– Пойдем в душ, потом с тебя завтрак, – предложил Эрик.
– Точно не хочешь еще поспать?
– О нет, я уже полностью проснулся, – вздохнул он.
Мы старались быть достаточно тихими, даже пару раз вспоминали заткнуться, если начинали смеяться настолько громко, что перебивали шум воды. Но когда мы спустились на кухню, даже не наперегонки, как обычно, там уже горел свет.
– Доброе утро, – послышался оттуда не самый радостный в мире голос.
Как только мы зашли, Рэй нажал кнопку на кофемашине, и та зашумела. Эрик словно ни на секунду не смутился – просто сощурился от яркого света и сразу отправился за стол.
– Сломаешь мою кофемашину – я тебя прикончу, – спокойно пообещал он.
– Ты – королева драмы, Чесмор, – с готовностью откликнулся Рэй, – тут буквально две кнопки.
– Мне капучино, пожалуйста.
– В лицо?
– В рот, – зевнул Эрик. – Не забывай про температуру молока.
– Что будешь на завтрак? – поинтересовалась я у Рэя.
– Ничего.
– Не пойдет, раз все зачем-то проснулись, значит, и завтракаем все вместе. Я могу сделать тосты с джемом.
– Эй, а панкейки? – возмутился Эрик.
– Сегодня не воскресенье.
– Тогда хочу омлет с ветчиной.
– Ты не в ресторане, – напомнила я. – Будут тосты с джемом.
– Иногда задаюсь вопросом, зачем я вас вообще впустил, – тяжело вздохнул Эрик. – От вас одни проблемы.
– Мы – свет в твоей жизни, – ответил Рэй.
Он повернулся, окинул внимательным взглядом, как я доставала продукты из холодильника, и подошел ближе, протягивая руку за молоком. Пока мы были скрыты дверцей, Рэй быстро прижался к моим губам и прошептал:
– Доброе утро.
Мне нравилось, как мы проводили время втроем. Если игнорировать внешний мир, Чарльза и все такое, Эрик и Рэй были двумя идеальными соучастниками в любом преступлении. Дополняли друг друга настолько, что я начинала задумываться: может, раньше избегала отношений, потому что они не могли быть полноценными? Наше сейчас выглядело лучше всего. И никаких драм… Надеюсь.
– Уна, тебе что?
Рэй поставил чашку на стойку перед собой, и Эрику самому пришлось за ней подняться. Они были такими смешными…
– Тоже капучино, – ответила я. – Тебе не хватает фартука и кепочки.
– И сервиса, – добавил Эрик.
– Видишь ли, – вздохнул Рэй, – когда мы с твоим другом Эриком учились в Оксфорде, оказались в разных финансовых ситуациях. Я получил полную стипендию, покрывающую всю стоимость моего обучения, так что семья могла спокойно обеспечивать мои бытовые расходы.
– Тебя взяли, потому что твой дед мыл пол в этом колледже.
– А вот Эрик не смог впечатлить комиссию настолько, чтобы получить бесплатное образование.
– У меня была скидка пятьдесять процентов.
– Поэтому ему пришлось подрабатывать в местной кофейне.
– В лучшей кофейне Оксфорда. Мы делали искусство.
– Девчонкам он рисовал пенкой свой логин в «Снэпчате».
Я намазывала тосты джемом и смеялась над их историями из Оксфорда. В какой-то момент Эрик не выдержал, отобрал у Рэя чашку и нарисовал мне на пенке котика. Когда мы наконец расселись за столом, за окном уже были предрассветные сумерки.
– Ладно, к черту прошлое, – объявил Эрик. – Вернемся к настоящему и нашим проблемам.
– Пожалуйста, нет, – попросила я. – Давайте хотя бы позавтракаем?
– Где твой телефон? В сумке нет, – нетерпеливо перебил Рэй.
– Ты рылся в моих вещах?!
– Я проверял маячки.
– Ну да, ты обещал, что это повторится, – вздохнула я. – Телефон в Темзе, выбросила, когда ехала сюда.
– Моя школа, – гордо сказал Эрик.
Рэй подождал, пока я прожую очередной кусочек тоста, и отрезал немного от своего.
– Ты уже готова рассказать, чем закончились твои допросы? Мы не давили, пока ты…
– Я сначала доем, а то опять аппетит пропадет. Только… Не молчите, пожалуйста.
