Близкой дружбы с Вагенерами она всё равно не искала. И с каждым часом — всё меньше.
— Мы, если честно, тоже удивились, что Андреас нас пригласил, хотя мы едва знакомы.
Мартина отмахнулась и поднялась из-за стола.
— Да какая теперь разница.
Не сказав больше ни слова, она вышла из кухни, а спустя несколько секунд — и из дома.
Ещё некоторое время Юлия размышляла над этим разговором, но так и не смогла составить о нём цельного впечатления. С одной стороны, Мартина совершенно неожиданно поделилась очень личным. С другой — оборвала разговор прежде, чем он успел стать по-настоящему откровенным.
Ну и ладно. Вряд ли стоит так уж глубоко об этом думать. После отпуска они с Вагенерами, скорее всего, всё равно разойдутся каждый своей дорогой.
Юлия убрала чашки в посудомоечную машину, взяла камеру и вышла из кухни. Ей захотелось сделать ещё несколько снимков дома и ближайших окрестностей.
Больше получаса она бродила по округе и за это время сделала не меньше пятидесяти снимков. Вернувшись в дом, она подключила камеру к ноутбуку, скопировала фотографии и стала просматривать их одну за другой.
Некоторые кадры она сразу удалила. Другие требовали небольшой обработки. Но многие удались с первого раза.
Спустя некоторое время ей попалась довольно посредственная фотография дома, сделанная с дюн. Сначала Юлия не заметила в ней ничего особенного. Но, уже собираясь листнуть дальше, вдруг увидела фигуру: чуть поодаль от дома, наполовину скрытый кустом, стоял человек и, по-видимому, смотрел в её сторону.
Нескольких щелчков хватило, чтобы увеличить этот участок настолько, что стало ясно, кто перед ней: Удо Фельдман.
При таком сильном увеличении лицо распалось на крупные пиксели, но сомнений не оставалось — это был сосед.
Может быть, он просто оказался поблизости, когда Юлия появилась с камерой, и спрятался? Не хотел, чтобы она его заметила? Как бы то ни было, вид этого снимка вызвал у неё смутную тревогу.
Когда она стала листать дальше, тревога сгустилась в холодок, пробежавший по спине.
На снимках, сделанных в разных местах, так что о случайности не могло быть и речи, снова и снова возникал Удо Фельдман: то вполне различимый, то лишь тёмной тенью.
Дойдя до последней фотографии, Юлия резко захлопнула ноутбук и ещё некоторое время смотрела на крышку. Фельдман шёл за ней во время прогулки с камерой и всё это время наблюдал за ней.
Что, чёрт возьми, с этим типом не так?
Она решила позже поговорить об этом с Михаэлем. Но в ближайшее время он наверняка ещё будет занят на чердаке с Андреасом. Мартина куда-то ушла, и Юлия не имела ни малейшего представления, когда та вернётся.
О новой прогулке нечего было и думать: она бы всё время озиралась, выискивая соседа.
Поэтому Юлия ушла в спальню, легла на кровать и взяла с тумбочки книгу. Ей хотелось отвлечься, а чтение всегда помогало лучше всего.
Но продвинулась она недалеко — вскоре глаза у неё сами собой закрылись.
Когда Михаэль разбудил её, был уже поздний день. Юлии понадобилось несколько мгновений, чтобы окончательно прийти в себя, а потом она сразу вспомнила о фотографиях. Вскочив с кровати, она тут же рассказала Михаэлю о своей находке.
Он просмотрел снимки на ноутбуке и, дойдя до конца, покачал головой.
— Ну и странный же тип. Наверное, ему просто нравится подглядывать за людьми из укрытия.
Юлия смотрела на это иначе.
— Не знаю… У меня такое чувство, будто он нарочно становился так, чтобы попадать в кадр.
— Хм… — протянул Михаэль. — Честно говоря, мне в это верится с трудом. Но если тебе так кажется… Я поговорю с Андреасом — он знает его дольше. А может, и сам обращусь к Фельдману. Если он поймёт, что его заметили, то, возможно, больше не осмелится это повторить. Хорошо?
Юлия кивнула.
— Да. Хорошо. Если честно, этот человек меня по-настоящему пугает.
