— Надувные игрушки? Здесь? В это время года?
— Возможно, вы купили их заранее, к лету.
Мартина издала короткий горький смешок.
— И что, по-вашему, мы должны с ними делать? Оседлать волны и веселиться?
— Значит, нет. — Хармсен сделал два шага и снова остановился перед Михаэлем. — Ещё раз: где вы были прошлой ночью?
— Ещё раз: я был здесь. Всю ночь.
— Это кто-нибудь может подтвердить?
Юлия кивнула.
— Разумеется. Я лежала рядом с ним.
— Всю ночь?
— Да, всю ночь. И я бы заметила, если бы Михаэль вставал. Я сплю очень чутко. Но этой ночью не просыпалась.
— Наверняка вы хотя бы раз вставали в туалет.
— Нет. С какой стати?
— Все женщины ночью ходят в туалет. — Хармсен снова перевёл взгляд на Мартину. — А вы с мужем? Ничего не заметили? Шум, шаги, хоть что-нибудь?
— Нет, — ответил Андреас. — Но если позволите одну мысль: даже если Михаэль и впрямь выходил из дома, это ещё не делает его убийцей. Иначе пришлось бы считать убийцей каждого, кто в ту ночь покидал дом на острове. Эдакое коллективное убийство.
— Вы считаете себя остроумным? Или оригинальным? Или, быть может, говорите это всерьёз? — бросил Хармсен. — Если да, у меня тоже найдётся для вас одна мысль: чем бы вы ни зарабатывали себе на жизнь, вот этим и занимайтесь, а мне позвольте делать мою работу так, как я считаю нужным. А теперь снова к вам, господин Альтмайер.
Михаэль заметно вздрогнул, услышав свою фамилию.
— Во сколько вы легли?
Юлия видела, что Михаэль не справляется с происходящим. Роль подозреваемого была для него непосильной.
— Около половины одиннадцатого, — ответила она за него.
Хармсен обошёл стол, упёрся ладонями в край столешницы и впился в Михаэля взглядом поверх неё.
Будто пригвоздил его к стулу.
— На следующий вопрос я хочу услышать ответ именно от вас. Когда вы в последний раз были на пляже?
— Вчера.
— Где именно?
— Здесь, неподалёку от дома.
— А на другой стороне бывали?
— Что вы имеете в виду?
Хармсен вскинул руку и с таким грохотом ударил ладонью по столу, что все вздрогнули.
— Не прикидывайтесь идиотом. На другой стороне деревни. А значит — на другой стороне острова.
— Н-нет… Что мне было там делать?
— Например, готовиться.
— Готовиться? Но… к чему?
— К тому, что требовалось для убийства этой супружеской пары: напасть на них, оглушить и где-то связать. Вы не могли сделать всё это в последний момент, прямо перед преступлением. Вам пришлось бы побывать там по меньшей мере два, а то и три раза, чтобы провернуть такое в одиночку.
Он выпрямился и по очереди обвёл взглядом всех присутствующих.
— Или вы были не один? Может, кто-то вам помогал — и заодно очень кстати обеспечил алиби на эту ночь? И наоборот?
Андреас покачал головой.
— Нет, это уже попросту смешно. Вы теперь хотите повесить эти убийства на всех нас? Такой метод поливки из лейки? Подозревать каждого в надежде, что настоящий преступник в конце концов окажется среди них?
— Вашей наглости, похоже, вообще нет предела, да? — не выдержала Юлия. — Сначала вы давите на Михаэля своими нелепыми подозрениями, а теперь хотите приплести и всех остальных?
Хармсен кивнул с таким видом, будто только что получил подтверждение какой-то своей догадке.
— Ладно. Так мы ни к чему не придём. Господин Альтмайер, я хочу, чтобы вы вышли со мной на улицу. Возможно, там мне удастся добиться от вас ответов без вмешательства ваших знакомых.
Юлия вскочила.
— Михаэль, не ходи с ним. Он не имеет права.
— Замолчите, — рявкнул Хармсен так грубо, что на глаза у неё навернулись слёзы. И одна только мысль о том, что этот тип успел это заметить, привела её в бешенство.
