— Вам не кажется странным, что на этот раз он убил и мужчину? Как по-вашему, это что-то значит?
— Это мы и выясним, — мрачно ответил Хармсен. — Их уже опознали?
— Да. Снова пара туристов. Как и первые жертвы, они сняли дом в деревне. Кстати, возможно, вам стоит поговорить с Адамом Дамеровым. Кажется, вы уже встречали его у доктора Мерфельд. Он по образованию врач и психотерапевт, долгое время работал в судебной медицине. Говорить об этом он не любит, но, насколько я знаю, был очень хорош в своем деле.
— Преступник перерезал мужчине горло, — вмешалась Майер. — А потом дал ему истечь кровью, как свинье, тогда как женщина захлебнулась. Не нужно быть судмедэкспертом, чтобы понять: он становится все более жестоким. Мне даже страшно представить, что он придумает в следующий раз.
— В следующий раз? — переспросил Хармсен.
Майер кивнула.
— К этому надо готовиться. Боюсь, ему начинает нравиться то, что он делает.
— Как видите, у нас есть свои специалисты, — сказал Хармсен, снова обращаясь к Зеебальду, но тут же добавил: — Впрочем, посмотрим. Возможно, мы все-таки навестим этого Дамерова. Я его помню.
Со стороны пляжа к ним шагал незнакомый Йохену мужчина — невысокий, коренастый, на вид лет под шестьдесят.
Он беспрепятственно прошел мимо Кнеппера, перебросившись с тем парой слов.
— Кто это? — спросил Йохен.
— Это Дитмар Хольбах. Пишет для «Inselbote», нашей местной ежедневной газеты.
— Что ему делать на месте преступления? Да еще до прибытия криминалистов. И откуда он вообще узнал? Немедленно остановите его.
Но было уже почти поздно.
Хольбах находился не дальше чем в двадцати метрах и последние шаги преодолел почти бегом.
— Хольбах, — представился он Хармсену. — «Inselbote». Это вы руководите расследованием?
Бросив взгляд на голову убитой женщины и на тело мужчины, он добавил:
— Ужасно. Просто ужасно. Вы могли бы ответить на несколько вопросов?
— Нет. Покиньте место преступления.
Хольбах невозмутимо повозился с курткой, достал удостоверение и протянул его Хармсену.
— Боюсь, вы меня не вполне поняли, господин комиссар. Я из прессы.
— По-моему, это вы меня не поняли. Даже будь вы из ведомства федерального канцлера, немедленно убирайтесь с места преступления. Иначе я распоряжусь, чтобы вас вывели.
— Постойте, так не пойдет, — недовольно пробурчал Хольбах, скрестив руки на груди. — Общество имеет право знать, что здесь произошло.
К этому времени Йохен уже успел изучить некоторые оттенки мимики Хармсена.
То, что он увидел сейчас, предвещало бурю.
— Общество прежде всего имеет право на защиту от больных психов вроде того, кто это устроил, — рявкнул Хармсен на Хольбаха. — И на то, чтобы полиция нашла его и обезвредила. Здесь полицию представляю я. И если я говорю вам убраться с места преступления, значит, вы уйдете. Иначе я распоряжусь задержать вас за воспрепятствование следствию. Мы поняли друг друга?
Они стояли друг против друга и смотрели в упор.
Хармсен был как минимум на полголовы выше журналиста, однако того это, похоже, ничуть не смущало. Йохену он напоминал терьера, рычащего на дога.
Наконец Хармсен повернулся к Зеебальду.
— Если через минуту он отсюда не исчезнет, задержите его. И если он сделает хотя бы шаг вперед, а вы его не остановите, у вас будут неприятности.
С этими словами он зашагал прочь.
Йохен последовал за ним и еще успел услышать, как Зеебальд пробормотал:
— Они у нас и без того уже есть.
Через несколько метров Йохен нагнал Хармсена.
— Куда теперь?
Не сбавляя шага, Хармсен бросил:
— Глупый вопрос. К Альтмайеру, разумеется.
ГЛАВА 27
Поднялись все рано и почти одновременно сошлись на кухне, чтобы сварить кофе.
Разговор не клеился. Только Андреас время от времени пытался разрядить обстановку вымученными остротами, но без всякого успеха.
Юлия заметила, что то̀стовый хлеб почти закончился, и решила сбегать в супермаркет.