К этой теме они вернулись только за ужином в маленьком «Дюнном отеле», где Андреас подтвердил, что Фельдман временами ведёт себя крайне странно.
— Этот человек — настоящий псих. Я уже не раз замечал за ним неприятные вещи. Летом я иногда видел, как он бродит по пляжу с камерой. И знать не хочу, что или кого он выбирает объектом для своих снимков. Если бы он так преследовал мою жену…
— Ты бы почти наверняка этого даже не заметил, — с презрительной усмешкой перебила его Мартина.
Как и обычно, Андреас пропустил её реплику мимо ушей и по-прежнему смотрел на Михаэля.
— Лучше всего завтра сходить к нему и показать эти снимки. Мне очень любопытно увидеть его реакцию.
Мартина приподняла брови.
— Сходить? То есть мы?
— Разумеется. Фельдман — наш сосед, а Михаэль и Юлия — наши гости. Для меня дело чести пойти с вами.
Мартина лишь молча покачала головой и чуть отодвинулась, когда Катя принесла еду.
Юлия догадывалась, о чём та сейчас думает: стал бы Андреас с такой же готовностью разбираться с соседом, если бы тот преследовал не Юлию, а её?
Баранина с солончаковых лугов оказалась превосходной, хотя вообще Юлия баранину не слишком любила.
Об Удо Фельдмане больше не говорили, и это её вполне устраивало. Возможно, он и впрямь пошёл за ней просто из любопытства. Или втайне надеялся, что она нарушит какое-нибудь правило и он снова получит повод сделать ей замечание.
Это объяснение казалось достаточно удобным — по крайней мере до тех пор, пока Михаэль и Андреас не поговорят с Фельдманом.
Когда около девяти вечера они решили возвращаться, Михаэль вдруг недоумённо посмотрел на Юлию.
— Моего бумажника нет.
— Может, ты оставил его дома?
— Нет, утром, когда мы были здесь, он точно был в этих брюках, и… — Он осёкся и посмотрел на Андреаса.
— Я дал тебе его, потому что ты забыл свой.
— Да, верно. — Андреас пожал плечами. — Но потом я ведь вернул тебе его обратно.
— Уверен? Я этого не помню.
Андреас взглянул на Юлию так, словно ждал от неё подтверждения.
— Когда я вернулся от стойки. Я поблагодарил тебя и положил бумажник перед тобой на стол.
Лицо Михаэля стало задумчивым.
— Этого я и правда не помню. Может, машинально убрал его в карман, а потом где-то обронил. Или в тот момент с кем-то разговаривал и, когда мы уходили, просто оставил его на столе.
По Андреасу было видно, как неприятна ему эта ситуация.
— Очень досадно. Но я совершенно уверен, что положил его на стол. Надо спросить Бенно — возможно, кто-то нашёл бумажник и отдал ему.
Юлия в это не слишком верила. Бенно наверняка заглянул бы внутрь и увидел удостоверение личности Михаэля, лежавшее в отдельном отделении.
Так и оказалось. Ни Бенно, ни Катя ничего не знали о пропавшем бумажнике.
После того как Михаэль в который уже раз проверил все карманы брюк и куртки, они решили осмотреть дорогу обратно, подсвечивая себе фонариками на смартфонах.
Двадцать пять минут спустя они добрались до дома.
Бумажник Михаэля так и не нашёлся.
ГЛАВА 5
Мужчина надвинул объемный капюшон куртки так глубоко, что случайный прохожий ни за что не разглядел бы скрывающую лицо лыжную маску. Шаг к двери. Палец без колебаний ложится на кнопку звонка. На руках — перчатки.
Шаги. Щелчок замка. Дверь распахивается внутрь.
Джейн.
«Пусть будут Джейн и Джон», — решил он. Их настоящие имена его совершенно не интересуют.
Одно неуловимое движение — и холодная сталь ложится Джейн на горло.
— Тихо, — шипит он.
Глаза женщины расширяются от ужаса. Он чуть сильнее вдавливает клинок и сдвигает его на миллиметр вправо. Под металлом, на безупречно гладкой коже, тут же проступает тончайшая красная нить.
— Внутрь, — шепчет он, хотя в этом нет никакой необходимости.
Джон на диване. При их появлении бокал выскальзывает из его ослабевших пальцев. По ткани брюк расползается багровое винное пятно.
