— Подождите… Вы хотите всерьёз убедить меня, что у вас были точно такие серьги, одну вы потеряли, а теперь она вдруг нашлась?
— Нет, не это.
Ей было так приятно видеть, как этот самодовольный человек теряет почву под ногами, что хотелось ещё немного помучить его неведением.
— Тогда что же? — Хармсен стремительно терял свою надменную уверенность.
— То, что эти серьги мне подарил Михаэль. И одну из них я, к сожалению, потеряла. Вот эту.
Она указала на ладонь Хармсена.
Глаза полицейского сузились.
— Тогда вторая у вас должна была остаться. Верно?
— Да, конечно.
— Хорошо. Покажите.
— С огромным удовольствием, — ответила Юлия, и в её голосе не было ни тени притворства.
Она вышла из кухни, поднялась на второй этаж и вошла к себе в комнату.
Куда именно положила серьгу, Юлия не помнила, поэтому первым делом заглянула в ванную. Там её не оказалось. Тогда, может быть, в ящик комода, где она держала бельё. В маленькой шкатулке там лежали немногие настоящие украшения, которые она взяла с собой.
Но и там серьги не было.
Радость от почти одержанной победы над Хармсеном заметно померкла.
Если она не найдёт эту чёртову серьгу, если окажется, что и её она тоже потеряла, торжествовать будет уже Хармсен. И его подозрения в отношении Михаэля покажутся ему окончательно подтверждёнными.
Но где же она может быть?..
И вдруг её осенило.
Сумочка.
Иногда, снимая украшение, она убирала его во внутренний кармашек на молнии. Сумка стояла на полу рядом с прикроватной тумбочкой.
Юлия села на край кровати, положила сумочку на колени и нащупала пальцами внутри кармашка серьгу. Когда подушечки пальцев коснулись верхушки маленького маяка, она с облегчением вздохнула.
Вернувшись на кухню, она остановилась перед Хармсеном и подняла украшение, зажав его за штифт между большим и указательным пальцами, так что оно закачалось у него перед глазами.
— Пожалуйста.
— Как давно у вас эти серьги?
— Несколько дней. Михаэль подарил их мне.
— Ах да. Конечно. Очередное совпадение.
— Нет, вовсе нет.
Мартина поднялась, вышла из кухни и почти сразу вернулась. Небрежным движением она бросила на стол пару таких же красно-белых серёг.
— Такие штуки продаются здесь в любой сувенирной лавке за пару евро.
— Да неужели? И эту пару вам тоже подарил господин Альтмайер? Или, может быть, ваш муж?
Уголки губ Мартины презрительно дрогнули.
— Михаэль мне уж точно серьги не дарит, а мой муж, скорее всего, даже не знает, проколоты ли у меня уши. Нет, я купила их сама, после того как увидела такие у Юлии.
Взгляд Хармсена медленно переходил с одного лица на другое, на несколько секунд задерживаясь на каждом, словно он пытался поочерёдно считать их мысли.
— Я пока не до конца понимаю, что здесь происходит. Но одно знаю наверняка: что бы это ни было, пахнет оно скверно. И можете не сомневаться: я не отступлю, пока не доберусь до источника этой гнили.
Теперь его взгляд снова остановился на Михаэле.
— Хотя у меня уже есть вполне определённые предположения.
— Почему вы говорите это, глядя на меня? — спросил Михаэль.
И впервые Юлия ясно почувствовала: теперь он действительно намерен дать отпор.
— Если нечто выглядит как рыба, на ощупь как рыба и пахнет как рыба, то с большой вероятностью это и есть рыба. Разве не так?
— А вам не приходило в голову, что все эти совпадения могли быть кем-то подстроены? Что кто-то просто раскладывает улики, а такому блестящему полицейскому, как вы, остаётся лишь их подбирать?
Хармсен кивнул.
— Приходило. Но я отверг эту мысль по одной простой причине: каждый подозреваемый, столкнувшись со столь явными уликами, говорит ровно то же самое.
— То есть вы и в самом деле подозреваете меня в этом убийстве? — ошеломлённо спросил Михаэль.
— Нет, — вмешался Йохен, — это прежде всего означает, что нам необходимо выяснить, каким образом возникли все эти обстоятельства, связывающие вас с преступлением.
