– Жаль, – искренне посочувствовала Джесс.
– Она живет со своей стервозной мамашей, – уточнил Скотт, и Джесс заметила, что он снова начал поддаваться раздражению. – Послушайте, я прекрасно понимаю, что вы считаете меня женоненавистником, – заявил он, нервно взмахнув рукой. – Но некоторые женщины заслуживают, чтобы их ненавидели. – Джесс не нашлась что на это сказать, и смолчала. – А все почему-то считают – раз я такой, значит, и вина на мне. Как будто я не был хорошим мужем и хорошим отцом. А я, скажу вам, давал жене с дочерью все. И что же сделала Мел? Замутила с каким-то чуваком с работы, лишила меня моего дома и поселила в нем этого козла, чтобы разыгрывать счастливое семейство с моей дочерью.
Джесс дала гневу Скотта слегка остудиться, а потом сказала:
– Это действительно дерьмово. Так негоже поступать.
Скотт пристально поглядел на собеседницу, словно переоценивал свое мнение о ней.
– Да, только немногие люди смотрят на ситуацию так.
– У вас совместное опекунство? – поинтересовалась Джесс.
У Скотта вырвался горький смешок.
– Было. Пока она своими уловками не вынудила судью лишить меня опеки. И теперь я имею право видеться с дочерью только раз неделю, и то под надзором! – в сердцах воскликнул мужчина. – Под надзором бывшей женушки и ее нового хахаля. Они наблюдают за тем, как я общаюсь с дочерью. Неудивительно, что Лили запуталась. Она не понимает, кого считать своим отцом. – Джесс не удивилась, заметив яростные слезы, собравшиеся в уголках его глаз. – И все из-за того, что не имело к ним никакого отношения.
– А что случилось? – решила уточнить Джесс; ей было известно, что для пересмотра дела об опеке должно было быть веское основание.
Скотт махнул рукой, как будто речь шла о каком-то пустяке.
– Я же сказал, что это не было с ними связано.
– Но это связано с синяками на ваших руках и лице? – Чем сильнее открывался ей Скотт, тем больше смелела Джесс.
Он с любопытством посмотрел на нее и закатил глаза.
– Вы правда из копов? – Джесс ответила ему виноватым взглядом, и Скотт вздохнул перед тем, как решился ответить. – Послушайте, – его тон сделался оборонительным, – мне пришлось выселиться из собственного дома, переехать жить к матери в этот чертов Кентон, в сотнях миль от места, где протекала моя жизнь. В сорок три года! Чертовски неприятно. Все, чего я хотел, – это видеть свою команду, встречаться с ребятами, радоваться их успехам.
Джесс ощутила, что сердце забилось в груди чуть быстрее.
– А как называется ваша команда? – спросила она, уже зная ответ.
– «Тутинг-Бек», – не стал скрытничать Скотт. – Да-да, знаю, вы видели новостные репортажи. Я там был, не отрицаю. – Он приподнял брови и всплеснул руками: «Ну, что? Вы это хотели услышать?» – Но, черт возьми, как же здорово, – Скотт вытянул руки и сжал их в кулаки несколько раз, – просто почувствовать себя вновь хулиганом. Я такое удовлетворение испытал, понимаете? Лучше кулаком по морде, чем ложь, наветы и сплетни за спиной. – Джесс этого не поняла, но в спор вступать не стала. А дала Скотту выговориться. – Эта сука и ее новый слащавенький хлыщ уцепились за это. Убедили судью, что я неуравновешенный. А я ни разу – ни разу! – не поднял руки ни на мою девочку, ни на Мел. И Мел это знает. Просто ей нужен был повод, чтобы вывести меня из игры раз и навсегда.
Итак, жена Сола воспользовалась его участием в потасовке футбольных фанатов, чтобы лишить его прав на опеку. Одна из извилин, опутывавших серое вещество в черепушке Джесс, напряглась, когда она вообразила, что почувствовал Скотт, увидев человека, имевшего к этому непосредственное отношение, когда тот, управляя поездом, выехал прямо на него из тоннеля метро. Но не успела Джесс подобрать ответ Скотту, как тот поднялся со скамьи.
– Мне нужно глотнуть воздуха, – сказал он, указав на открытые двери вагона.
Джесс подумала об Эмилии, Дженне и Исе в темном тоннеле. Даже если нападение Скотта на Мэтта было продиктовано личным мотивом, этот человек все еще кипел злостью. Это было очевидно. А стрессовая ситуация, в которой они оказались, могла стереть пограничную черту между объяснимой местью и реакцией отчаяния, толкнувшей его на последующие действия. Джесс представила, как он набросился на нее в темноте, метя нож, зажатый в потной руке, в женщину, которая всю ночь докапывалась до него и донимала расспросами. И его не смутило, что на пути острого лезвия могла оказаться юная девушка.