Рэй кивнул, и остаток завтрака у нас прошел в разговорах о том, как рынок отреагировал на очередные политические изменения в Южной Азии. У меня было несколько минут на то, чтобы внутренне собраться. Память усердно выкорчевывала из себя детали моего заключения, и, если бы я не рассказала сейчас, к вечеру могла и вовсе ничего не вспомнить. Это пугало: я все еще не выносила тишины, но уже плохо представляла содержание половины своих допросов.
– Они узнали, что я – тиндер-аферистка, – начала, как только последний кусочек тоста упал в желудок. – Проверили все мои движения средств на «Револют».
– Там были деньги от меня, – напряженно сказал Эрик.
– И от меня.
– К счастью, именно это их и запутало.
Я объяснила, как вывернула всю ситуацию с моим трудоустройством и корпоративным шпионажем, прикрыв нежным одеяльцем из своей погони за деньгами. Эрик и Рэй не перебивали меня, только обменивались загадочными взглядами. Рассказав все, что могла вспомнить из допросов, я наконец подобралась к финалу разговора с Чарльзом.
И у меня закончился капучино. Эрик проследил мой взгляд, направленный в пустую чашку, и без слов поднялся, запустив кофемашину для того, чтобы сделать вторую порцию. Теперь на пенке была собака.
От нахлынувших эмоций я едва не расплакалась снова. Этот разговор на кухне слишком сильно отличался от допроса в отделении: еще пара минут, и можно было бы поверить, будто между нами есть что-то вроде… чувств. Конечно, мне не стоило путать базовую заботу с любовью, но все же отчего-то сердечко требовало верить именно в это.
Впрочем, моему сердцу самому нельзя было верить. Ни в чем.
– Я выставила вас как двоих подонков, бросивших меня в самый неподходящий момент, и Чарльз предложил мне отомстить вам. Стать его агентом в «Рид солюшнс» в обмен на то, что парни, которых я развела на деньги в «Тиндере», не будут подавать против меня иски.
– Что ты ответила? – напряженно спросил Рэй.
– Естественно, я согласилась. Нужно же было как-то выйти на свободу и закончить этот бред с терроризмом. Чарльз выдал мне первое полицейское задание! Теперь я почти коп.
Молчаливый вопрос, одинаковый в глазах обоих моих мужчин, мгновенно наэлектризовал комнату. Я поднесла ко рту чашку, не понимая, почему они так легко напугались.
– Он сказал, что с доступом к внутренней базе мне будет легко это сделать. Хочет видеть список всех необычных предсказаний в «Рид солюшнс». Наши инсайды.
– Ты же не…
– Алло, – позвала я. – Доброе утро, мальчики, с днем дня! Просыпайтесь и думайте: мы можем продать Чарльзу все, что нам нужно. У него остался всего один шпион в компании, потому что Гаурава я нейтрализовала.
От внезапного осознания я резко выпрямилась, едва не пролив кофе на любимый халат.
– Кстати, а он где?
– В подвале, – пожал плечами Эрик. – Жив, если ты об этом.
– Но лучше тебе этого не видеть, – мрачно добавил Рэй. – Что, по-твоему, мы можем показать Чарльзу, не сдав себя?
– Ты мне скажи, это же ты управляешь рынком с помощью ботов. Если я отвезу Чарльзу папку, в которую он поверит, но которая не докажет ничего, кроме того, что он уже знает, мы выиграем время на настоящий план. Его же у нас нет.
– Вообще-то есть, – возразил Эрик. – Пока тебя не было, мы могли заниматься только им.
– Тогда хватит допрашивать меня и расскажите, что придумали.
– С твоей новой вводной его, считай, и нет, – мертвым голосом произнес Рэй. – Так, он действительно в курсе про южноафриканский ранд.
– Знает, что слухи про дестабилизацию в Южной Африке сфабрикованы, – подтвердила я. – Гаурав нашел.
– Не без твоей помощи.
– Откуда мне было знать, что он коп? Я помогала другу не чувствовать себя дебилом.
– Слышала бы ты, как твой друг тебя называет.
– Слышал бы ты, как я называла его, сидя за решеткой, – парировала я. – Могу понять, поверь.
– Знакомство с Чарльзом тоже подстроил он. Их план был в том, чтобы завербовать тебя во время вашего свидания, так что… Ваша поездка к Чарльзу домой стала понятна.
– Точно… Он же предложил «Сити Соул», – вспомнила я. – Вот козел!