— У вас есть два варианта, господин Альтмайер. Либо вы выходите со мной на улицу, и мы продолжаем разговор там. Либо вы выходите со мной в наручниках и садитесь на ближайший паром до материка. А из Дагебюлля — без всяких проволочек прямиком в следственный изолятор. Можете не сомневаться: чтобы согласовать это с прокурором, мне понадобится ровно пять минут. Итак?
Михаэль сидел, как маленький мальчик, не понимающий, что с ним происходит. Юлии хотелось закричать.
От ярости. От отчаяния.
Она слишком ясно представляла себе, что Хармсен сделает с ним там, снаружи. Как будет давить. Как станет терзать вопросами, пока Михаэль совсем не перестанет понимать, что говорить.
Пока не запутается настолько, что начнёт сам себе противоречить.
— Хорошо, — сказал наконец Михаэль и поднялся. — Пойдём.
ГЛАВА 28
Йохен неохотно вышел следом за Хармсеном и Альтмайером. Мысли метались в голове, сталкиваясь и перебивая одна другую, и он тщетно пытался привести их в порядок.
Сколько еще он может — и имеет право — молча смотреть, как Хармсен прет напролом, будто взбесившийся бык, сметая все на своем пути? Если кто-то из этих четверых пожалуется, отвечать придется ему. И прежде всего — на вопрос, почему он не вмешался.
Хармсен жестом велел Альтмайеру пройти к сараю у дома, под небольшой навес. Там хотя бы можно было укрыться от мерзкой мороси.
— Итак, — сказал он, остановившись прямо перед Альтмайером. — Поговорим начистоту. Я уверен, что этих людей убили вы. И я…
— Нет, это… это же безумие. Я не имею к этому никакого отношения.
Отчаяние в голосе Альтмайера было почти осязаемым.
— Не перебивайте.
— Но это не я. И я не позволю вам обвинять меня без доказательств. Зачем мне совершать такое?
Хармсен шагнул вперед, почти вплотную. Альтмайер попытался отступить, но тут же уперся спиной в деревянную стену сарая.
— Если ты еще раз меня перебьешь… — прошипел Хармсен.
Тихо. Холодно.
— …у меня вполне может сорваться рука.
По телу Йохена прокатилась горячая волна. Это уже переходило всякие границы. Нужно было остановить Хармсена, пока тот не зашел слишком далеко.
— Господин Хармсен, прошу вас, — попытался вмешаться он и сам услышал, как неуверенно прозвучал его голос.
Хармсен даже не отреагировал. Да, именно так. Питбуль, вцепившийся в жертву мертвой хваткой.
— А теперь к твоему вопросу, почему ты мог это сделать. Понятия не имею, что творится в больных мозгах таких психопатов, как вы, когда вы потакаете своим извращенным наклонностям.
— Может, вы при этом еще и в штаны мочитесь. Мне плевать. Пусть с этим дерьмом разбираются психиатры. Меня интересует только одно: убрать тебя и тебе подобных с улиц и упрятать за решетку как можно на дольше.
Казалось, Хармсен уже не владел собой.
Альтмайер смотрел на него широко раскрытыми глазами. Лицо его стало белым как мел.
— Это… — пробормотал он. — Это же безумие. Я не обязан такое терпеть.
Он бросил на Йохена беспомощный взгляд и выглядел так, будто вот-вот расплачется.
— Тебе еще многое придется стерпеть, — процедил Хармсен. — Потому что я найду доказательство, что именно ты — та свинья, которую мы ищем. Такие, как ты, рано или поздно всегда ошибаются.
— Нет. Вы ничего не найдете. Потому что искать нечего.
— Найду. Даже если придется немного подтолкнуть дело.
В Йохене словно что-то оборвалось. Быть может, тот самый внутренний предохранитель, который иногда удерживает человека от необдуманного шага.
Он резко шагнул вперед, схватил Хармсена за плечо и рванул назад.
— Хватит, черт возьми! Вы что, совсем рассудок потеряли?
Хармсен стремительно обернулся и сверкнул на него глазами. Кулаки у него были сжаты. Йохен был готов ко всему.
Но прошло несколько секунд — они стояли друг против друга, как боксеры перед первым гонгом, — и Хармсен вдруг обмяк.
— Вы правы.
Он опустил голову, отвернулся и пошел к патрульной машине.
— Спасибо, — дрожащим голосом сказал Альтмайер, когда Хармсен отошел достаточно далеко. — Я думал, он сейчас на меня набросится.
