— Что ж, теперь послушаем, кто из этих господ разгуливал ночью снаружи.
— С чего вы взяли, что это был кто-то из них? Если там вообще кто-то был.
— Чую.
Услышать такое от Хармсена было странно. Почти нелепо.
Чтобы попасть ко входу, им пришлось сделать небольшой крюк. Когда они подошли к двери, Хармсен толкнул Йохена локтем и указал на свободное пространство между домом и маленьким сараем.
Там, на натянутой между постройками верёвке, висела тёмная куртка и покачивалась на ветру. Большой капюшон сразу бросался в глаза.
— Разве друг жертвы не говорил, что на убийце была тёмная куртка с капюшоном? Вроде той, что висит там?
Йохен кивнул.
— Да. И примерно такие же носит, вероятно, половина мужчин на этом острове. Вы, например, тоже.
Хармсен бросил на него взгляд, который почти можно было назвать враждебным, и молча двинулся к двери.
И здесь им пришлось ждать довольно долго, прежде чем им открыли. В отличие от соседа, Мартина Вагенер их визиту совсем не обрадовалась.
— Вы? — сказала она и чуть прикрыла дверь за собой, так что Йохен и Хармсен не могли заглянуть внутрь. — В такую рань? Вы наконец принесли бумажник Михаэля?
— Нет, так быстро такие вещи не делаются. У нас есть ещё несколько вопросов.
— Каких именно?
Хармсен шумно выдохнул.
— Таких, которые не задают на пороге.
— Можно нам войти? — спросил Йохен, когда женщина никак не отреагировала на намёк Хармсена. — Это не займёт много времени.
С явной неохотой Мартина Вагенер отступила в сторону и открыла дверь шире.
— Проходите. Все на кухне. Мы только что закончили завтракать. Вообще-то у нас отпуск, если вы вдруг забыли.
На лицах остальных обитателей дома читалось примерно то же, что Йохен уже видел у Мартины Вагенер.
— Доброе утро, — произнёс Хармсен, тем самым установив новый личный рекорд по части хороших манер. — Буду краток. Мы только что были у вашего соседа, господина Фельдмана. Он сказал, что в ночь убийства, около двух часов, видел кого-то возле вашего дома. Кто-нибудь из вас выходил в это время на улицу?
Все четверо недоумённо переглянулись. Мартина Вагенер пожала плечами.
— Я точно нет. Спала как убитая.
Остальные тоже сказали, что в тот вечер легли довольно рано и после этого наружу не выходили.
— Да, — мрачно кивнул Хармсен. — И каждый из вас, конечно, может подтвердить, что его партнёр всю ночь пролежал рядом в постели, не так ли?
— Если мне не изменяет память, вчера мы уже это подтверждали, — сказал Андреас, не скрывая, что Хармсен действует ему на нервы.
— Да. Но по моему опыту, после повторного вопроса некоторые люди вдруг вспоминают то, о чём в первый раз предпочли умолчать. Или о чём просто не подумали.
— Как видите, в нашем случае этого не произошло, — заметила Юлия Шёнборн, до той минуты державшаяся так же сдержанно, как и её спутник.
— Что ж. Значит, в ночь убийства вокруг вашего дома бродил посторонний. Возможно, даже сам убийца. На вашем месте я бы позаботился о том, чтобы по ночам всё было как следует заперто. Ах да, и ещё один вопрос: чья это куртка болтается снаружи на верёвке?
— Моя. А что? — ответил Михаэль Альтмайер.
Хармсен посмотрел на него так, словно хотел прожечь насквозь.
— Так я и думал.
ГЛАВА 19
— Что значит «вы так и подумали»? — спросила Юлия, потому что, похоже, больше никому этот вопрос в голову не пришёл. Даже Михаэлю.
Лицо Хармсена оставалось неподвижным, как маска.
— Это значит, что, по словам того молодого человека, в ту ночь убийца был в такой куртке. Ещё одно совпадение, связывающее господина Альтмайера с преступлением. Слишком уж много совпадений, когда речь заходит о вашем спутнике жизни.
По телу Юлии прокатилась горячая волна адреналина, оставив после себя неприятное покалывание.
— То есть вы не считаете это совпадением?
— Юлия, — негромко произнёс Михаэль, пытаясь её унять.
