– Могу зайти? – спросил Рэй.
– Да. Только если ты думаешь, что меня нужно утешать, – не думай. Я справлюсь.
– Я очень дерьмовый утешитель.
Он разделся, убрал свои вещи в шкаф, оставшись в трусах, и залез ко мне под одеяло. Рэй ведь был не виноват, что трахался с кем-то в Оксфорде, правда? За пару секунд договорившись с собственной обидой, чтобы та подождала до завтра, я перекатилась на другой бок и устроилась у него на плече.
– Как ты? – тихо спросил он.
– Только начала вспоминать, что я человек, – призналась я. – До этого была террористкой.
– Ты не позвонила адвокату.
– Террористам не разрешены звонки, а еще их можно держать сорок восемь часов вместо двадцати четырех, – вздохнула я.
– Не представляю, что именно они придумали, чтобы продать тебя прокурору как террористку.
– Я вам потом расскажу, хорошо? Когда посплю.
– Конечно, – мягко ответил Рэй.
Мы ненадолго замолчали, пока я сжимала пальцами его теплую кожу, наконец осознавая по-настоящему: все закончилось. Я была на свободе, пусть и не на лучших условиях, но была.
– Уна, – позвал он. – Про Лейлу…
– Бывшая и бывшая, – перебила я. – Что мне теперь, разрыдаться?
– Она никогда больше не станет настоящей, у нее нет шансов.
– Похер. Просто не понимаю, как…
– Как что?
– Как работают ваши вкусы, – выдохнула признание я. – Мы очень разные, у нее есть… Ну, формы. И кожа другого цвета. И волосы. Мы разве что ростом похожи.
– Это именно то, что тебя беспокоит?
– Понимаешь, в молодости вы выбирали, с кем трахаться, под воздействием гормонов, а значит, в первую очередь тех, кто соответствует вашему вкусу, – объяснила я. – А теперь, когда это я… Ой, да в жопу все.
– Говори уже, – ущипнул Рэй. – С чего ты начала меня стесняться?
– Это глупо.
– Я привык.
– Иди в жопу! – возмутилась я и попыталась откатиться подальше, но его руки были начеку.
– Уна, – Рэй сделал паузу, чтобы поцеловать меня, – я высоко ценил твою осведомленность о собственной красоте. Откуда сейчас такая неуверенность?
– Дело не в моей красоте, а в ваших вкусах. Если ты предпочитаешь женщин с грудью, то…
– То что?
– То я уже не уверена, ты меня хотел или просто… согласился на меня.
Ну вот, зачем ляпнула? Идиотизм, произнесенный вслух, мгновенно возводился в абсолют. От того, насколько плохо это прозвучало, я даже разочарованно простонала.
– С какими же долбоебами ты трахалась до нас, – вздохнул Рэй. – Уна, возбуждение работает не так.
– Не ври.
– Не смей во мне сомневаться.
– Хорошо, тогда как именно оно работает?
Рэй прижал меня к кровати, резко перевернувшись, и вдавил в матрас своим весом. Его пальцы вслепую ощупывали мое лицо, а губы мгновенно нашли шею.
– Когда ты врешь, – прошептал Рэй, будто нас могли подслушать, – у тебя в глазах плещется сумасшедший азарт. И от этого я возбуждаюсь так, словно проглотил пачку виагры.
– Это такая…
– Молчи и слушай. Так как ты врешь мне все время, с самого первого дня, с проклятого собеседования, то я пару месяцев после каждого, даже короткого нашего разговора был вынужден уходить к себе и представлять мертвых голубей, чтобы хоть немного успокоиться.
Я выдохнула воздух, который держала, сама того не замечая.
– Так что ты не имеешь права говорить мне о том, как работает мое возбуждение. Поверь, если бы оно зависело только от наличия большой груди, моя жизнь рядом с тобой была бы намного легче… и на порядок скучнее.
Рэй приподнялся и схватил мой сосок двумя пальцами, сжав его до боли. Я невольно всхлипнула, чувствуя, как мое тело начинает сжиматься: уже знает, что следует за этим ощущением.
– Мы ведь с Эриком тоже разные, – продолжил Рэй. – Мне стоит переживать из-за того, что я не похож на футбольного ультрас?