Холодная морось, ударившая ей в лицо, едва она вышла из дома, заставила Юлию поёжиться. И всё же она была почти благодарна этой сырости: та позволяла хотя бы на несколько минут вырваться из странной, гнетущей атмосферы, повисшей в доме.
Михаэль окончательно ушёл в себя. Даже с ней он упорно избегал этой темы…
Юлия резко остановилась, увидев, как к дому подъезжают на патрульной машине Хармсен и его напарник. Опять. Неужели Хармсен снова что-то раскопал — или, вернее, сумел вывернуть так, чтобы использовать против Михаэля? Или Мартина всё-таки исполнила свою угрозу и изложила ему свою лживую версию?
Как бы там ни было, Юлия внутренне собралась. Полицейские вышли из машины и направились к ней.
— Где ваш сожитель?
— Вижу, даже самые простые правила человеческого общения для вас излишни. Но всё равно — доброе утро.
— Не уводите разговор в сторону.
— Что вам от него нужно? Вчера ваш коллега тоже расспрашивал меня о Михаэле. Неужели вы не можете оставить его в покое?
— Наш коллега? — рявкнул Хармсен. — Кто именно? Как его зовут?
— Хеннинг… или Меннинг.
Юлия уловила быстрый взгляд, которым обменялись мужчины, но уже в следующую секунду внимание Хармсена снова вернулось к ней.
— Так где Альтмайер?
Юлия упёрла руки в бока.
— Здесь нет никакого Альтмайера. Здесь есть господин Альтмайер. Думаю, даже от хронически дурно воспитанного полицейского можно ожидать хотя бы такой степени уважения.
Хармсен так яростно фыркнул, что Юлия почти не удивилась бы, если бы у него из ноздрей повалил дым. Он был в бешенстве, и это — как ни подло — доставило ей мрачное удовлетворение.
— Нам необходимо срочно поговорить с господином Альтмайером, — вмешался Дидрихсен. — Это важно. И вам лучше немедленно провести нас к нему. Вы ведь не хотите, чтобы мы вернулись сюда с дюжиной коллег и увезли его?
Нет, этого Юлия не хотела. Но прекрасно понимала и другое: помешать Хармсену снова вцепиться в Михаэля она всё равно не сможет.
— Он на кухне. Идёмте.
Она повернулась и пошла к дому. Мужчины двинулись следом.
Хармсен сразу направился к Михаэлю, который стоял у мойки и вытирал чашку. Он остановился так близко, что Михаэль невольно отступил на шаг.
— Где вы были прошлой ночью?
Михаэль беспомощно взглянул на Юлию, прежде чем ответить:
— Здесь. А что?
— Вы и сами прекрасно знаете.
— Нет, я… — Михаэль резким движением швырнул кухонное полотенце на столешницу и поставил чашку. — Мне начинает надоедать, что вы обращаетесь со мной как с опасным преступником. Я ни в чём не виноват. И прошлой ночью тоже — что бы там ни произошло.
Хармсен кивнул напарнику, отошёл к двери на террасу и остановился у неё, а Дидрихсен заговорил:
— Сегодня утром на пляже обнаружили тела ещё одной пары. Женщина, как и в первом случае, была закопана в песок по шею. Мужчина сидел рядом, тоже в песке, с руками, привязанными к одному из деревянных столбов.
— Боже мой, — выдохнул Михаэль.
Он отодвинул стул и тяжело опустился на него. Юлия села рядом, чуть наискось.
— Вы сказали — тела пары? — спросил Андреас.
Дидрихсен кивнул.
— Да. На этот раз убит и мужчина.
— Но почему? — В эту минуту лицо Андреаса выражало скорее растерянность, чем настоящее недоумение.
— Спросите у своего друга, — рявкнул Хармсен, снова оборачиваясь к ним.
— Господин Альтмайер нам не друг, — произнесла Мартина с тем будничным равнодушием, с каким могла бы заметить, что мясо подорожало. — В лучшем случае знакомый.
Юлия заметила, с каким внезапным интересом Хармсен посмотрел на Мартину, и её мучительно потянуло влепить той звонкую пощёчину.
— В доме есть какие-нибудь надувные игрушки для плавания? Или, может быть, вы видели что-то подобное с тех пор, как приехали сюда?
Мартина посмотрела на Хармсена так, словно он спросил, не прилетела ли она с другой планеты.