– Там тоже нет свежего воздуха, – попыталась удержать Скотта Джесс, справедливо опасавшаяся, как бы он снова не слетел с катушек. Скотт и без того был так надломлен, что в любой момент мог сорваться. И ей необходимо было обращаться с ним тактично и деликатно, чтобы он окончательно не сломался.
– Ну, что ж. Хоть ноги разомну. Сидеть в этой клетке уже невыносимо.
– Скотт, – медленно заговорила Джесс предостерегающим тоном, – я правда не считаю это хорошей идеей.
Скотт смерил ее взглядом, и Джесс почти увидела, как закрутились шестеренки в его мозгу в попытке определить, насколько сильно ему этого хотелось. А затем он склонился над своим полиэтиленовым пакетом, лежавшем на противоположной скамье. Пошуршав, Скотт извлек последнее, что в нем осталось, – смятую пачку сигарет «Лаки страйк».
– Послушайте, мне просто захотелось покурить. Выбор у меня небольшой: или покурить здесь, если вы этого желаете, либо выйти из вагона и спасти вас всех от ядовитых никотиновых паров. И потом… разве вы сможете меня остановить? – Вопрос Скотта попахивал вызовом, и Джесс пришлось выбирать, принимать его или нет.
Она перевела взгляд с пачки сигарет на лицо мужчины. Оно было помятым и потным, суровые линии вытягивали его вниз, подбородок усеивала колкая неряшливая щетина. Подумав о его внутреннем надломе, Джесс неохотно отступила в сторону. «По крайней мере, ушедшие женщины должны быть далеко отсюда, возможно, даже уже на станции», – предположила она, провожая Скотта взглядом. Он спустился в тоннель, зажег на телефоне фонарик и двинулся к началу поезда. «А не придется ли мне пожалеть о своем решении не принимать вызов?» – подумала Джесс.
Скотт
Скотт не ожидал, что Джесс без пререканий отпустит его. А еще она очень сильно удивила его, согласившись, что Мел обошлась с ним дерьмово. Хотя сам Скотт причислил поначалу Джесс к тем, кто должен был встать на сторону Мел – типа у нее наверняка были веские причины для измены. Хотя как знать? Может, Джесс так и подумала, только предпочла умолчать об этом, чтобы не вступать с ним в новую перепалку или притупить его бдительность и обманом вывести на откровенность? Только это не сработало бы! Скотт был слишком подкованным, чтобы поддаться на такие уловки, и чуял женскую ложь за версту. Поднаторел в этом благодаря Мел. У него вырвалось полубрюзжание, полувздох. Щелкнув зажигалкой, Скотт поднес ее к сигарете, зажатой между губами. И пошел вперед, к кабине поезда. Прогал между кирпичной стеной тоннеля и металлическим корпусом поезда был настолько узким, что Скотту показалось, что они вот-вот раздавят его – как в том фильме об Индиане Джонсе, где заминированные стены начинают смыкаться.
Выключив фонарик и затянувшись, Скотт поймал себя на мысли, что ему в удовольствие ощущать себя затерявшимся в мире. В этот миг никто не знал, где он находился, никто не мог его видеть. Он был совершенно один в обволакивавшей его черноте, и никто не придирался к нему, не кричал на него и не говорил, что он недостаточно хорош. Скотт втянул в легкие очередную порцию табачного дыма и почувствовал успокоительное воздействие никотина, разносимого кровью по телу. Он слишком долго терпел без него! Бредя наобум, Скотт ударился ногой о рельс, до боли в пальцах. Но он быстро сориентировался и теперь ходил по путям взад-вперед – несколько метров в одном направлении, столько же в обратном, – выписывая кривоватую «восьмерку».
Всякий раз, когда он поворачивался спиной к поезду, Скотт замечал огонек, подпрыгивавший впереди. Он решил, что это свет фонарика одной из трех упорхнувших от них пташек. «Интересно, как быстро я их догоню?» – поджав губы, подумал Скотт. Почему они должны вернуться домой раньше остальных? Хотя его ждала дома лишь вечно недовольная мать. Наверняка она отругает его за то, что явился так поздно. Не преминет съязвить: «Неудивительно, что Мел тебя бросила». Да еще и попрекнет тем, что он лишил ее внучки. А потом Скотт подумал о том, что ждало его по возвращении в вагон. Баба-детектив, заигравшаяся в свои «игры разума» и пытавшаяся завлечь его в ловушку, да покойник в кабине. Ни один из вариантов не сулил ничего приятного.