Но она не могла отвести от Хармсена гневного взгляда.
— Я не склонен к намёкам, — сказал Хармсен и повернулся к коллеге. — Идёмте.
Андреас проводил полицейских до двери. На прощание, судя по всему, времени почти не ушло: не прошло и нескольких минут, как он уже вернулся на кухню.
Раздражение на его лице читалось слишком ясно.
— Честно, я восхищаюсь твоей выдержкой, — сказал он Михаэлю. — Это уже второй раз, когда этот тип ведёт себя так, будто ты причастен к убийству.
Михаэль пожал плечами.
— Ну, он сказал, что его не удивляет, что куртка моя, и что совпадений становится всё больше. Если смотреть трезво, он не так уж и неправ. Мне самому всё это уже кажется странным.
— И всё-таки… удивительно, что ты можешь оставаться таким спокойным рядом с этим человеком.
— А что, по-твоему, я должен был сделать? Начать уверять его, что это не я убил ту женщину? Это выглядело бы нелепо. Он же не может всерьёз считать меня убийцей. Нет, думаю, он просто не умеет иначе. Для него, наверное, подозрителен каждый. А когда всплывает что-то вроде истории с моим бумажником, а потом ещё и с моей курткой, у него, видимо, срабатывает какой-то профессиональный механизм.
— Терпеть его не могу, — бросила Юлия.
Она всё ещё не могла успокоиться. И, в отличие от Андреаса, больше не восхищалась выдержкой Михаэля. Напротив, её раздражало, что он не возражает Хармсену ни словом.
Она уже собиралась сказать об этом вслух, когда в дверь снова позвонили.
Прежде чем кто-либо успел сдвинуться с места, Юлия сама пошла открывать. У того, кто стоял за дверью, должна была быть очень веская причина для нового визита.
На пороге снова оказались те же двое полицейских.
Не удостоив её ни единым объяснением, Хармсен протиснулся мимо и направился прямиком на кухню. Юлия только и успела выдохнуть:
— Эй!
И тут же поспешила следом, твёрдо намереваясь без обиняков высказать всё, что думает о нём и о его невыносимой манере держаться, а потом выставить его за дверь.
Дидрихсен вошёл следом.
Хармсен уже стоял перед Михаэлем, вытянув вперёд руку, сжатую в кулак. Казалось, он собирается что-то показать.
— Да что вы себе позволяете?.. — начала Юлия.
Но Хармсен резко обернулся к ней и процедил:
— Немедленно замолчите. Иначе я заберу вас всех.
Юлия была так ошеломлена, что и впрямь не смогла вымолвить ни слова.
Больше не обращая на неё внимания, Хармсен снова повернулся к Михаэлю.
— В ночь убийства на жертве была серьга. Приметная. Маяк. Но только одна. Значит, либо в тот вечер ей почему-то не захотелось надеть пару, либо вторая серьга была потеряна. Мы только что ещё раз внимательно осмотрели вашу куртку. И как вы думаете, что нашли?
Он снова протянул Михаэлю сжатый кулак.
На этот раз пальцы разжались.
Юлия тоже увидела, что лежит у него на ладони: прозрачный пакетик, а в нём — маленький красно-белый маяк.
— Она зацепилась с тыльной стороны правого рукава.
Пока Михаэль смотрел на дешёвую пластиковую побрякушку так, словно перед ним был экспонат с другой планеты, Юлию разрывали два чувства: желание истерически рассмеяться и глухое ошеломление.
— Вы можете объяснить, как пропавшая серьга жертвы оказалась на вашей куртке, господин Альтмайер? — Голос Хармсена звучал непривычно спокойно, но мягче от этого не становился. Скорее наоборот.
— Я не смог бы этого объяснить, если бы речь действительно шла о серьге жертвы, — столь же спокойно ответил Михаэль. — Но это не она. По-моему, эта серьга принадлежит Юлии.
— Что? — Хармсен уставился на Юлию.
Впервые ей показалось, что в его лице мелькнуло что-то похожее на неуверенность.
— Эта серьга принадлежит вам?
Юлия кивнула, ощущая почти сладкое злорадство.
— Да. Я уже заметила, что она пропала, и решила, что потеряла её. Эта серьга определённо моя.
Последнюю фразу она произнесла медленно, почти торжественно, смакуя каждое слово.