– Нет, – выдохнула я, когда пальцы сменились на его зубы. – Тебе вообще не о чем пережи…
Рэй начал покрывать кусачими поцелуями мое тело, выбивая из головы крошечные остатки обиды на Лейлу. Его прикосновения, выверенно болезненные, коварно ласковые, разжигали очаги пожаров по коже.
Я пылала не хуже, чем средневековый Лондон, – и вам придется простить эту тупую метафору, но она буквально была единственной, что пришла мне в голову. Ведь когда Рэй опустился ниже, и его губы накрыли мой клитор, разум покинул меня, и казалось, навсегда.
Доказывал ли он мне, что я осталась единственной девушкой в его жизни? Черт знает. Но даже если да – Рэй делал это настолько великолепно, что сомнений в его правоте не оставалось. Его руки ласкали мои бедра, живот, поднимались к груди и непрерывно перемежали боль с нежностью в том самом классическом коктейле, от которого у меня перехватывало дыхание.
Долго я бы не смогла выдержать, и когда движения его языка вместо дразнящих стали хоть немного монотонными, это казалось разрешением на оргазм, обманом, которому я едва не поддалась.
– Рэй, – тихо застонала я, – мне нужно…
– Рано, – на мгновение оторвался он.
И ласка превратилась в пытку: он вошел в меня сразу двумя пальцами, набрав бешеный темп, задевая внутри чувствительную точку. Я извивалась на постели, еле сдерживая стоны, заткнула себя подушкой и мысленно балансировала на носочках, в шаге от того, чтобы начать самой представлять мертвых голубей.
Движения Рэя были жадными, словно он сам скучал настолько, что теперь не хотел отпускать меня так просто. Его пальцы и зубы замедлились, давая мне небольшую передышку, но как только я убрала подушку с лица, все повторилось, теперь с большей интенсивностью, хотя казалось, что большей быть не могло.
– Пожалуйста, – умоляла я, – пожалуйста, пожалуйста…
– Можно, – ответил он и ускорился снова.
Наплевав на то, слышит ли Эрик, я рассыпалась под прикосновениями Рэя, когда оргазм накрыл с головой. Пульсация от низа живота прокатилась по всему телу, добравшись даже до кончиков пальцев и макушки. Больше не было мыслей, переживаний и сомнений – у моих ног склонился мужчина, который хотел меня настолько, что с ним я чувствовала себя самой ценной на свете.
Рэй выпустил меня и снова лег рядом, затягивая в крепкие объятия. Мы лежали, касаясь друг друга, и я чувствовала, как его член упирается в мое бедро… и понимала, что разрядка необходима не только мне.
– Теперь тебе нужно поспать, – сказал Рэй, заводя влажную прядь мне за ухо, – вечером куча дел.
– А ты? – Я опустила ладонь к его члену и легко прикоснулась сквозь ткань.
– Убери руку, – строго ответил он. – Подожду более удобного места для этого. И если не будешь против, я хочу попробовать кое-что новое.
– Мне стоит переживать за свою жизнь?
– Немного, – признался Рэй. – Но я более чем уверен, тебе понравится.
Я хотела поспорить, но сил уже не было. Все, на что меня хватило, – прижаться к нему ближе и зацепиться пальцами за его плечо, как за спасательный круг.
– Все будет хорошо, моя маленькая аферистка, – шепотом пообещал Рэй, – теперь точно будет.
Глава 17. Гребаная отвертка
Между занавесками больше не виднелся лучик света – я проснулась вечером. Рэй держал меня в руках, так сладко посапывая на ухо, что будить его было бы преступлением. Скорее всего, те двое суток, что я провела в отделении, оказались стрессом не только для меня, судя по тому, какой встревоженной выглядела обычно безразличная к моей судьбе Бренда.
Аккуратно выбравшись, я накинула на плечи халат и отправилась вниз в поисках Эрика и чашечки кофе. Кабинет был пуст, на меня слепо в шесть черных глаз смотрели мониторы, а второе кресло выглядело нетронутым с моего последнего появления здесь.
На кухне тоже никого не нашлось, в каждой комнате царила темнота, и дом казался пустынным и даже заброшенным. Ни разу его таким не видела: Эрик всегда ложился спать позже, чем я, и просыпался раньше. Его присутствие ощущалось постоянно, а сейчас… Словно не было никого, даже собак. Мне пришлось проверить последнее место, где он мог быть, – его спальню.
