливала себя пополам. Рядом с ней — двухголовый койот, вцепившийся зубами одной головы в глотку другой. Позади них — массивный лось, держащий в рогах сломанную игрушечную педальную машинку. Рядом белый единорог, пронзенный рыбой-меч, висящей в воздухе.
За чучелами животных висел баннер: «КЛУБ ТАКСИДЕРМИСТОВ-ИЗГОЕВ».
Кей огляделась. Вдоль стен располагались небольшие закрытые студии. Столярные мастерские, подумала она, потому что через приоткрытые двери виднелись станки и инструменты. В одной она увидела проволочный каркас в форме зайца. Она насчитала восемь таких кабинок. На каждой была табличка с именем. Только одна была заперта на большой висячий замок. Кей прочитала табличку: «Эмили Лунде, Клуб RT». Имя ей ни о чем не говорило. Заглянув в щель между досками, она увидела, что стены кабинки изнутри обшиты каким-то изоляционным материалом. Она нашла выключатель у двери, неоновые лампы на потолке мигнули пару раз, прежде чем осветить всё помещение.
Она взяла металлический штырь и вставила его в щель двери кабинки Эмили Лунде. Налегла. Вместо того чтобы сломать замок, она выгнула мягкую доску наружу. Вскоре щель стала достаточно широкой, чтобы заглянуть внутрь.
Она увидела свет, отраженный в паре желтых глаз.
Она увидела человека в кресле.
Штырь выпал из ее рук и с грохотом ударился об пол.
Глава 43
Лобо, октябрь 2016
— Ну что, суперинтендант, — сказал Тед Спрингер, стоя рядом с Уокером и беря ломтик арбуза, — не проголодались? Пить не хотите?
Спрингер махнул свободной рукой в сторону стола с кофейниками, бутылками воды, фруктами и простыми сэндвичами.
— Спасибо, я поела перед выходом, — ответил Уокер. Он наблюдал за мэром Паттерсоном, который стоял у кофейников и беседовал с кем-то из Национальной стрелковой ассоциации. Кем-то важным, судя по языку тела и выражению лиц; двое мужчин, которые могли быть полезны друг другу. Уокер взглянул на часы. Пять минут до выхода Паттерсона на трибуну. Речь продлится максимум десять минут. Затем работа сделана, и можно домой, к семье. Впереди еще большая часть выходных.
Телефон в кармане завибрировал. И снова это был не Хэнсон.
— Да, Рубл? — сказал Уокер.
— Данте говорит, что Гомес — это Лобо.
— Что?
— Томас Гомес — это Лобо. — Рубл говорил четко и спокойно, так что дело было не в том, что Уокер не расслышал, а в том, что он просто не поверил своим ушам.
— Тот самый Лобо?
— Да. Плакат с его розыском всё ещё висел на стене, когда я пришел в Убойный. Помню, в описании упоминалась татуировка в виде звезды на тыльной стороне ладони. Хэнсон говорил, что это какая-то картельная фишка с юга.
Уокер закрыл глаза. Открыл их снова. Лобо. Он повернулся к Спрингеру, который держал ломтик арбуза перед лицом так, что казалось, будто он ухмыляется от уха до уха.
— Плохие новости, Уокер?
— Да. Нам нужно отложить выступление.
— Почему? — Спрингер откусил еще кусок арбуза.
— Гомес почти наверняка является человеком по прозвищу Лобо, известным серийным убийцей.
— Какая разница? Мы и так знаем, что Гомес убийца.
Уокер посмотрел на Спрингера. Он понял, что у него нет хорошего ответа. Что тревога, скрутившая желудок при этой новости, — не аргумент. Уокер услышал голос Рубла и понял, что тот всё еще на линии.
— Что? — спросил он, прижимая телефон к уху.
— Я говорю, Данте сказал, что с руками Гомеса было что-то странное.
— Что именно?
— У него были швы по бокам, вроде рубцов. И кожа как будто двигалась отдельно, когда он шевелил руками. Словно на нем были перчатки.
Глава 44
Кот, октябрь 2016
Боб свернул на Эри-авеню в Шанхассене. Виллы среднего класса, стоящие на приличном расстоянии друг от друга, деревья и аккуратно подстриженные газоны по обеим сторонам.