Юлия заметила, как Хармсен стиснул зубы. Очевидно, толкование коллеги пришлось ему не по вкусу.
Однако при всех он ничего не сказал и снова сосредоточил внимание на Михаэле.
— Повторяю: вам запрещено покидать остров. Если вы всё же попытаетесь это сделать, я распоряжусь о вашем задержании.
— А что насчёт нас? — спросила Мартина, прежде чем Михаэль успел ответить.
— Это касается прежде всего господина Альтмайера.
— Я не могу в это поверить. — Михаэль провёл растопыренными пальцами по волосам и снова покачал головой. — Вы же не можете всерьёз думать, что я убил человека.
Хармсен долго смотрел на него, прежде чем ответить.
— Вера в расследовании значит немного. Куда важнее улики. А они говорят вполне ясно. И все улики, которыми мы на данный момент располагаем, указывают в одном направлении, господин Альтмайер. Я раскрою это дело и найду убийцу. Чего бы мне это ни стоило.
Юлия скрестила руки на груди.
— Даже если для этого придётся подозревать невиновного?
— Чего бы это ни потребовало, я найду того, кто это сделал.
С этими словами Хармсен отвернулся и вышел из кухни. Дидрихсен последовал за ним, больше не удостоив оставшихся ни единым взглядом.
ГЛАВА 20
Он сворачивает с дороги и, утопая в песке, идёт через дюны к пляжу.
Он доволен: новые подопытные уже выбраны. Условия почти те же, что и с первыми испытуемыми, только эти заметно старше. Лет по пятьдесят, может, чуть больше.
И это ему только на руку. Первая Джейн и первый Джон дали слишком мало. Возможно, потому, что были вместе недостаточно долго и в решающий миг не смогли дать ему ту подсказку, которой он так жаждал.
Вероятно, в них недоставало глубины. Ошибка досадная — особенно если учесть, что речь идёт об одной из немногих вещей, которые он до сих пор так и не сумел для себя постичь.
А эти двое наверняка женаты уже лет двадцать, а то и двадцать пять. Скорее всего, вместе строили дом. Возможно, у них есть взрослые дети, которые больше не хотят ездить с ними в отпуск. Тем более на Амрум. И уж точно не в это время года.
За их плечами наверняка тысячи общих воспоминаний, тысячи пережитых вместе событий, спаявших их крепче любых клятв. Для него это почти идеальные условия. Он позволяет себе думать, что на этот раз всё сложится удачнее. По крайней мере, в этой части замысла.
Другая история…
Он едва удерживается от смеха.
Он знает, что интеллектуально превосходит большинство людей. А может быть, и всех. Во всяком случае, до сих пор ему не встретился никто, кто хотя бы отдалённо мог бы с ним тягаться.
Но эти полицейские… они навевают на него скуку. Куда бы он их ни направил, как бы ни вёл, они послушно идут следом. Особенно этот Хармсен.
Он чувствует: человек тот не глуп. Но есть в нём нечто, что заставляет его бездумно бросаться за каждой костью, которую ему подбрасывают. Нечто, что подстёгивает его, гонит вперёд.
Да, именно этого он и добивается, но всё же… Он рассчитывал на большее сопротивление. На мысли, идущие в разных направлениях. Это разожгло бы в нём азарт, стало бы хотя бы слабым, но всё-таки вызовом.
А что делает Хармсен? Неуклюже вцепляется в самую очевидную для себя версию, даже не пытаясь всерьёз рассмотреть другие возможности. Он непозволительно всё упрощает.
Да, ему хотелось бы столкнуться с полицейским, который хотя бы отчасти понимает правила игры, установленные им. Который, несмотря на все оставленные следы, способен взглянуть шире и хотя бы допустить существование иных вариантов.
Вот тогда это было бы противостояние. Настоящая, достойная партия.
Но всё ещё только начинается. Возможно, команда Хармсена ещё оттает и обнаружит способности, о которых пока и сама не подозревает.
А пока он сосредоточен на своей новой Джейн и новом Джоне. На этот раз ждать так долго, как в первый, уже не придётся. Приливы и отливы играют ему на руку, а опыт облегчает расчёт.
