— До сих пор я ещё могла с этим мириться. Мы хотя бы могли просто уйти, когда твои выпады становились совсем невыносимыми. Но то, что ты устроила сейчас, — уже за всякой гранью.
— Ну да, зато… — начала Мартина с неудачной попыткой усмехнуться, но Юлия перебила её:
— Нет. Никаких «зато». И вообще — ни слова. Сейчас ты меня выслушаешь. На свете немало подлых человеческих поступков. Но травить человека, который по нелепой случайности оказался в по-настоящему страшной ситуации, — это уже просто жалко.
— Мне не раз казалось, что своими замечаниями ты достигла самого дна. Но сейчас ты в очередной раз сумела саму себя превзойти — вернее, пасть ещё ниже. Ты, пожалуй, самый невыносимый человек из всех, кого мне доводилось встречать.
— Юлия, мне кажется, ты немного преувеличиваешь, — вяло вступился за жену Андреас.
— Нет, не преувеличиваю. А к тебе у меня просьба: признаю, теперь я вполне могу понять, почему тебя тянет к другим женщинам. Но будь так любезен, направь этот интерес в какую-нибудь другую сторону, потому что, если честно, твои взгляды, намёки и знаки внимания действуют мне на нервы.
Она встала и направилась к двери на террасу. Уже там обернулась ещё раз.
— Желаю вам обоим приятного дня.
Когда дверь за Юлией закрылась, она сначала глубоко вздохнула и лишь потом пошла по деревянному настилу к пляжу.
ГЛАВА 22
Юлия была так зла, что, шагая вдоль берега, не замечала ни дюн, ни моря. Ветер трепал ей волосы, в лицо летел мелкий дождь. Несмотря на тёплую куртку, её знобило, но она упрямо не обращала на это внимания.
Больше всего ей хотелось немедленно собрать вещи и уехать с острова вместе с Михаэлем. Оказаться как можно дальше от Хармсена, Мартины и Андреаса.
Они могли бы прекрасно провести время, если бы остались дома. История с убийством, конечно, сама по себе была катастрофой, но даже без неё Юлия вряд ли чувствовала бы себя здесь спокойно.
Если быть до конца честной, ей с самого начала не нравилось жить под одной крышей с Андреасом и Мартиной, делить с ними дом и повседневную жизнь.
Она попыталась представить, где сейчас Михаэль, и с тревогой подумала, что вполне могла уже пройти мимо него, даже не заметив.
В следующий миг её словно обожгло: в нескольких шагах впереди стоял дом Дамерова. Неужели ноги сами привели её сюда? Или это и впрямь было случайностью?
И что теперь? Повернуть назад? А дальше — что?
Возвращаться в дом ей не хотелось ни за что. Искать Михаэля было, наверное, бесполезно: он мог быть где угодно.
И тогда ей пришло в голову поговорить с Дамеровым — человеком остроумным и, что сейчас казалось особенно важным, удивительно мягким в обращении. Эта мысль сразу показалась ей спасительной.
Почему бы и нет? Короткий разговор с ним мог пойти ей на пользу.
Она решительно направилась к дому.
Когда Дамеров открыл дверь и увидел её на пороге, он заметно удивился.
— Добрый день, Юлия. Признаться, вас я сейчас ожидал меньше всего. Но я очень рад вас видеть.
Юлия попыталась улыбнуться.
— Я же говорила, что мы ещё увидимся.
— Да, говорили.
Он посмотрел на неё так, словно она только что подтвердила то, в чём он давно не сомневался.
— Я сразу подумал, что вы из тех людей, которые не бросают слов на ветер. Прошу, входите. Вы совсем промокли.
В прихожей она сняла куртку, потом прошла в гостиную и села на то же место, что и во время первого визита.
Дамеров остался стоять.
— Чаю?
— Нет, спасибо. Мне нужно что-нибудь покрепче.
— Вот как. Неужели в вашем голосе звучит гнев?
— Лучше назовите это злостью.
Дамеров кивнул.
— Значит, нужен коктейль от злости. Позволите мне немного поколдовать?
— Да, пожалуйста.
Он открыл дверцу большого шкафа в гостиной, достал две бутылки и ушёл с ними на кухню.
Пока его не было, Юлия пыталась отвлечься от чудовищного подозрения, которое Хармсен бросил на Михаэля.
