Остальные ещё спали. Дверь на террасу заедала и при каждом открывании поднимала слишком много шума, поэтому Юлия вышла через парадный вход.
Впервые за четыре дня, прошедшие с их приезда, ветер немного стих. Небо, впрочем, по-прежнему оставалось затянутым тучами. И было холодно.
Пар поднимался из чашки, точно выпущенный на волю джинн, и уже через несколько сантиметров таял в сыром утреннем мареве. Юлия поёжилась. По крайней мере, дождя не было.
Едва она миновала узкий проход между домом и сараем, где стояла маленькая парусная лодка, как перед ней распахнулся дюнный простор.
Клочья тумана клубились в ложбинах между песчаными холмами, поросшими травой и низким кустарником. Тут и там из молочно-белой дымки торчали отдельные стебли. Под лёгкими порывами ветра они склонялись, будто приветствуя её, а в следующую минуту вновь тянулись к серым облакам.
Деревянный настил вился среди этого безмолвия, как ровный узкий ручей. Если идти по нему, рано или поздно выйдешь к пляжу.
Юлия дошла до террасы, вымощенной светлым камнем. К ней примыкал небольшой газон, по краям незаметно переходивший в бледный дюнный песок.
У двустворчатой двери она присела на старую, выветренную скамью и обхватила чашку обеими руками.
Ей нравилось быть среди этой величественной природы, хотя сейчас она почему-то напоминала декорации к старому фильму Хичкока. И нравилась тишина — с тихим шелестом травы, плясавшей на ветру, которую лишь изредка прорезал хриплый, сердитый крик чайки.
С этого места Юлия видела дом Фельдманов. Он стоял метрах в ста пятидесяти, почти вровень с их домом.
До сих пор они сталкивались с соседями только однажды — на второй день после приезда, когда к ним явился Удо Фельдман. Майкл и Андреас с самого утра работали на крыше и как раз закончили затянувшийся обеденный перерыв.
Без четверти три Фельдман внезапно возник на пороге и коротко представился. Он проигнорировал и приветствие Юлии, и её приглашение войти.
Пришёл он, по его словам, не на кофейные посиделки, а затем, чтобы потребовать немедленно прекратить стук. Существует, дескать, официальное постановление, и принимают такие постановления не ради забавы.
Согласно этому постановлению, в частной и коммерческой сфере запрещено использовать шумные приборы и механизмы, а также проводить шумные работы с двадцати до восьми часов и с тринадцати до пятнадцати.
А сейчас ещё не было трёх.
Юлия была совершенно ошеломлена этим напором. Прежде чем она успела ответить, Фельдман уже отвернулся и исчез за углом дома.
За ужином Андреас рассказал, что когда-то Фельдман преподавал математику и физику в гимназии Киля. Почему его досрочно уволили, никто толком не знал, но на острове поговаривали, будто после какой-то провокации он не сдержался и ударил ученика.
Мартина выслушала рассказ Андреаса со своим обычным безучастным выражением лица — так она держалась почти всегда.
Юлия сделала большой глоток кофе. Он уже остыл, и вкус у него был соответствующий.
Её мысли снова вернулись к Мартине, с которой у неё никак не складывалось. Тридцатишестилетняя женщина почти не участвовала в разговорах и почти никогда не смеялась. А если и позволяла себе какое-нибудь замечание, в нём, как правило, сквозил цинизм.
Может быть, всё дело в тех взглядах, которыми Андреас иногда смотрел на неё, думая, что она этого не замечает?
Неужели Мартина тоже это заметила?
Юлия уже подумывала поговорить об этом с Майклом, но потом отказалась от этой мысли. Ей не хотелось портить настроение. В конце концов, возможно, всё это ей просто чудится.
А если и нет — быть может, Андреас всего лишь немного ею увлёкся. По сути, это была не её проблема.
Когда Юлия снова посмотрела в сторону соседнего дома, у забора стоял Удо Фельдман. На нём был тёмный банный халат, и смотрел он прямо на неё.
Лёгкий туман окутывал его фигуру, придавая ей почти призрачные очертания. С такого расстояния Юлия не могла разглядеть всё ясно, но ей показалось, что он неотрывно на неё уставился.