Он остановился по адресу, который дала Кари.
Два этажа. Большой, но стандартный семейный дом с лужайкой перед ним, коротко стриженой травой и двойным гаражом.
«Каприс» он не увидел, но, конечно, машина могла быть в гараже.
Его телефон завибрировал. Он уже собирался сбросить вызов, но передумал, увидев, что звонит Кей Майерс.
— Кей, спасибо за отчет. И за список.
— Не за что. Теперь твоя очередь помочь мне. — Возможно, дело было в плохой связи, но голос её звучал так, будто она замерзает.
— Ты где?
— В заброшенном доме в лесу, где нет дорог. Слушай, я вломилась сюда без ордера. Я кое-что нашла.
Боб промолчал. Копы называют это «автоголом» — когда находишь улику, которую можно было бы использовать в суде, если бы ты следовал правилам.
— И что мне теперь делать? — В её голосе звучало отчаяние. Боб никогда раньше не слышал Кей Майерс в таком состоянии.
— Уходи оттуда так же, как вошла, — сказал он. — Замети следы и сделай вид, что ничего не нашла. Получи ордер и возвращайся.
Боб услышал, как она с дрожью втянула воздух. У неё стучали зубы? Или она начинала плакать?
— Я выломала дверь, но если это называется «оступиться», то какой смысл быть копом? Скажи мне. Я послала тебе эти отчеты, потому что наша работа — защищать людей от… от таких монстров. Мне не нужен кабинет побольше, Боб, мне просто нужно остановить эту… эту болезнь.
— Тише, Кей, слышишь меня? Ты на взводе. Что там происходит? Что ты нашла?
Кей набрала в грудь воздуха и выдохнула. Увидела, как пар на мгновение завис в воздухе, прежде чем исчезнуть.
— Тело, — ответила она.
— Связь пропадает. Ты сказала тело?
— Да.
— Чье тело?
— Не знаю. Подозреваю, одна из жертв Томаса Гомеса. У нас была информация, что его видели здесь.
— Так, — сказал Боб. — Ты уверена, что это убийство? — Он говорил медленно, тихо и спокойно, словно общался с кем-то в истерике, а не с коллегой из Убойного отдела, выполняющей свою работу. Обычно она бы этого не стерпела, но сейчас была благодарна.
— Нет, — сказала она, чувствуя, как пульс начинает замедляться. — Но думаю, да.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не вижу причины смерти. — Она посмотрела на человека в кресле и снова потеряла контроль над голосом.
— Но? — настаивал Боб, спокойно, но твердо.
— Но он вряд ли мог сделать это сам. — Кей почувствовала внезапное желание рассмеяться. На теле голого мужчины, привязанного к стулу, не было никаких следов. Но лицо было освежевано. Глаза белели на фоне замерзшей красной плоти там, где раньше была кожа. То же самое с руками. Словно он натянул красные резиновые перчатки до середины предплечий — только это была его собственная плоть.
— Кей? — позвал Боб. — Связь очень плохая. Ты…
— Я здесь. Если это работа Томаса Гомеса, то он настоящий садистский ублюдок.
— Убитый — что насчет возраста? Этническая принадлежность?
— Тут многого не хватает, но, думаю, латинос, — сказала Кей. Она успокоилась. Вопросы Боба вернули её в профессиональное русло, и теперь она злилась на себя за минутную слабость. — Возраст тоже навскидку, но я бы сказала, сорок или пятьдесят.
— Хорошо. Сделай для меня кое-что: посмотри на его спину.
— Спину?
— Да.
— Попробую.
— Попробуешь?
— Он привязан к стулу. Мне нужно ослабить ремень на груди.
Боб промолчал.
Кей пришлось затянуть ремень потуже, прежде чем она смогла его ослабить. Замерзший труп заскрипел. Она встала позади деревянного стула и толкнула спину. Тело не шелохнулось. Она надавила сильнее. Казалось, труп переломится пополам, если приложить слишком много усилий. Затем ягодицы и бедра оторвались от сиденья, и все тело съехало вперед на несколько сантиметров. Достаточно, чтобы увидеть.