— Вот, прошу. Это не только усмирит ваш гнев, но ещё и согреет изнутри. Увидите.
Дамеров протянул ей бокал, до краёв наполненный красновато-коричневой жидкостью, и сел рядом. Для себя он приготовил такой же.
Юлия поднесла бокал к лицу и с изумлением обнаружила, что запах у коктейля подозрительно напоминает дезинфицирующее средство.
— Что это?
— Знаменитый дамеровский антигневный коктейль. Порция хорошего настроения, порция оптимизма, а всё остальное — апельсиновый сок. Ах да, и немного алкоголя, разумеется. Итак…
Он поднял бокал.
— За лучшее настроение. Кстати… меня зовут Адам, и я был бы очень рад, если бы мог называть тебя Юлией.
Юлия кивнула. Церемонность никогда не казалась ей особенно необходимой.
— С удовольствием. Так проще.
На вкус напиток оказался примерно таким, каким и обещал его запах, но Адам был прав: уже первый глоток оставил внутри тёплый след.
Юлия поставила бокал на стол и посмотрела на тёмную жидкость.
— Спасибо.
— За великолепный коктейль?
— За то, что вы… что ты не стал сразу спрашивать, что случилось.
Дамеров едва заметно пожал плечами.
— А зачем? Ты злишься. И пришла ко мне. Значит, либо сама расскажешь, либо решишь, что меня это не касается. В таком случае расспросы всё равно были бы ни к чему. К тому же, думаю, ты и без того знаешь: если тебе захочется выговориться, я тебя выслушаю.
— Это из-за убийства.
Она замолчала. Дамеров ничего не сказал — только чуть откинулся назад и внимательно посмотрел на неё.
— Этот полицейский, Хармсен… он считает, что Михаэль может быть к этому причастен.
— А он причастен?
Юлия вскинула на него глаза.
— Нет, конечно. С чего ты вообще это взял?
— Правильнее спросить: с чего это взял полицейский?
Юлия задумалась, сколько ей стоит рассказывать. С чего начать. И понравилось бы Михаэлю, если бы она вообще стала говорить об этом человеку, которого знает совсем недолго.
Но, с другой стороны, дело касалось не только Михаэля. Вся эта история, весь этот проклятый отпуск тяжёлым грузом легли и на неё.
Она взяла бокал, сделала большой глоток, потом ещё один — и начала рассказывать Адаму Дамерову обо всём, что её мучило и злило.
О разговорах с Хармсеном и о том, как он себя вёл — особенно с Михаэлем.
О взглядах Андреаса, о его прозрачных намёках, о постоянных попытках устроить всё так, чтобы остаться с ней наедине.
О Мартине.
И чем больше она говорила, тем больше вспоминала — мелочи, детали, жесты, слова, всё то, что раздражало её с самого начала. Голос её становился всё резче, всё горячее, а Дамеров сидел молча и терпеливо слушал, ни разу не перебив.
Только когда она закончила словами: — Ну вот. Теперь ты знаешь всё.
Он наконец шевельнулся.
— Позволь начать с вывода, который я сделал для себя. Следующей встречи с господином Хармсеном я, пожалуй, буду ждать с любопытством. А от любого общения с Мартиной предпочту воздержаться.
Юлия едва заметно улыбнулась.
Дамеров взял свой бокал и допил до дна.
— Разумеется, я не стану советовать тебе, как держаться с остальными. Думаю, ты и не ждала от меня советов.
Юлия прислушалась к себе и поняла, что он прав. Он дал ей возможность выговориться и выслушал без осуждения. Сейчас этого было достаточно. Всё остальное было бы уже лишним.
— Спасибо тебе. Мне правда нужно было всё это сказать. И теперь мне легче.
Она снова подумала о Михаэле. О том, что он, возможно, уже вернулся. К Мартине и Андреасу. О том, что она сидит здесь и изливает душу Дамерову, тогда как Михаэлю, может быть, именно сейчас нужна поддержка.
— Думаю, мне пора.
Дамеров даже не попытался её удержать.
— Понимаю. Я рад, что ты пришла.
Он проводил Юлию до двери, и там она протянула ему руку.
— Спасибо. За то, что выслушал.
— Не за что. Но одну мысль я всё-таки оставлю тебе напоследок: подумай, не лучше ли тебе уехать с острова.