По спине пробежал холодок: ей вдруг пришло в голову, что он, возможно, стоит там уже давно.
Она не сразу поняла, как лучше поступить, и в конце концов решила, что лучшая защита — нападение. Подняв руку, она помахала Фельдману, хотя и удержалась от того, чтобы пожелать ему доброго утра.
Единственными, кто мог бы это услышать, были, скорее всего, Майкл, Андреас и Мартина.
Фельдман ещё пару мгновений простоял неподвижно, потом отвернулся и скрылся в доме, не ответив на её приветствие.
— Ну разве не само обаяние?
Юлия вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Андреас и улыбался ей из приоткрытой двери на террасу. На нём были спортивные штаны и свитшот. Тёмные волосы, ещё влажные, гладко прилегали к голове, щёки были свежевыбриты, а глаза — ясные, бодрые, внимательные.
— Господи, ты меня напугал. Я даже не слышала, как ты открыл дверь. Как тебе это удалось?
Андреас пожал плечами.
— Прикладная физика. Её надо лишь чуть приподнять — тогда она не заедает.
Юлия попыталась заглянуть мимо него в дом.
— Остальные уже встали?
Вместо ответа Андреас лишь посмотрел на неё. Взгляд казался дружелюбным, но в нём было что-то неприятно настойчивое, словно он пытался прочесть её самые сокровенные мысли.
— Андреас?
— Мартина ещё спит. И из комнаты, где спите вы, тоже не доносится ни звука. Пока мы одни.
Улыбка, с которой он произнёс последние слова, и его пристальный, изучающий взгляд вызвали у Юлии острое желание как можно скорее уйти.
— Думаю, я всё-таки зайду и приготовлю завтрак.
Она уже хотела подняться, но замешкалась: Андреас не сделал ни малейшего движения, чтобы дать ей пройти.
— У меня идея получше. Как насчёт небольшой прогулки к пляжу? Пройдёмся по дюнам, подышим воздухом, полюбуемся природой. Я часто так делаю, когда бываю здесь, и уверяю тебя — это настоящее удовольствие. Через полчаса вернёмся.
Когда Юлия не ответила сразу, он добавил:
— А к тому времени, может быть, и эти двое сонь наконец проснутся.
Одна мысль о том, чтобы бродить с Андреасом по безлюдным утренним дюнам, вызывала у Юлии внутреннее сопротивление.
— Так рано утром движение для меня — яд, — солгала она. — В это время мой организм ещё работает в энергосберегающем режиме.
— Какая жалость.
Тень разочарования скользнула по его лицу, но уже в следующую секунду оно снова прояснилось.
— Есть и другой вариант. Недалеко отсюда, минут пятнадцать пешком, стоит маленький отель. Кажется, я уже рассказывал вам о нём. Хозяин готовит там превосходные завтраки. Давай поднимем остальных и сходим туда все вместе. Что скажешь?
Он вопросительно улыбнулся, и Юлия с облегчением заметила, что сейчас в его глазах читается лишь предвкушение.
Может быть, она и впрямь была к нему несправедлива, а странный взгляд ей только померещился?
Или он почувствовал её нежелание и решил отступить?
— Ну что, согласна?
Она пожала плечами.
— Почему бы и нет? Давай позволим себе немного роскоши.
Полчаса спустя они вчетвером сидели за столиком в маленьком дюнном отеле и ждали завтрак, который выбрали из богатого меню.
— Людей много, — заметил Майкл, оглядывая уютный зал. Большинство из примерно десяти столиков были заняты.
— Да, — согласился Андреас. — Если учесть, что в это время года на острове мало туристов, впечатляет, сколько людей всё же находят сюда дорогу.
К их столику подошёл слегка полноватый мужчина лет тридцати с небольшим, принёс на большом подносе кофе и две корзинки с булочками и расставил всё перед ними. Андреас кивнул в его сторону.
— С тех пор как Бенно два года назад взял отель в свои руки, дела здесь идут очень неплохо.
Бенно коротко усмехнулся.
— Ну, это смотря что считать неплохо. Но местные время от времени тоже к нам заходят — а это уже кое-что.
